Анастасия Торопова – Наследие ушедшей цивилизации (страница 22)

– Лететь туда! И бывать там каждый день в определённое время. Поняла? Нам нужен этот асконец!

Глава 5. Послание из прошлого

Трофим ввалился в комнату отца – никого не было, хотя был поздний вечер. Несколько недоуменно он походил между тренажёрами, потирая их гладкую поверхность и соображая, почему отец стал так часто задерживаться на работе. За окном было темно, и парень включил освещение. Он плюхнулся в кресло, которое тут же приняло форму его тела, и стал лениво разглядывать себя в зеркале. За его спиной красовался портрет Мартина Кари. Тот так же как всегда с усмешкой смотрел на Трофима, словно издевался. Гений со своим собственным девизом. Трофим стал развлекаться, читая девиз Мартина Кари задом наперёд в зеркале. Потом почувствовал, как сердце его замерло, и холодный пот пробил на лбу. Трофим резко выпрямился на кресле и подался всем корпусом вперёд. Читал он уже вслух громким шёпотом: «…Унитси ищи…– …ищи истину. А если… анитси – истина. Истина – Анитси…».

– Спаси, Вселенная, это не может быть просто совпадением! – Трофим рванулся к портрету и уже водил пальцем по строкам, проверяя своё восприятие: слева направо и справа налево. – Да как же это так?

Половицы у порога заскрипели – в комнату вошёл Родон старший.

– Опять ты меня ждёшь в моей же комнате? – устало спросил он сына, снимая головной убор майора и аккуратно кладя его на стол.

Трофим кивнул и промычал что-то невнятное.

– Я понимаю, – вздохнул Игорь Родон, – меня часто нет, и тебя это очень беспокоит.

Трофим снова кивнул, не отходя от портрета.

– Ты не беспокойся, Трошка, – продолжал отец. – Всё будет хорошо. Ты только веди себя тихо. Понял?

Трофим кивнул третий раз.

– Ну, вот и ладно, – майор устало опустился в кресло. – Я сегодня очень устал, да и тебе пора спать. Иди, Трофим, что ты там, прирос что ли?

– Спокойной ночи, папа, – наконец-то ответил Трофим и вышел из комнаты отца.

Это была ещё одна бессонная ночь за последнее время у молодого асконца.

Никита недовольно поёрзал на кровати и даже нахлобучил подушку на голову, но назойливый голос чеканил, не уставая: «Никита Васин, к вам посетитель!». После пятого-шестого повтора парень сдался. Он ворчливо откинул подушку и одеяло и с тоской взглянул на часы. Будильник показывал половину седьмого.

– Кому не спится в такую рань?

Потирая глаза, парень подошёл к двери и нажал кнопку видео трансляции. За дверью, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения, стоял его друг Трофим. Все его тело приходило в движение, включая мышцы лица. Давно Никита не видел его таким возбуждённым. Он даже открыл как можно скорее, чтобы узнать: не случилось ли чего непредвиденного.

– Привет! – Трофим влетел к нему в квартиру весь взъерошенный, отросшие волосы торчали в смешном беспорядке. – Ты ещё спишь?

– Опомнись, чокнутый, – Никита зевнул и поскрёб живот, – только полседьмого.

– Одевайся, я отвезу тебя на службу, – с этими словами Трофим нырнул в кухню друга и уже по-хозяйски там чем-то загремел. – Только быстрее, а то опоздаешь.

Трофим пил молочный коктейль с таким серьёзным и таинственным видом, а глаза пристально, почти не мигая, смотрели в упор, что спорить больше он не стал.

– Я быстро, – Никита стал спешно собираться.

Когда тарелка-такси набрала высоту, Трофим спросил:

– Ты не знаешь, в твоём доме нет подслушивающих устройств?

– Почему ты спрашиваешь? Нашёл у себя такое в комнате?

– У нас не может быть. Ещё раньше отец позаботился об этом. У нас не дом, а крепость. Он знал, наверное, что придут лихие времена.

– Честно говоря, я не проверял квартиру на жучки, – признался Никита. – Но телепортат голоса точно прослушивается. Я им обычно не пользуюсь. Джонни сам звонит.

– Ну да, у него же телепортат на индивидуальной волне. Как он?

– Ведёт себя молодцом. Я собираюсь к нему заглянуть, а то мои охранники наверняка беспокоятся, чего это я к нему не хожу и не звоню. Надо нанести визит для видимости, поболтать о всяких пустяках. Ты со мной?

– Болтать о пустяках? Не знаю, мне нужно о серьёзном поговорить.

– Так, давай, рассказывай, чего это ты взялся подвозить на службу. Ты встречался с ириканцем?

– С ириканкой. Нет ещё, но… чувствую, что надо… Никита!

– Да, я слушаю тебя.

– Тебе что-нибудь говорят слова: «Ищи истину, лишь рука об руку с ней обретёшь себя»?

– Нет, ничего, но смысл неплохой.

Трофим нервно улыбнулся:

– Эти слова Мартина Кари. Они всю мою сознательную жизнь висят на стене под его портретом в кабинете у отца. Бескровных тоже работала с этим учёным, значит, девиз его знала.

Трофим нахмурился и увеличил скорость. Никита встревожено посмотрел на друга, посмотрел на всё быстрее мелькающий пейзаж за стеклом «тарелки» и засуетился:

– Трофим, дружище, что с тобой?

– Мне очень-очень нужно встретиться с Анитси Роуз.

– К чему спешка? Сейчас не самое подходящее время.

– Ник… прочитай её имя наоборот.

Никита быстро зашевелил губами, потом что-то нацарапал в блокноте и воскликнул. Оживлённо заёрзал на кресле и защёлкал пальцами.

– Да, – наконец-то выдавил он и сделал ещё серьёзнее лицо.

– Теперь ты понимаешь?

– Да, – повторил тем же тоном Никита. – Ты думаешь – это послание тебе от Мартина Кари?

Трофим помотал головой.

– Это послание мне от Даяны Бескровных, – сказал он и почему-то счастливо заулыбался. – Куда тебя припарковать? – спросил он, идя на посадку.

Глава 6. Сомнения пилота

Проходя по гулкому коридору пограничной базы, Трофим всё время оглядывался по сторонам. Ему казалось, что кто-то наблюдает за ним из-за многочисленных боковых дверей. Возможно, это была просто навязчивая идея, а может… Кто-то слева окликнул его. Трофим обернулся. Тень скользнула в соседнюю дверь и исчезла. Парень осторожно приблизился к двери и рывком открыл её. Это была небольшая комната, обитая прозрачной плёнкой. Здесь проходили термическую обработку детали стратолётов.

Трофим осторожно ступил на скрипучий пол комнаты.

– Эй, – позвал он. – Здесь кто-нибудь есть?

Было как-то неуютно и, странно сказать, жутко. Трофим ещё сделал пару неуверенных шагов, прежде чем из угла комнаты донёсся сдавленный смешок.

– Кхе, Трофим Родон!

Трофим обернулся на голос. Из-за многослойной плёнки вышел человек, отряхиваясь от капелек воды, которые стекали по полиэтилену.

– Как поживаешь, Трофим? – наконец-то человек вышел на освещённую середину комнаты, и Трофим сумел в нём узнать своего бывшего однокурсника Лайсона. Вот кого бы глаза век не видели. Но у судьбы свои расчёты. И она никак не считалась с личным мнением самого Трофима.

– Вот чёрт! – Трофим чуть было не сплюнул.

– Как всегда, – улыбнулся Лайсон. – Не меняешься, Трофим. И твои вульгарные словечки никак не меняются.

– Вульгарные словечки ещё не означают вульгарные мысли, – парировал Трофим. – Частенько за самыми красивыми и изысканными словами скрывается сплошная вульгарщина.

– Какой изысканный слог для пограничника! – хмыкнул Лайсон и подошел поближе. Трофим отступил назад. – Неужели служба на границе так способствует развитию глубоких мыслей? Так сильно заняться нечем?

– Смейся, ублюдок, – Трофим спокойно отошёл от него ещё дальше. – Если космодром для таких избранных, как ты, то становится понятным, почему никто так и не поднялся над стратосферой.

Неизвестно, что так обидело Лайсона: слово «ублюдок» или та правда о бесполезности космодрома, как института обороны. Но лицо его вытянулось, нос заострился, а подбородок начал предательски подрагивать.

– Ты просто невыносим, – произнёс он, выталкивая слова из себя. – А я-то к нему с хорошей новостью.

– Неужели? – не поверил Трофим.

– Да, – почти выкрикнул его бывший одногруппник. – Представь себе, что впервые за многие месяцы к тебе приходит человек с хорошей новостью, а ты его безжалостно отталкиваешь.