Анастасия Сычёва – Путешественница во времени. 3 книги (страница 168)

— Я тоже не сразу поверил, — вдруг сказал он. — Решил, что ты ошиблась.

— Что?.. — я отвлеклась от собственных переживаний и нахмурилась. — Откуда ты вообще там взялся? Зачем приехал к Алану?

Вместо ответа он полез левой рукой в карман куртки — я успела заметить знакомое старинное массивное кольцо, которое я когда-то носила в качестве защитного амулета — и достал оттуда сложенный вдвое листок, который без слов протянул мне. Развернув бумажку, я обнаружила собственные каракули — перечисленные по пунктам основные события последних месяцев и список действующих в них лиц. Все имена были зачёркнуты, кроме имени Алана.

— Откуда ты это взял?! — я совершенно отчётливо помнила, что оставляла этот листок в своей комнате.

— С твоего письменного стола.

— Отлично, — с логикой тут действительно не поспоришь. — А как ты очутился возле моего письменного стола?..

— Я пришёл, чтобы поговорить с тобой. Трубку ты не брала, но я решил попробовать застать тебя дома. Там была только твоя сестра, которая моему приходу совсем не обрадовалась. Она сказала, что не знает, куда ты уехала, — и действительно, именно Тее о поездке к Алану я решила не говорить, предупредив только друзей, Майкла и Розмари. — Тогда я убедил её пустить меня в твою комнату, чтобы проверить, нет ли там следов того, что ты додумалась до чего-то нового. Чутьё меня не обмануло.

Всё бы ничего, но мне здорово не понравилось слово «убедил»…

— Ты угрожал моей сестре?!

— Совсем немного, — и не подумал отрицать он, но, взглянув на моё лицо, поспешил уточнить: — Да я бы её пальцем не тронул, клянусь! И так было быстрее, чем пытаться что-то доказать!

— Верю, — хмуро проворчала я, не зная толком, кому я это говорю — Джеймсу-тёмному магу или собственному мужу, который остался в девятнадцатом веке. — Ладно.

— Прочитав написанное, я наконец-то всё понял. У меня словно пелена с глаз упала, — продолжил он. — Вдобавок я почему-то сразу подумал, что ты отправилась именно к Алану, чтобы попытаться восстановить справедливость. Лично для меня было очевидно, что человек, задумавший уничтожить целую ветвь колдунов, не остановится перед ещё одной лишней жертвой.

Последние слова заметно сочились ядом, но я не отреагировала на колкость.

— Как ты вообще поняла, что Алан задумал уничтожить Винсента и всех его подчинённых? — помолчав, спросил он. — Об этом ты не писала.

— Совершенно случайно. Я ведь переводила книгу заклинаний Гровера, которую Майкл и Розмари не сожгли, а сохранили и спрятали, — у Джеймса в ответ на это заявление расширились глаза, и он ругнулся себе под нос. — И там была пентаграмма для последнего ритуала — того самого, который Алан должен провести в Оствике. Я уже видела её однажды. Когда в тысяча восемьсот восемьдесят пятом Гровер захватил нас с Анабелл, она нарисовала эту же пентаграмму, только небольшую, и убила крысу, чтобы очистить от них весь подвал. И меня как озарило — ведь и в наших ритуалах убивали только Путешественников, и последней жертвой должен стать Путешественник. Вот я и поняла, что наш противник хочет избавиться от них всех одним ударом.

— Но разве можно таким ритуалом убить всех Путешественников на планете? — озадаченно спросил Джеймс, спрашивая, скорее, сам себя. — То есть я понимаю, он убил тех десять человек, чтобы сконцентрировать больше энергии, чтобы заклятие получилось мощнее, но…

— Знаешь, — вдруг задумчиво сказала я, вспоминая ещё один важный эпизод. — Когда Винсент вселился в Мартина, он упоминал, что Путешественники обеспокоены, и что за последнее время огромное их количество стеклось в Лондон. Выходит, именно на это и рассчитывал Алан? И ему удастся убить их всех, если они будут в непосредственной близости от Лондона и, соответственно, Оствика?..

Мы с Джеймсом переглянулись.

— Полагаю, ты права, — наконец признал он.

Какое-то время мы ехали молча. За окном неторопливо сменялись городские улицы, и я очень отдалённо представляла, где мы находились.

— Зачем ты сдался вчера Рыцарям? — вдруг спросила я. — Что за безумный план ты хотел осуществить?

Он пожал плечами, а на лице вдруг отразилась неуверенность.

— Сейчас это уже не важно. Но я ценю то, что ты участвовала в моём спасении.

К счастью, он никак не стал комментировать моё временное перемирие с Валери, что было очень кстати, поскольку иначе ситуация могла принять очень неловкий оборот. Необходимо было сменить тему, причём немедленно. К счастью, животрепещущих проблем у нас сегодня было хоть отбавляй.

— Как собираешься действовать дальше? — спросила я, прекрасно понимая, что если он сейчас высадит меня у моего дома, мне будет впору только пойти и утопиться в Темзе. Тут уже одно из двух — меня или убьёт Алан, или схватят Рыцари и уже наверняка используют ментальный допрос. Алан теперь точно обвинит нас с Джеймсом во всех смертных грехах. Алисия и Чарльз будут счастливы.

— Мы с тобой теперь будем думать, как остановить Алана, — сообщил он, и я не сдержала облегчённого вздоха. От Джеймса это тоже не укрылось, и в следующих словах он не сдержал раздражения. — А ты уже решила, что я сдам тебя Рыцарям или просто брошу?

— Ты сам говорил, что я совсем не знаю, кто ты теперь, — осторожно заметила я. — Мне неизвестно, чего от тебя ждать.

Мне показалось, что после моего замечания раздражение усилилось ещё больше, и он уже собирался что-то возразить, но в последний момент передумал.

— Нам надо будет решить, как действовать. Теперь мы с тобой остались вдвоём, — наконец сказал он подчёркнуто-нейтральным тоном. От этого «остались вдвоём» я взволнованно вздрогнула, но тут же сообразила, что он имел в виду совсем другое, да и тон Джеймса никак не соответствовал хоть сколько-нибудь романтическому настрою. — Розмари, Майкла, твою сестру, Искателей подключать нельзя. Алан будет теперь особенно пристально следить за ними всеми, и едва возникнет малейший намёк на то, что они хоть в чём-то его подозревают, он начнёт избавляться от них. К Рыцарям мы пойти не можем: доказательств у нас с тобой нет, только свои догадки, а Алан уже наверняка выставил нас в самом чёрном свете. И потом, здесь получается слово самого уважаемого члена Совета против моего. Сама понимаешь, что нас и слушать никто не станет. Остаются только Путешественники.

— В каком смысле?

— В том, что нам стоит пойти к ним. Убедить Винсента и Анабелл выслушать нас. Послушаем, что они думают по этому поводу, и есть ли у них соображения, как можно остановить Алана. Больше нам ничего не остаётся. Ресурсов у нас особых нет, ни магических, ни финансовых, ни человеческих.

— Угу, — настала моя очередь рыться в карманах куртки. — Вот. Не знаю, насколько это может пригодиться, но лишним точно не будет.

При виде «Знака равных», раскачивающегося на длинной цепочке, у Джеймса округлились глаза, и он едва не въехал в бампер остановившейся впереди машины. Он резко затормозил, и сзади нам немедленно засигналили — кому-то такая резкая остановка тоже пришлась не по душе. Джеймс же осторожно коснулся пальцами блестящего корпуса, не беря его, однако, в руки. На его лице отразилась целая гамма каких-то сильных эмоций. В тот момент я совершенно отчётливо знала, что его так вывело из равновесия не внезапное осознание, как можно было бы использовать артефакт в наших целях, а то, сколько связанных с ним воспоминаний сразу всплывало в памяти.

— Да. Он может пригодиться, — охрипшим голосом согласился Джеймс.

На светофоре зажёгся зелёный, и он снова отвернулся.

— Какие у тебя были планы на будущее? — спросила я, не отрывая от него глаз.

Возможно, меня бы поразило, сколько эмоций в нём пробудил один вид этого артефакта, если бы я сама не испытывала примерно то же самое. Тот факт, что Джеймс вроде как давно отпустил прошлое и жил своей жизнью, почему-то вылетел у меня из головы.

— Что ты собираешься делать, если нам всё же удастся закончить… это всё?

Я бы не удивилась, если бы он выразился в том духе, что меня это больше не касается, и вообще я для него прошлое, но он почему-то ответил. Должно быть, у него из головы этот факт тоже вылетел.

— Сложно сказать… Знаешь, теперь, после гибели Бернарда, на место Хранителя остался один главный кандидат, и у меня есть нехорошее предчувствие, что именно Чарльзу оно в итоге и достанется. А в этом случае придётся бежать из страны, поскольку я не думаю, что Чарльз махнёт рукой на моё существование. Я уже достаточно давно ему мешаю и отравляю существование. А если он получит в своё распоряжение ресурсы ковена и силы Рыцарей… то бежать придётся далеко. Очень далеко, чтобы вовсе исчезнуть из поля зрения Хранителя.

Он не договорил, но мысль и так была вполне понятна.

— Куда же тебе придётся бежать?

— Куда-нибудь в Австралию. В крайнем случае — в Новую Зеландию, куда-нибудь на побережье Тихого океана, — сообщил он с совершенно серьёзным видом, и я даже отдалённо не могла сказать, насколько в шутку он это произнёс. — Надо будет только поискать в интернете, какой у них там в Окленде климат…

— Океанический, — мрачно подсказала я. — Сам же говоришь — Тихий океан…

— Действительно, — легко согласился он.

Наверное, расспрашивать его о дальнейших планах было всё же несвоевременно. И, главное, абсолютно бессмысленно.

Мы остановились на улице где-то в Гринвиче. Адрес я не знала и смогла сориентироваться только потому, что минут семь назад мы проехали Гринвичскую королевскую обсерваторию. Выйдя из машины, я с интересом огляделась, но ничего особенного в сонной зелёной улице с рядом одинаковых двухэтажных домов решительно не было. Мы с Теей жили на очень похожей.