Анастасия Тихонова – Ядвига. Новая сказка о Берегине (страница 9)
И выпустил их на всю длину. В свете огня сталь блеснула холодно, остро.
– Вжик – и нет головы твоей, – добавил Баюн буднично, будто о погоде рассказал.
Всеволод сглотнул. Но палец протянул, когтя коснулся – осторожно, кончиком. И правда – стальной.
– А ещё убаюкать может, – прошептал Иван и встретился глазами с воеводой.
Всеволод не понял вроде, но переспрашивать не стал. Потому что увидел в глазах Ивана горечь – такую глубокую, что слова были лишними.
На следующий день пошёл дождь. Мелкий, противный донельзя – для людей. А для природы – благостный, живительный, долгожданный.
Ядвига ехала довольно, щурилась, подставляя лицо под капельки. Волосы её потемнели от влаги, прилипли к щекам, к шее, но она только улыбалась – светло, по-настоящему.
Кот под кафтан Ивана спрятался, только нос наружу торчал, да и тот недовольно пофыркивал оттуда. Дружина же в плащи куталась, ёжилась, кони их головы опустили, но шли бодро – им влага тоже в радость была.
– Яда, – Бай недовольно проворчал, – ну смилуйся! Это ты скалишься на воду, а мы тут страдаем.
Девушка оглянулась. Пальцами повела – легко, будто невидимые нити тронула. И дождь… дружину обходить стал. Вокруг – льёт, а над ними – ни капли. Будто невидимым куполом накрыло. Кони удивлённо головами прядают, воины друг на друга оглядываются, шапки снимают, проверяют – и правда, сухо.
Ядвига только улыбнулась хитро и поехала дальше, подставляя лицо дождю, что только для неё и лил.
Через пару часов дорога узкой стала – часть будто в лес упёрлась. Яда, не оглядываясь туда и двинулась. А дружина остановилась как вкопанная. Воевода Ивана окликнул:
– Вань, топи там! Не пройти войску по болотам, увязнут кони – только зверьё погубим и сами ляжем.
Иван кивнул и нагнал девушку в лесу.
– Берегиня, не смогут кони за тобой пройтись. Земли эти болотные – куда ступят не туда, и увязнут.
Яда оглянулась, посмотрела на дружину, что продолжала топтаться у кромки леса. Только воевода за ними на звере осмелился двинуться.
– Да, Сева, лес другой, картина всё та же, но хоть тебя запустил, – проказливо молвила девушка. – Ладно, вели своим, обождать. А мы дальше пойдём. Интересно мне с Хозяйкой познакомиться. А ты, коли не боишься, можешь присоединиться.
И поехала дальше. Воевода и Иван переглянулись. Последний пожал плечами и двинулся за девушкой. Всеволод же к своим метнулся, распоряжения оставил и пустился пару нагонять.
Чем дальше шли, тем болотистее становилось. Того и гляди – должны были увязнуть давно и Индрики, и кони. Но будто шаг их легче стал: как по ветру ступали, не приминался боле мох под копытами.
Всеволод только нагибался с седла, дивился, руками трогать пробовал – и правда, держит топь. Не проваливается.
– Ох, интересная же тут хозяюшка, – пробормотала Яда. – Проверяет нас на прочность.
Тут послышался смех – девичий, тонкий, но тут же оборвался. Берегиня сразу туда Индрика направила.
Из-за берёзки выглянуло нечто. Будто ребёнок нечесаный – худенькое, синюшное, в тине с головы до пят. Глазищи большие, голубые, испуганные. Уши висячие, как у лесного зверька, из спутанных волос торчат. Смеха уже не слышно – только смотрит во все глаза, боится и убежать не решается.
Индрик опустился, и девушка легко скатилась с него. Подошла к чудушку – неспешно, с мягкой улыбкой.
– Здравствуй, дитятко, – тихо молвила Яда. – Прости, не хотели напугать тебя. С хозяйкой вашей повидаться хочу – больно хорошо в лесу, благостно. Поблагодарить надобно.
Нечто опасливо выглянуло из-за деревца, уставилось на всех по очереди большими зелёными глазищами. Иван тоже спешился, на земь ступил, но ближе не подошёл – чуял, что не стоит пугать.
– Хозяйка злиться будет, – наконец выдало это чучелко тонким, почти детским голоском. – Боязно больно мне вас к ней вести.
Ядвига тепло улыбнулась, присела на корточки, чтобы вровень быть:
– Не боись. Я договорюсь с ней, не в первой.
Ребёнок задумчиво рассматривал её ещё мгновение – а потом кивнул и кинулся по кочкам резво, только космы нечёсаные замелькали между деревьями.
– Дальше пешком, – молвила Яда, оглядывая топь. – Зверей здесь оставим. Не будем испытывать чужое гостеприимство.
Она ступила на мох – мягко, бесшумно, будто век тут ходила. Пошла по следу, что недавно оставило чучелко лесное. Иван быстро её догнал.
– Кто это был? – спросил с интересом, оглядываясь на берёзку, откуда выглядывала шишига.
– Так шишига же, – буркнул Бай с плеча, озираясь по сторонам. – Чего непонятного?
Яда подтверждающе кивнула.
– А повидаться к кому идём? – не унимался Иван.
Девушка остановилась, обвела рукой вокруг:
– А ты приглядись. Какой здесь лес чистый, зелёный, сочный. Несмотря на топи да болота – видна рука хозяйская. Вот с ней и интересно словом перемолвиться. Не знакомы мы, не порядок.
Шли недолго, но дорогой, ведомой одной лишь шишиге. Лукавила, конечно, Яда – и сама бы путь нашла, да больно интересно ей в лесу этом стало. С душой хранят его от чужих глаз, с заботой. Хочется поглядеть, кто тут так старается.
Полчаса минуло – и вышли они к болоту. Большому, как озеро, всё в тине, в ряске зелёной. Лягушки переквакивались со всех сторон – голосисто, согласно, будто хором песню тянули. Шишига на камешке у бережка замерла, голову склонила и зашептала что-то под нос. То ли воде, то ли воздуху, то ли самой себе – не разобрать.
Ядвига остановилась, глаза прикрыла, к силе потянулась. И чужой силы тут немало было. Она своей будто постучалась к ней – приглашающе, чтобы дверь отворили и поговорить вышли.
И тут лягушки притихли. Шишига голову в плечи втянула, замерла, не шелохнётся.
Чуть далее от берега из воды показалась сначала макушка – с короной кривой, старой, но зубья острые торчат, да каменья тусклые в них видно. Дальше – лицо девичье, глаза тёмно-зелёные, болотные, и волосы в цвет. В них глубь такая, что и дна не видать.
Дальше – стан женский. Местами кожа, а местами – будто чешуя твёрдая: кусками на плечах, на груди, на запястьях, на животе, на бёдрах и щиколотках. Переливалась тускло в свете пасмурного дня. Шла она медленно, давая разглядеть себя во всей красе. Тина, будто платье, тело облегала – но бесстыдно так, обтягивая красивое, сильное тело.
– Береги-и-иня… – протянула она мелодично, словно вода зажурчала, переливаясь по камням.
– Ну здравствуй, коль не шутишь, – Яда улыбнулась ей. Но не тепло, как брату Багану, а более проказливо, с хитринкой в глазах.
– С чем пожаловала в топи? Надобно чего? – изогнула бровь девица зелёная.
Она уже вышла из воды и окинула взглядом Ядвигу, а после двинулась к мужчинам – плавно, покачивая бёдрами, тина на теле переливалась.
– Аль с подарками пришла? – насмешливо выдала дева болотная, останавливаясь напротив Ивана и Всеволода.
Иван и бровью не повёл – стоял рядом с Ядой, смотрел спокойно, без страха. А вот воевода нахмурился, глядя на бесстыдницу как на змею ядовитую.
– Прости уж, Дева Болотная, без подарков в этот раз, – молвила Яда. – Но с благодарностью. За нечисть ухоженную, за лес растущий зелёный, за землю, хоть и в топях, но плодородную.
Девица подмигнула воеводе – тот аж дёрнулся – и развернулась к Ядвиге:
– Что уж… Коль земли покинуть не могу, так хоть приглядываю. Мне здесь куковать, видать, не один век.
Ядвига изогнула бровь, на силу посмотрела – внимательно так. Помолчала, пытаясь понять слова девушки. И только через время молвила тихо:
– Уйти не можешь. Не пускает дальше леса тебя.
Болотная дева угрюмо кивнула.
– Что есть – то есть. Но всё за дело.
Ядвига с интересом смотрела на неё – и будто просила:
– За грех, за дело запер меня тут отец. Вот и несу наказание по всей строгости, – в конце криво усмехнулась.
– Ты так смиренно наказание своё принимаешь? – спросила Яда просто, но сама ответа ждала.
Болотная дева помолчала, а потом кивнула:
– Да. Заслуженно. Поделом мне.
Яда понимающе кивнула, но улыбнулась – тепло, по-своему.
– Это правильно, что понимаешь и принимаешь.
Она помолчала, будто взвешивая что-то.