Анастасия Таммен – Любовь и клевер (страница 5)

ДЖЕЙМИ: Я поискал фотографии в Интернете и показал Мелани. Она хочет провести там лето.

ДЖЕЙМИ: Коттедж миленький?

ДЖЕЙМИ: Среднестатистический обыватель проводит за смартфоном три часа сорок три минуты в день. Этого времени достаточно, чтобы написать хотя бы одно сообщение.

ДЖЕЙМИ: Мы можем созвониться? Мы с Мелани собираемся на свадьбу к нашим друзьям на Олдерни. Я буду недоступен большую часть дня.

ДЖЕЙМИ: Может, у меня шизофрения? И младшую сестру я только придумал? Я переписываюсь с собой? Может, мне следует проконсультироваться с психологом?

Я улыбалась, читая его сообщения. Джейми был моей опорой, доверенным лицом, лучшим другом и любимым братом. Мне следовало рассказать ему обо всем, что случилось в Африке, но сейчас это не казалось правильным. Стоит намекнуть, в какую развалину я превратилась, как он примчится в Лехинч, пропустив свадьбу друзей, и захочет знать детали, которые я пока не в состоянии ему дать. Это одна из причин, почему я выбрала не родную Шотландию, а Ирландию: она выглядела, как дом, но находилась через пролив от Джейми.

ОЛИВИЯ: Окажись ты с такими симптомами в «скорой помощи», я бы предложила: проконсультироваться с терапевтом, получить заключение психиатра, следом обратиться к неврологу и офтальмологу. Ну и было бы неплохо уточнить, нет ли у тебя интоксикации. Честно говоря, с нее бы я и начала. Помню, как ты впервые наклюкался во время Игр горцев и считал себя бессмертным Дунканом Маклаудом из сериала «Горец».

ДЖЕЙМИ: Аллилуйя, она жива!

В следующую секунду телефон заиграл любимой мелодией «Chasing Cars», а на экране появилась фотография самого рыжего и самого бесстыжего – до появления Мелани в его жизни – брата на свете.

– В свою защиту скажу: в тот день я впервые надел килт без нижнего белья, как того требует традиция, и чуть не отморозил себе сама знаешь что.

– Привет, – улыбнулась я.

– Господи, я на самом деле слышу твой голос! – сказал Джейми в трубку, а потом крикнул куда-то в сторону: – Мели, блудная сестра вернулась!

На заднем фоне послышалось «Ура!», а потом металлический вжи-и-их и «Чемодан собран!».

– Вы выдвигаетесь в аэропорт?

– Такси уже ждет внизу. Мы с Мелани немного отвлеклись, кхм, в процессе сборов… – Он сделал многозначительную паузу, и я с облегчением подумала о том, что отношения не изменили его полностью. Он все ещё обожал секс. – Кстати, что у тебя с голосом?

– Ничего серьезного, немного простыла.

Джейми на другом конце провода резко втянул воздух через нос, будто диктор на «Би-би-си» прервал футбольный матч со словами: «Экстренное включение! Нам только что стало доподлинно известно, что Оливия Маккензи хлюпает носом! Никому не двигаться и не дышать!»

Если Джейми так реагирует на обычное недомогание, то как я могу рассказать ему все остальное?

Дверь из кухни открылась, и с большим подносом оттуда вышел Итан. Странно, но сегодня он показался мне ещё более привлекательным. Или это игра света? Его каштановые волосы, собранные в пучок, отливали золотом. Глаза имели насыщенный шоколадный оттенок. Поверх белой футболки он накинул джинсовую рубашку и закатал её рукава, подчеркнув крепкие руки.

Итан поставил передо мной чашку с черным кофе, молочник, сахарницу, тарелку с яичницей, жаренными колбасками и плошку с овсяной кашей, приправленную миндальными орехами, изюмом, медом и… Я втянула носом воздух и почувствовала запах…

– Виски? – поразилась я, подняв взгляд на Итана.

– Где? – заинтересовался Джейми.

– В моей овсянке.

– Это ирландский рецепт для укрепления здоровья, – улыбнулся Итан.

– Ты завтракаешь в пабе? – в недоумении спросил Джейми.

– Я тут живу.

– Там есть свободная двухместная комната? – уточнил Джейми.

Мелани забрала у него телефон.

– Оли, не слушай его. Я бесконечно рада, что ты вернулась, но боюсь, что у Макферсона лопнет терпение, а ехать с чемоданом на мотоцикле – это последнее, о чем я сейчас мечтаю. Мы перезвоним тебе, как доберемся до Олдерни, ладно?

За рассудительность в их паре с самого начала отвечала Мелани. На мой предвзятый взгляд, она была настоящим подарком небес для моего беспутного брата.

– Конечно, не волнуйся! – выпалила я и уже хотела закончить разговор, но Мелани вдруг спросила:

– У тебя правда все хорошо?

– Абсолютно! – как можно радостнее воскликнула я. – Все замечательно, если не считать насморка!

Когда она повесила трубку, я сгорбилась и опустила лоб на барную стойку. Свежий шрам начал чесаться. Потерев его, я пообещала себе, что расскажу Джейми и Мелани все, как только воспоминания станут поблекшими кошмарами, а не призраками, повсюду сопровождающими меня.

– Все замечательно? – переспросил Итан, оперевшись на барную стойку. – Это самое жалкое «замечательно», которое я слышал за всю жизнь.

Глава 6. Итан

Сингл «Навсегда твой», написанный буквально на коленке, сразу после релиза занял первое место в американском чарте и продержался там восемь недель. Наш с Крисом второй студийный альбом «Ты – мой мир» стал платиновым в Америке и Великобритании. Дело было не только в музыке, совмещавшей классический поп и ирландские мотивы, которым мы всегда оставались верны, даже когда Лоуренс просил сократить лирическую часть скрипки или банджо, но и в текстах. По крайней мере, так писали компетентные критики в музыкальных журналах о наших песнях, используя высокопарные термины типа «эмоционального катарсиса» и «трансцендентной гармонии».

Честно говоря, в большинстве случаев мне приходилось искать их определение, потому что мы с Крисом просто хотели писать музыку: о первой влюбленности, о страхе завалить экзамены, о разбитом сердце, о необходимости взрослеть, о потере любви. Мы не заморачивались об «архаичном колорите» и прочей белиберде. И, кто знает, может быть, именно поэтому стали так популярны у самых разных людей: от школьниц двенадцати лет до угрюмых таксистов на закате жизни.

– Жалкое? – переспросила Оливия, уставившись на меня. – Я правильно понимаю, что помимо чувствительной кожи и нежелания заниматься со мной сексом, ты считаешь себя в праве оценивать мое «замечательно»?

По всей видимости, вместе с другом я похоронил свое чувство такта и талант подбирать правильные слова. Мне нужно взять парочку уроков у Мэгги, как правильно общаться с посетителями. Я уже представил, что она дает мне подзатыльник за все, что я успел наговорить Оливии.

– Это будет неплохо звучать в отзыве, ты не находишь? – попытался пошутить я. – Паб с лучшим обслуживанием в Ирландии: непреднамеренные оскорбления, непрошеная помощь и первоклассная овсянка.

Я провел рукой по воздуху, будто там могла бы находиться воображаемая вывеска, и подвинул плошку к Оливии. После некоторого колебания она взяла ложку, но к еде не прикоснулась.

– Кстати, о помощи: как мне найти аптеку?

– По воскресеньям обычная аптека закрыта. В экстренном случае ты можешь обратиться к доктору Шеймусу О’Доннеллу. Он живет в белом доме с синей дверью при въезде в Лехинч.

– Я думала, это госпиталь.

– Так и есть, – улыбнулся я.

– У него сегодня дежурство?

– Понятия не имею.

Оливия нахмурилась.

– Но к нему можно прийти в любой момент?

– Да, его двери всегда открыты, но половину пациентов он принимает здесь.

Оливия оглянулась по сторонам.

– В пабе?

– Сытный ужин и разговор по душам лечат лучше аспирина. Или, как говорит Мэгги, на полный желудок все проблемы кажутся меньше.

В этом я был с ней полностью солидарен. Я и сам вернулся сюда именно по этой причине. Мне не нужны были высококвалифицированные психотерапевты, которых ко мне подсылал Лоуренс, пытаясь помочь поскорее вернуться в строй. Мой взгляд скользнул к пианино, к которому была прислонена блестящая гитара. Мэгги регулярно стирала с нее пыль, но никогда не спрашивала, когда я снова возьму её в руки.

– Кто-то назовет это шарлатанством и нарушением конфиденциальности, – задумчиво заметила Оливия.

– А ты?

Она подняла на меня глаза. Вчера они показались мне серыми, наверное, из-за её усталости. На самом деле они были голубыми: как цвет океана на рассвете, когда солнце только поднимается из-за горизонта, а на светлеющем небе появляются первые розовые облака.

– Я надеюсь, что ирландский паб, музыка и океан и есть самое лучшее лекарство.

Музыка… Она произнесла это без подтекста, не оглядывая меня особенно пристально, ничего не ожидая. Она правда не знала, что я такой. Где она провела последние семь лет?

Оливия доела овсянку и выскребла до блеска плошку, после чего принялась за яичницу. Я вновь задумался об этом удивительном контрасте: она ела, как оголодавший человек, но носила кардиган от Burberry и серьги-гвоздики от Dior.

– Ты принцесса, которую строгий король держал взаперти в высокой башне под охраной огнедышащего дракона?

Оливия застыла с поднесенной к открытому рту вилкой, на которой был нанизан кусочек яичницы. Желтая капля шлепнулась на тарелку.

– Ты ешь овсянку по-ирландски без овсянки?

– Как день встретишь, так его и проведешь, – улыбнулся я. – Но серьезно, как так получилось, что ты не знаешь «Ocean Blue»?