Анастасия Таммен – Любовь и клевер (страница 4)

Темный силуэт, пересекавший парковку от паба к набережной, так бы и остался незамеченным, если бы не рюкзак размером с шотландского пони за спиной. Куда это Оливия собралась?

Черноту кругов под её глазами и впалые щеки я заметил сразу, но действительно осознал только после разговора с Мэгги. Оливия была измождена и нуждалась в отдыхе. Может, музыка в пабе играла слишком громко и мешала ей заснуть? Или после моих странных заявлений она решила съехать? Но куда? И в такой поздний час?

Я вытер руки, схватил куртку с вешалки и вышел в промозглый вечер через черный вход, собираясь извиниться и уговорить её остаться. Если она не представляла угрозы моему добровольному отшельничеству, то и съезжать ей не имело смысла. Со следующим порывом ветра мое лицо покрыли морские брызги, а уши заложило от протяжного свиста.

Оливия уже шла по набережной к каменной лестнице, ведущей на пляж. Она, что, хотела утопиться? Другой причины для её поведения я придумать не мог. В такую погоду следовало сидеть в пабе и согреваться горячей едой и напитками, но никак не гулять по пляжу.

Я держался на расстоянии двадцати-тридцати шагов, чтобы не спугнуть её, но в случае чего прийти на помощь. В школе я получил золотую медаль по плаванию. Помимо всего прочего тогда проверяли умение транспортировать пострадавшего на дистанцию в пятьдесят метров. Когда ты растешь в прибрежном городке, навык по спасению утопающих – один из базовых наряду с рыбалкой и плаваньем.

Мои ботинки увязали во влажном песке, и идти стало сложнее. Вероятно, то же самое почувствовала и Оливия. Она замедлила шаг, скинула рюкзак на землю и медленно осела на него. Я остановился, внимательно наблюдая за ней. Что-то в ее позе заставило меня сохранить дистанцию. Будто мое приближение могло нарушить её хрупкий покой.

Через час я развернулся и пошел обратно в паб. Оливия не собиралась сводить счеты с жизнью или сбегать. Ей просто нужно время. Для чего? Понятия не имею, но сама эта потребность была такой явственной, такой понятной, как урчание желудка от голода.

В теплой кухне я вытер полотенцем влажное лицо и проверил свиные ребрышки. Золото-медовая корочка подрумянилась. Оторвав вилкой кусочек мяса, попробовал его на вкус. Идеально.

Мэгги просунула голову в приоткрытую дверь на кухню.

– А вот ты где! Все готово? Шеймус и Саймон сейчас съедят меня.

Я разделил ребрышки на две части и передал Мэгги тарелки вместе со свежим салатом под горчично-йогуртовым соусом.

Она с наслаждением втянула носом запах.

– Пахнет обалденно. Жареные полуфабрикаты даже рядом не валялись. Хорошо, что ты вернулся, даже если это временно.

– Может, и не временно, – бросил я в пустоту, когда дверь за Мэгги снова закрылась.

Я подошел к окну в надежде увидеть, как Оливия возвращается в паб, вытащил телефон из заднего кармана, открыл чат с Лоуренсом и включил присланную парой часов ранее демозапись. Легкое эхо маленькой студии или даже гаража наполнило кухню. Послышались шорохи и прерывистый вдох. Сквозь треск неожиданно пробился яростный ритм с акцентом на бас-бочке. Барабанщик был новичком, может быть, совсем юным парнем, который горел изнутри желанием, чтобы его услышали. Так честно, так беззащитно он играл, словно кричал через барабанную дробь: «Я тут! Взгляните на меня!»

Он напомнил мне Криса.

Этот новый парень мог бы занять место барабанщика в группе. Вероятно, часть фанатов даже не заметила бы перемен. Эта мысль причинила боль. Мне не хотелось, чтобы Криса забывали.

Темный силуэт Оливии проскользнул по парковке обратно к пабу. Я выдохнул с облегчением. Нам всем нужно время. Время, чтобы распадаться на осколки, а затем снова собираться, когда для этого появятся силы и водостойкий клей в виде нужных людей.

Глубоко за полночь я закрыл опустевший паб и поднялся на второй этаж. Проходя мимо комнаты, в которой разместилась Оливия, я услышал, как она чихает и кашляет.

Глава 5. Оливия

Нос чесался и тек, как открытый кран. Если бы за невезение вручали медали, то у меня была бы целая коллекция золотых. Помимо всего прочего я заболела в первый день в Ирландии. Защитные силы моего организма кончились. Иссякли. Высохли. Испарились где-то между Центральноафриканской Республикой и берегом океана.

В горле запершило. Я накрылась одеялом и закашляла в подушку, чтобы ненароком не разбудить Мэгги или Итана – придурка с самомнением размером с утесы Мохер.

Тихий стук в дверь я проигнорировала. Пабу «Клевер и щепотка магии» было как минимум сто лет. Либо под дверью скреблась мышь, либо – призрак уснувшего вечным сном за пинтой Гиннесса посетителя. Я крепче зажмурилась: ни то, ни другое видеть не хотелось.

– Оливия? – раздался шепот из-за двери.

Я высунула голову из-под одеяла. Мне показалось или ирландские мыши умеют говорить?

– Я принес горячее молоко.

Приятный тембр голоса отозвался теплом в груди. Даже если Итан мне совершенно не нравился, голос у него был волшебный. Ему стоило попробовать себя в роли актера дубляжа.

– Я сплю.

– Охотно верю.

Прошло не менее минуты, а удаляющихся шагов я так и не услышала. Высморкавшись и добавив еще один платок к уже существующей египетской пирамиде на прикроватном столике, я включила лампу и доползла до двери.

Итан стоял на пороге с подносом в руках, на котором была кружка с дымящимся молоком, коричневая баночка и три упаковки бумажных платков. Похоже, мои попытки тихо чихать и кашлять в подушку оказались такими же успешными, как и план выспаться.

Но с чего это Итан вдруг решил проявить заботу? Я пристально оглядела его с ног до головы. Он все ещё выглядел, как парень, чьи фотографии могли бы мелькать в аккаунтах модных блогеров и лайфстайл-коучей: на груди две цепочки с подвеской в форме гитары и браслетами из деревянных шариков.

– Если ты думаешь, что ради кружки молока я все-таки начну умолять тебя переспать со мной, то ты глубоко ошибаешься.

Горло снова засаднило, оповещая о приближающемся приступе кашля. Мне нужно было выставить Итана за дверью и вернуться в постель.

– Подозреваю, что всего молока Ирландии будет недостаточно, даже если наши коровы очень постараются.

– Тогда чего ты хочешь? – гнусавя, спросила я. – Хвалебный отзыв на «Booking»?

– Мэгги было бы приятно. Этот паб – её душа и сердце.

Черт. Ради Итана я бы не стала писать даже плохой отзыв, но Мэгги понравилась мне с первого взгляда.

Я закусила губу, глянув на горячее молоко. Сквозь заложенный нос до меня пробился запах меда. Мама никогда не ухаживала за мной, когда я болела. Обычно это делал старший брат Джейми или наши няни.

– Ладно. Давай сюда твою взятку.

Итан улыбнулся, протянув поднос, который я приняла куда быстрее, чем мне следовало. Внимание привлекла коричневая баночка. Это оказалась мазь от кашля с эвкалиптовым маслом.

– «Для детей от шести месяцев до двух лет», – прочитала я текст на этикетке, а потом подняла недоверчивый взгляд на Итана.

– У меня очень чувствительная кожа. От мази для взрослых сразу высыпает крапивница.

– Сказал человек с десятком татуировок.

– Когда ты успела их все пересчитать?

Я закатила глаза.

– Спокойной ночи, Итан.

– Добрых снов, Оливия, – улыбнулся он, закрывая за собой дверь.

***

В десять утра я оказалась единственным посетителем паба.

– Я очень надеюсь, что ты заболела, – сказала вместо приветствия Мэгги, подняв на меня взгляд поверх очков-половинок.

Она стояла за барной стойкой и записывала что-то в блокнотик на пружинках, каким обычно пользуются официанты.

Я села на барный стул напротив нее.

– Почему? – прогнусавила я.

Нос заложило. И на том спасибо. Кстати, я не раз слышала от своих пациентов, что стоило начаться отпуску, как они мигом заболевали. Будто организм говорил: «Господи, ну наконец-то я могу заявить о своих потребностях, и меня услышат, а не попытаются заткнуть аспирином с кофе!»

– Если твой красный нос говорит о том, что ты проплакала всю ночь, то я буду вынуждена попросить Итана поквитаться с твоим обидчиком.

– Ему придется вызвать на дуэль холодный северный ветер.

– Хм, может, Итан и не победит, но согреть тебя сможет.

Надеюсь, она имела в виду крышу над головой, горячее молоко и мазь от кашля, а не что-то другое. Я не собиралась заводить роман – любой продолжительности, – с самовлюбленным соседом в городке, численность которого вдвое меньше, чем количество пациентов и врачей в больнице Эдинбурга, где я работала до участия в программе «Врачи без границ». И если там любая сплетня распространялась, как огонь по сухой листве, то в Лехинче это, наверное, напоминало пожар, в который из канистры льют бензин.

Резкий порыв ветра ударил в окна. Деревянные ставки заскрипели под его напором. Я непроизвольно вздрогнула и обернулась. Снаружи, к моему изумлению, пошел снег.

Мэгги хмыкнула.

– Добро пожаловать в Ирландию, где март чувствует себя декабрем. – Она оторвала испещренный мелким почерком листок и спрятала блокнот в широкий кожаный пояс с множеством карманов. – Я сейчас принесу завтрак.

Пока она пропадала на кухне, я разблокировала телефон и открыла чат с братом, который на протяжении последних двух дней отправлял мне сообщения примерно раз в час.

ДЖЕЙМИ: Привет. Ты добралась?

ДЖЕЙМИ: Как тебе Лехинч?