Анастасия Тихонова – Купол из слёз. Страна, которую построила боль (страница 10)

— Ты знаешь меня, — его голос стал тише, интимнее. — Я видел это в твоих глазах, когда ты смотрела на меня в зале. Ты видела кого-то другого? Кого-то, кого потеряла?

Я вздрогнула. Слишком точно.

— Не твое дело.

— Мое. Потому что сейчас я здесь. А тот, другой — где он?

— Его нет, — выдохнула горькую правду почти неслышно.

— Тогда позволь мне быть здесь. Хотя бы на эту ночь.

И снова поцелуй. Мягче. Уговаривающий. Языком он провел по моей нижней губе, прикусил, потянул. И я позорно сломалась.

Сама не заметила, как открыла дверь, как мы ввалились внутрь, и одежда полетела на пол. Он был везде — его руки блуждали, а горячие губы молили. Я тонула в этом, забывая, кто я, где я, почему это происходит.

Он толкнул меня на кровать, навис сверху, развел мои ноги коленом. Вошел резко, без предупреждения, заставив выгнуться и застонать. Двигался жестко, жадно, как будто хотел выпить до дна.

А я позволяла. Потому что закрывала глаза и видела Мишу. Потому что голос, хриплый и срывающийся, звучал так знакомо.

Оргазм накрыл неожиданно, выкручивая каждую мышцу, выбивая крик, который он поймал губами. Сам кончил следом, глубоко и сильно, прижимая к себе так, что ребра затрещали.

А потом откатился в сторону и притянул к себе, укрывая одеялом.

Лежала в его объятиях и не могла понять — что я наделала.

Утро встретило ярким светом. Кто-то посмел открыть шторы. Поморщилась, перевернулась и... замерла.

Лялэш стоял у окна. В одной руке книга, в другой бокал с остатками вчерашнего бахуса. Расслабленный, уверенный, как-будто так и надо.

— Проснулась? Как спалось? — голос слишком бодрый для человека, который завалился спать под утро.

Села на кровати, придерживая одеяло, и почувствовала, как краска заливает щеки. Все тело ныло — приятно, но напоминая о каждой минуте прошедшей ночи.

— Что ты здесь делаешь? — спросила хрипло.

— Жду, когда ты проснешься. — Он улыбнулся. Так легко, будто мы сто лет знакомы.

Меня это разозлило. И напугало. И снова заставило сердце биться быстрее.

— Я не просила ждать.

— Знаю. — Он поставил бокал и книгу на подоконник, подошел к кровати. — Но мне это показалось правильным.

Он сел рядом, протянул руку, чтобы коснуться моего лица. Я дернулась назад.

— Не надо.

Он замер. В глазах мелькнуло что-то... Напряжение? Обида?

— Ты жалеешь о прошлой ночи?

— Я... — замолчала, пытаясь собрать мысли. — Не знаю. Я не должна была. Это слишком быстро. Ты — чужой.

— Вчера я не был чужим.

— Вчера я была пьяна и... — осеклась.

— И? — он смотрел пристально, не отпуская.

И ты похож на того, кого я любила. И я закрывала глаза представляла, что это он. И это неправильно, неправильно, неправильно.

Но не сказала этого вслух. Просто покачала головой.

— Мне нужно, чтобы ты ушел.

Он помолчал. Потом кивнул и встал.

— Хорошо. Но мы поговорим позже. Ты — моя Кариад. И это не изменить одной ночью или твоим смущением утром.

Мужчина ушёл, а я ещё долго сидела на кровати, обхватив голову руками. Что я наделала? И почему его уход оставил после себя облегчение и пустоту?

Внутри поселилось смятение. Мне казалось, что утро должно было сложиться иначе. Совсем иначе. На языке всё ещё вертелись вопросы, но я поступила как всегда — сбежала от них, нажав кнопку вызова прислуги. Через какое-то время в дверь постучали.

— Войдите, — мой голос прозвучал резче, чем хотелось.

На пороге возник Мансур. Без эмоциональный, спокойный, вопросительно приподнявший бровь. Молча ждал распоряжений.

— Прекрасно... — выдохнула я, чувствуя, как ситуация окончательно ускользает из-под контроля. — Мансур, будь добр, проследи чтобы Гость нашёл свою комнату. И попроси Ирму организовать завтрак. Потом зайди ко мне.

Развернулась и почти сбежала в ванную, боясь признаться себе, как болит сердце. Как оно вообще смеет так стонать из-за мужчины, которого я вижу первый раз в жизни? Из-за ночи, которая не должна была случиться?

Открыла вентиль, насыпала душистую соль, добавила пену с запахом пепинко. Нырнула в горячую воду с головой, надеясь, что она смоет липкое чувство растерянности. Вынырнула, откинула голову на бортик, прикрыв глаза.

Ночь... Она оставила после себя не нежность, а горькое послевкусие. Я позволила себе растаять. Позволила этим шоколадным глазам сломать все барьеры, которые выстраивала годами. И сейчас, на трезвую голову, это казалось предательством по отношению к себе.

Он просто похож на Мишу. Просто чертовски похож. И тело откликнулось на знакомую картинку раньше, чем разум успел вмешаться. А он... он просто воспользовался моментом. Был настойчив, напорист, не давал опомниться. И я сдалась. Потому что на одно безумное мгновение мне показалось, что снова дома на земле.

Глупо. До слёз глупо.

Печально выдохнула, когда в ванную бесшумно вошёл Мансур. Я даже глаз не открывала — знала, что это он. Его энергия всегда действовала на меня успокаивающе, как тёплый плед в холодную ночь.

— Что прикажешь? — голос пишачи вплелся в тишину, разгоняя тяжелые мысли.

Молча повела плечом. Мы достигли того уровня, когда слова излишни. Он понял.

Одежда полетела на пол, и через мгновение его тело скользнуло в воду позади меня. Длинные ноги обхватили мои, руки притянули к торсу, пальцы зарылись в волосы, массируя голову. Я выдохнула, позволяя себе расслабиться в его объятиях.

С Мансуром всё было просто и понятно. Никаких иллюзий, никаких призраков из прошлого. Он знал, с кем я провела ночь, я знала, что он не скучал в одиночестве. Мы не принадлежали друг другу, но между нами было нечто большее, чем просто постель — доверие.

— Не думай об этом, — прошептал он, спуская руки к женской груди.

Пальцы мягко сжали полушария, чуть сильнее зажимая соски. Я тихо выдохнула, запрокинула голову, потянувшись за поцелуем. Его язык скользнул в рот, горячий, умелый, привычный. Стон вырвался непроизвольно.

Рука Мансура ушла вниз по животу, пальцы прошлись по складкам лона и нырнули внутрь. Я выгнулась, задвигалась быстрее, но этого было мало. Развернулась сама, села на его член до конца. Вода расплескалась через край, а он обхватил мои бедра, насаживая на себя всё сильнее, глубже. Я задыхалась от движений, от жара, от того, как правильно и привычно всё было с ним.

Оргазм накрыл раньше, чем его. Пишачи кончил следом, наполняя горячей спермой. Обессиленно рухнула ему на грудь. Через пару минут он выскользнул, смыл остатки удовольствия, подхватил на руки и перенес на кровать. Растер полотенцем, укутал, прижимая к себе.

— Мансур... — пробормотала, блаженно вытягиваясь.

Стало стыдно. Я использовала его, чтобы очистить голову. Чтобы заглушить тот хаос, поселившийся внутри после Лялэша.

— Мм? — он коснулся пальцами моих губ.

— Не хочу спускаться вниз.

Усмехнулся, притянул ближе.

— Тогда давай попросим Ирму принести завтрак сюда и останемся в постели до вечера.

Я прижалась к нему, обняла за торс, уткнулась носом в плечо. Если бы утро началось иначе... Если бы я не чувствовала себя такой растерянной и чужой в собственной шкуре...

В дверь забарабанили.

— Я, конечно, понимаю, что Манс может накормить тебя собой вдоль и поперек! — веселый голос Байбы разрезал тишину. — Но не всем так везет! Если через десять минут вас не будет в столовой, то поведу гостей на экскурсию в твои покои!

И тишина. Девица ушла, довольная своей угрозой.

— Она правда может так сделать? — пишачи усмехнулся, целуя меня в губы.