Анастасия Сычёва – Путешественница во времени. 3 книги (страница 170)

Да, разочарованными мы не остались: впервые в жизни я наблюдала, как у всегда хладнокровной и бесчувственной Анабелл от изумления приоткрылся рот и расширились глаза. Правда, надо отдать ей должное — она очень быстро сообразила, что к чему, и справилась с собой, но всё равно её растерянное лицо я забуду не скоро.

— Мда, — оценивающе сказал Винсент, разглядывая меня. Он владел собой намного лучше. — Мисс Барнс, я полагаю? Ах нет, прошу прощения — леди Блэквуд? С возвращением.

— Элизабет, — поражённо выдавила Анабелл, переводя взгляд с меня на Джеймса и обратно. — Давно о тебе ничего не было слышно. Что ж, это многое объясняет… То письмо, полагаю, подбросила ты?

— Ты снова переместилась во времени? — заинтересованно уточнил Винсент. — Любопытно. Впервые о таком слышу!

— Выслушайте нас, — попросила я. Именно поэтому я и решилась раскрыть свою личность — если Джейн Эшфорд для них ничего не значила, то с Элизой у Анабелл когда-то были достаточно близкие отношения, чтобы хотя бы прислушаться к её словам. — Алан Маршалл действительно хочет всех вас убить. Я не была до конца уверена, но сегодня он подтвердил мои подозрения.

— Ваш Маршалл — член Совета, — напомнил Винсент. — Зачем ему идти на такой шаг?

— Возможно, вам не стоило в тысяча восемьсот восемьдесят пятом убивать его дочь? — саркастически предположил Джеймс.

— На момент смерти Эмили Маршалл жертвоприношения уже происходили, — излишне быстро и резко отозвалась Анабелл. Я быстро взглянула на неё — она смотрела на нас недружелюбно, скрестив в защитном жесте руки на груди. Кажется, гибель девушки до сих пор не давала ей покоя.

— Да, а за десять лет до них вы же убили жену Алана, — голос Джеймса стал ещё суше и холоднее.

На это Путешественники возразить уже ничего не могли. После длинной паузы Винсент задумчиво сказал:

— Что ж, допустим, мы согласимся. У вас есть конкретные предложения?

Я буквально ощутила, как изменилась атмосфера вокруг. Это был уже другой разговор — не переливание из пустого в порожнее, а обсуждение конкретных действий, и напряжение слегка спало. Мне даже показалось, что стоявшие на страже Путешественники наблюдали за нами уже не так пристально.

— Последний ритуал пройдёт в Оствике через три дня, — перемену настроения почувствовал и Джеймс, поскольку его голос звучал теперь более спокойно и деловито. — Магический фон там на данный момент заблокирован, но это явление временное, и чары постепенно рассеиваются, — я замерла на месте, буквально чувствуя кожей его пристальный взгляд, направленный в это время на меня. — Остановить самого Алана или его помощника будет трудно — на его стороне сейчас Рыцари, Совет, ковен, и помешать ему почти невозможно. Но, к счастью, мы можем убрать магию из Оствика более надёжным способом.

— Это каким же?

— «Знак равных», — просветил Путешественников Джеймс, и у Винсента с Анабелл одинаково вытянулись лица. Потом, сделав верные выводы, они так же дружно посмотрели на меня, и мне невольно захотелось сделать шаг назад. — Он уберёт магию из этого места наверняка.

Наши собеседники скептически переглянулись.

— То есть в нужную ночь ты собираешься просто просидеть с артефактом в низине под Оствиком? — с убийственной иронией поинтересовался Винсент. — Думаешь, Маршалл тебя там не заметит?

— У меня есть другая идея, которая нравится мне значительно больше, — охотно отозвался Джеймс. — Видите ли, тёмная магия — вещь очень интересная и открывает доселе недоступные горизонты. В частности, с её помощью можно манипулировать артефактами. Я знаю способ забрать силу «Знака равных» себе. Тогда «Знак» превратится просто в раритетный хронометр, которому место в музее, а я получу способность блокировать магию по собственному желанию.

В пустынном помещении стало тихо. Винсент и Анабелл обдумывали услышанное, и лица обоих с каждой секундой становились всё кислее. Я растерянно смотрела на Джеймса, не зная, как реагировать.

— В чём будет различие? — наконец медленно спросил Винсент, всё ещё размышляя. — Пусть ты получишь эту силу, но разве ты сможешь заблокировать магический фон в Оствике, находясь, допустим, в Лондоне? Если ты перенимаешь силу артефакта, то и ограничения будут такими же, разве нет?

— У «Знака равных» свой магический резерв, весьма ограниченный, — спокойно возразил Джеймс. — Мои возможности больше. Соответственно, и границы больше.

— Зачем тебе на это идти? — наконец холодно спросила Анабелл. — Нам совершенно не улыбается позволить тебе забрать энергию уникального магического артефакта. Ты от этого станешь сильнее, что нам невыгодно. Ты сам прекрасно осознаёшь, что твоё предложение не приведёт нас в восторг. Зачем тогда ставить нас в известность о твоих планах?

После небольшой паузы Джеймс задумчиво сказал:

— Потому что в одиночку мне это не провернуть. Потребуется работа с множеством магических потоков, и мне понадобится хотя бы один помощник. К сожалению, в данный момент, кроме вас, мне не к кому обратиться. Поэтому я предлагаю сделку — вы помогаете мне забрать силу артефакта, а я не даю Алану провести последний ритуал, и, следовательно, вы все не умрёте. Как вы на это смотрите?

Путешественники синхронно отошли на несколько шагов назад и вполголоса начали обсуждение. Слов я не разбирала, но оно мне показалось вялым — Джеймс обозначил условия таким образом, что возразить было сложно. Я сама нервно кусала губы, но не из-за того, что Винсент и Анабелл могли отказаться. Меня обеспокоили слова Джеймса, как я ни пыталась убедить саму себя, что всё это меня больше не касается. С одной стороны, хорошо, что он выбрал для переговоров с Путешественниками именно эту стратегию. Винсента и Анабелл его слова вполне убедили, ведь нет ничего более закономерного, чем тёмный маг, стремящийся обрести большее могущество. Вот если бы Джеймс объявил, что хочет остановить Алана, и в качестве аргумента использовал сочувствие к Путешественникам или хотя бы просто сказал, что убивать людей в таких количествах нехорошо, это казалось бы подозрительным. Тёмных магов-филантропов в природе не существует, это даже мне понятно.

Но вот какую цель он преследовал на самом деле? Если только играл на публику — пожалуйста, но если это всё не было представлением? Что, если он и в самом деле преследует только эту цель? Если ему и в самом деле нужен только «Знак равных»?

— Мы согласны, — прервал поток моих сумбурных мыслей голос Винсента. Впрочем, очень довольным он не выглядел. — Боюсь, мы сейчас не в самом выигрышном положении, чтобы диктовать свои условия.

Джеймс слегка склонил голову.

— Времени остаётся мало, — глава Путешественников неприязненно поморщился. — Так что лучше не будем тянуть. Предлагаю встретиться завтра здесь же в шесть вечера. Проведём ваш ритуал.

— Превосходно, — согласился Джеймс.

Мы вышли на улицу. Нас никто не пытался атаковать, хотя мне пришлось пару раз одёрнуть себя, чтобы не обернуться и не проверить, не попытаются ли Анабелл и Винсент в последний миг всё же нанести удар в спину. Джеймс моих опасений не разделял — то ли он был настолько уверен в своих силах, то ли у него глаза были на спине.

Когда мы отъехали, и склад наконец-то остался позади, я выдохнула, пытаясь решить, с какого вопроса начать. Однако Джеймс вдруг заговорил первым:

— Ты была права. Они так быстро согласились только потому, что поняли, что ты Элиза. В противном случае, да ещё в одиночку, я бы никогда их не убедил. Вы с Анабелл были подругами?

Я невольно усмехнулась, услышав такое определение.

— Не уверена, известно ли ей вообще, что это такое. Нет, мы никогда не были друзьями. Правда, тогда, в тысяча восемьсот восемьдесят пятом, она очень хорошо меня понимала и помогала приспособиться. Рядом с ней я могла не изображать из себя мисс Барнс, а быть самой собой. Она при мне тоже прекращала изображать вредную компаньонку и была той, кто она есть — Путешественницей. Возможно, именно это нас и сблизило. До того, как она убила Эмили, Анабелл была мне даже симпатична…

Он взглянул на меня и ничего не сказал.

— А ты давно проникся идеей забрать силу артефакта? — поинтересовалась я, стараясь говорить как можно непринуждённее.

— Примерно в тот момент, когда привёз тебя к себе, — чувствуя мой взгляд, он неохотно продолжил. — Поскольку у нас осталось мало времени, а ресурсов вообще практически нет, это единственное, что пришло мне на ум.

— И ты хочешь сказать, что не собираешься использовать полученную силу во вред другим, и вообще власть тебя нисколько не прельщает? — голос звучал ядовито, да я и не пыталась заставить его звучать по-другому.

— А что ты хочешь от меня услышать? — осведомился он слегка раздражённо. — Если я отвечу утвердительно, ты мне едва ли поверишь. Да я и сам не стал бы тебе врать. Ирония в том, что я сам толком не знаю, как ответить на твой вопрос. Теперь всё упирается в то, насколько ты мне доверяешь.

— Что, прости? — поразилась я, решив, что слух меня обманывает.

— Это вопрос доверия, — повторил он, с преувеличенным вниманием разглядывая тёмную пустую улицу, которую мы проезжали. — Едва ли я сам смогу тебя в чём-то убедить. Всё зависит только от того, сможешь ты мне довериться, или…

— Довериться?! — возмущённо воскликнула я, убедившись, что я не ослышалась. За тоном я уже не следила, и голос звучал очень громко — из-за того, что я чувствовала себя совсем беспомощной. — Да о каком доверии ты вообще говоришь? Сначала это, — я встряхнула руку, оттянула рукав куртки и продемонстрировала защитный символ от Путешественников. — Это же тоже тёмная магия! Потом твой ритуал в Оствике, когда ты сделал из меня овцу на заклание! Потом ты заявил, что я для тебя больше вообще ничего не значу! А теперь ты заявляешь, что собираешься стать ещё сильнее, хотя уже сейчас, будучи колдуном, ты могущественнее почти всех магов в Лондоне! Почему ты вообще вдруг просишь меня о доверии?! С каких пор для тебя стало важно, доверяю я тебе или нет?!