Анастасия Тимофеева – Дракула: Клятва на крови (страница 7)
«Научишься. Йон научит тебя основам. Это не для нападения на охотников. Это для последней обороны. Чтобы у тебя был выбор, кроме как ждать своей участи». В его глазах промелькнула тень. «Я не могу быть везде. И если они прорвутся сюда… ты должна будешь защищаться. Или…»
Он не договорил, но она поняла. Или сделать выбор, который они не дадут сделать Лии.
Она взяла нож. Он был тяжелее, чем казался. Лезвие отражало огонь камина.
«Спасибо», – прошептала она.
Он кивнул, снова уставившись в огонь. «Завтра начнётся твоё обучение. А сегодня… сегодня я хочу спросить тебя кое о чём».
«О чём?»
«О снах. О тех, что были до моего пробуждения. Опиши самый первый. Самый яркий».
Анастасия закрыла глаза, стараясь ухватить память. «Я была маленькой. Мне лет шесть. Я видела… каменную комнату. Окно с решёткой. На подоконнике – горшок с тем же цветком, с горной розой. А за окном – башни и дым. И я плакала. Не от страха. От тоски. От того, что я там, а не здесь. Что меня там ждут».
Влад слушал, не двигаясь. Его лицо было непроницаемым. «Это была её комната в Поэнари. Она любила те цветы. Их привозили ей с самых высоких перевалов». Он помолчал. «И ещё?»
«Ещё… звук. Звон цепей. Или доспехов. И голос. Мужской голос, поющий что-то грустное, на языке, которого я не знала».
«Это был дойна, – тихо сказал Влад. – Народная песнь. Её пел один из моих солдат, старый пастух из Марамуреша. У него был красивый, низкий голос. Он часто пел её на посту, чтобы не заснуть. Лия любила его слушать». Он отвернулся к огню, но Анастасия увидела, как сжались мышцы на его челюсти. «Ты видела и слышала то, что видела и слышала она. В последние дни».
Он встал, подошёл к окну, распахнул ставни. Ночь была ясной и морозной, усыпанной бесчисленными звёздами, которые в горах казались невероятно близкими.
«Я не просил этого возвращения, – сказал он в ночь, и его голос звучал так, будто он говорил с кем-то невидимым. – Я не молился о втором шансе. Я лишь хранил ярость. Как хранят самое острое лезвие в ножнах. И вот теперь… теперь ярости брошен вызов. Не верой, не серебром. Тенью воспоминания. Призраком того, что я когда-то мог чувствовать».
Он обернулся к ней. Его лицо в лунном свете, падавшем из окна, было похоже на маску из бледного мрамора. «Ты задала вопрос, почему я защищаю тебя. Вот ещё один ответ: потому что ты – единственное напоминание о том, что Влад Цепеш, прежде чем стать Дракулой, был способен на что-то, кроме ненависти. И если я потеряю это напоминание… я окончательно стану тем монстром, в которого они все верят».
Он вышел, растворившись в ночи так тихо, что даже скрипа половиц не послышалось. Анастасия осталась одна у потухающего камина, сжимая в одной руке тёплый медальон, а в другой – холодное железо ножа. Две крайности её новой реальности. Эхо любви и предчувствие крови.
На следующее утро её обучение началось.
Глава 5: Уроки стали и эха
Утро началось с петуха, чей крик, чистый и пронзительный, разорвал ледяную тишину гор. Анастасия проснулась от звуков, доносящихся снизу: стук топора, мычание коровы, голоса Йона и Марии. Дом жил своей размеренной, древней жизнью.
Спустившись, она застала Влада у большого стола. Перед ним лежала не карта, а несколько современных газет и планшет, подключенный, судя по антенне на крыше, к спутниковому интернету. Он просматривал новости, его пальцы листали экран с непривычной, но уверенной быстротой. Вид вампира, изучающего политические сводки на планшете, был настолько сюрреалистичным, что у Анастасии на миг перехватило дыхание.
«Сядь, – сказал он, не отрывая взгляда от экрана. – Позавтракай. Потом начнём».
«Начнём что?»
Он наконец посмотрел на неё. «Ты думала, я пошутил насчёт ножа?»
После завтрака из мамалыги и овечьего сыра Йон повёл её на небольшой луг за домом, у самого подножия скалы. Земля была подморожена, трава жёлтой и хрустящей. Здесь уже ждал Влад. Он снял своё современное пальто и остался в простой тёмной рубашке и брюках, но даже в этой одежде он выглядел как полководец, готовящийся к смотру войск.
«Йон научит тебя основам хватки, стоек, простейшим ударам и блокам, – объявил Влад. – Его дед учил меня фехтовать, когда я был мальчишкой. В его семье знания передаются».
Йон, обычно добродушный, преобразился. Его движения стали точными, экономными. Он взял в руки палку, примерно равную по длине ножу. «Первое правило, доамнэ Анастасия: нож – это последний аргумент. Если он в твоих руках, значит, говорить уже не о чем. Второе правило: твоя цель – выжить, а не победить. Один точный урыв в нужное место лучше старины красивых взмахов».
Занятие было тяжёлым. Анастасия, привыкшая к сидячей работе, быстро уставала. Руки дрожали от непривычного напряжения, она путалась в простейших стойках. Йон был терпелив, но непреклонен. «Ещё раз. Пятка назад. Колено согнуто. Нож – продолжение руки, а не отдельный предмет».
Влад наблюдал молча, прислонившись к стволу огромной ели. Его взгляд был оценивающим, холодным. Иногда он делал короткое замечание на странной смеси старо румынского и современного сленга: «Слишком широкий шаг. Тебя опрокинут. Держи центр тяжести ниже».
К полудню Анастасия чувствовала себя разбитой, но странно оживлённой. Физическая усталость заглушала тревогу, давала ощущение хоть какого-то контроля. После перерыва на простой обед из хлеба, сала и козьего сыра, Влад взял инициативу в свои руки.
«Теперь – другое, – сказал он. – Йон учил тебя драться с человеком. Но охотники – не просто люди. Они фанатики. Они будут готовы умереть, чтобы убить тебя. И они знают, с кем имеют дело. Поэтому твоя главная задача – не вступить в бой. Увидеть. Услышать. Скрыться».
Он повёл её в лес, начинавшийся сразу за лугом. Это был старый, первозданный лес, где ели и сосны росли так густо, что под их сенью царил полумрак даже днём. Земля была покрыта толстым слоем хвои и мха.
«Замри, – скомандовал Влад. – Закрой глаза. Что ты слышишь?»
Анастасия послушалась. Сначала – только шум в собственных ушах. Потом начали проступать отдельные звуки: свист ветра в вершинах, отдалённый стук дятла, шелест чего-то маленького в опаде.
«Ветер с северо-запада, – сказал Влад тихо, стоя так близко, что она вздрогнула, не услышав его приближения. – Дятел в трёхстах шагах, на старой, сухой сосне. Белка перебежала тропу в пятидесяти шагах позади нас. И ещё… слышишь?»
Она напряглась. Да, ещё один звук. Глухой, ритмичный. Тук. Тук. Тук.
«Это дровосек на соседней долине, за три километра, – сказал Влад. – Звук идёт по земле и отражается от скал. Теперь открой глаза. Что ты видишь? Не просто деревья. Следы. Знаки».
Он показал ей сломанную ветку на уровне пояса человека («прошёл не меньше часа назад, торопился»), чуть примятую под неё шапку мха («остановился, огляделся»), едва заметную царапину на коре берёзы («метка, возможно, чья-то»).
Анастасия слушала, заворожённая. Он знал этот лес как свой собственный замок. Каждый звук, каждый след был для него буквой в открытой книге.
«Теперь твой ход, – сказал он. – Попробуй уйти от меня. Скрыться. У тебя есть время, пока я досчитаю до ста».
Она кивнула, сердце заколотилось от азарта, смешанного со страхом. Когда он начал считать – низко, размеренно, – она рванула вглубь леса, стараясь идти как можно тише, избегая сухих веток. Она петляла, пыталась запутать следы, в конце концов затаилась за огромным валуном, покрытым мхом и папоротником, стараясь замедлить дыхание.
Она не услышала ни шагов, ни шелеста. Просто холодная тень упала на неё, и его голос раздался прямо у неё за спиной:
«Неплохо. Для первого раза. Ты выбрала хорошее укрытие. Но ты оставила след на грязи у ручья. И твоё дыхание было слышно за двадцать шагов. Как у раненого лося».
Она обернулась. Он стоял, скрестив руки на груди, и в его глазах не было насмешки – только деловая оценка.
«А как вы…?»
«Я не искал тебя глазами, – сказал он. – Я слушал твой страх. Он пахнет по-особенному. И слышал стук твоего сердца. Оно бьётся громче, чем тот дровосек».
Дни потекли в этом ритме: утренняя тренировка с Йоном, послеобеденные уроки скрытности и осознанности с Владом в лесу, вечера у камина. Анастасия училась не только владеть ножом и читать лес. Она училась понимать своего странного защитника.
Однажды вечером, когда Мария и Елена уже ушли спать, а Йон ушёл проверять капканы, Анастасия, сидя у камина, спросила:
«Что вы искали в интернете утром?»
Влад, который как обычно смотрел в огонь, ответил не сразу. «Информацию. Орден Святого Георгия существует не в вакууме. У них есть покровители. В политике, в церкви, в бизнесе. Я ищу слабые звенья. Источники их финансирования. Имена».
«И находите?»
«Нахожу намёки. Фирмы-призраки, покупающие недвижимость у монастырей. Пожертвования от определённых олигархов. Запросы в военные архивы о… нетрадиционных методах ведения войны в Карпатах в XV веке». Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. «Они изучают меня. Как я изучаю их».
«А что вы будете делать с этой информацией?»
«Пока – копить. Знание – сила. Особенно когда твой враг уверен, что ты – всего лишь дикое животное, движимое голодом».
В другой раз, когда они были в лесу, Анастасия, споткнувшись о корень, упала, растянув лодыжку. Боль была резкой, обжигающей. Она застонала, схватившись за ногу.