Анастасия Суханова – Стейнульф: пасодобль на руинах (страница 3)

Я остановилась на середине пути, пытаясь успокоить бешено долбившееся сердце и выровнять дыхание, медленно втягивая носом воздух.

Попутчик обошел его по кругу, сначала слегка коснувшись шерсти, прощупывая почву. А затем толкнул с силой в бок, убедив себя, что признаков жизни тот уже не подаст.

С каких пор, первород, ты стал таким наивным? Так и хотелось высказаться в лицо, но сдержалась, экономя остатки сил.

Он, довольный победой над очередным медведем, растянулся в хищной улыбке. Потеряв в этот момент бдительность, развернулся в мою сторону и одновременно с этим мотнул мордой в сторону просвета наружу.

-Уходим, - сипло добавил к телодвижениям.

Я выдавила из себя жалкий кивок. Когда уже все закончится? И закончится ли при моей жизни? Эти скитания в неизвестности по нескончаемому снегу. Я как в той детской сказке перед сном: иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Но в нашем случае, еще и найди того, не знаю кого. И заставь того, кого знаешь, единственное понятное звено в запутавшейся цепочке друзей и врагов, объединить осколки камня и спасти весь белый свет.

Я зажмурилась, устало потирая переносицу. На миг отвлеклась от происходящего, собираясь с мыслями. А когда открыла глаза, то неугомонная мышца в груди подпрыгнула вверх.

Медведь, как мы думали, мертвый, зашевелился за спиной Рунольва. Я открыла рот, чтобы выкрикнуть предупредительные слова, но опоздала.

Только первород начал движение, как мощная лапа отшвырнула его в противоположную сторону от меня, распоров острыми когтями плоть на загривке. Он потерял сознание сразу, как только поцеловался со стеной. Волк, по непонятным причинам, ушел, оставляя человеческое тело истекать кровью на полу.

Новая волна адреналина захлестнула меня с головой, когда зверь начал движение в мою сторону. Уверенная походка вразвалочку в сопровождении глухого рычания, открытая пасть и рана на теле, и вдобавок лютые глаза разъяренного хищника рисовали перед собой образ Эсбена из видения.

Последствия нашей первой встречи я помнила как молитву перед алтарем, а кровоточащую, заново разодранную конечность и вовсе почувствовала все на себе заново.

Мнения человека и волка внутри разделились на два лагеря. Букашки в голове нашептывали мне писклявыми голосками бежать, сверкая пятками, а волчица рвалась вступить в неравный по силе бой. Рвалась защитить того, кто бы ей недавно злейшим врагом.

Не заключи, Марта, ты с ним сделку, не спаси свою шкуру и жизни многим дорогим сердцу людям, ты бы не оказалась бы здесь, в этой очередной беспросветной заднице. Все бы закончилось еще там, в мрачных катакомбах родного дома. Где родился, там бы и помер.

Я спасу его, уведя белого здоровяка из временного убежища. Он придет в себя и выйдет на мой след. Даже при самом плохом раскладе, он выживет и найдет меня. Упаси боги, живым.

С этими мыслями я уже мчалась белой волчицей по сугробам. Сил придавал хрустящий, под тяжестью здоровенных лап медведя, снег и подхлестывал под зад заряд адреналина, по ощущениям, как сильнейший разряд тока под ребра. Перед глазами стояла картинка из сна.

Я неслась именно в то место, используя последний шанс отыскать давно забытое прошлое и бесценного брата волка. Добравшись до нужного места и не позволяя себе медлить или оглядываться назад, лапы стали взгромождаться наверх, проваливаясь по колено в снег.

Берложник дышал в спину, подражая мне. Он ловко запрыгнул на погост, а следующим прыжком, пролетая мимо меня, как степной орел, перегородил лапой путь.

-Дальше тебе путь закрыт, закордонная, - неожиданно выдал белый, перестав рычать.

Он угрожающе вытянул морду, одним только взглядом приковав к земле. И на этом моменте я села в сугроб, поджав хвост, едва не укатившись обратно вниз.

Разговаривает...

И тут меня осенило. Он один из нас. Не просто прохожий мимо в поисках еды косолапый. Такой же оборотень, или подобный Эсбену колдун. Но, в отличие от коричневого предателя, мне не хотелось узнавать этого берна ближе. Не хотелось знать, что таится у него за душой. Было абсолютно фиолетово, чем руководствуется эта махина, пытаясь меня сожрать, и что, или кто им движет.

-Давай, ты не будешь повторять ошибок своего сородича, - ответила равнодушно, но слегка подрагивающим голосом. - Ты пойдешь на водопой, дальше рыбку ловить или белок гонять в лесу, а я заберу то, зачем проделала этот долгий путь, - подмигнула ему, наивно полагая разбежаться по разным сторонам.

Он даже бровью не повел. Не переварил сказанные мною слова. Покачал своей здоровой головой и неожиданно отполз в сторону, оставляя кровавый след на снегу.

Я удивленно, но с улыбкой посмотрела на его тяжелую для восприятия глаз морду и опасливо сделала шаги наверх.

С каждым шагом становилась выше него, пятилась задом, но не сводила глаз. Смотрел он из-под лобья, привалившись боком на снег.

Я зеркалила его лицо, медленно, но верно взбираясь наверх. Корчила ему рожицы, забыв, каких он размеров по сравнению со мной и как легко он передавит горло, наступив лапой.

А он с самого начала играл со мной. Подлый обманщик. Как кошка с мышкой. То прижмет своей тушей в пещере, так что не продохнуть, то устроит догонялки по сугробам. Опять прижмет, только взглядом, опять бросится…

Эту закономерность мой мозг разгадал тогда, когда он вновь вцепился в меня, стаскивая вперед, и мы единым белесым комком катились вниз, собирая своими шкурами все неровности и острые выступы погоста.

Он пытался меня ухватить и урвать кусок моего девичьего мяса, а я брыкалась и старалась сбросить с себя эту ношу. Чего там рвать-то, поясни мне, жуть полярная. Одни кости, и те, наверное, иссохлись уже.

Он безумнее Эсбена и Логмара вместе взятых. С таким напором и упрямством преследовать цель, которой являлась я. Не могу понять, они все такие отбитые на голову? Повитуха при родах уронила, а папа в детстве подкинул и не поймал? Или при виде белого волка у них поголовно мутнеет рассудок? Бьюсь об заклад, дальний родственничек Рерриков.

Мы скотились к подножью, наконец расцепившись. Его отбросило дальше меня, а я, зацепившись за очередной выступ, осталась лежать на нем, глубоко дыша и смотря в звездное небо.Вестибулярка сегодня подкачала. Голова кружилась и засасывала в неведомый водоворот, от чего созвездия не шибко запомнились.

Все тело ныло и готово было остаться в таком положении. Ощущение, что проволокли по камням пару-тройку миль в чем мать родила. Хотя так оно и было, только не волокли, а спускали кубарем по тем же булыжникам. Мне казалось, я теперь знаю каждый бугорок, каждую выемку от мала до велика на этом погосте. Знает мое тело и запомнит надолго.

Марта номер два покинула меня сразу, как только голова откинулась на снег, судорожно раскинув конечности. Я пару раз являла ее белу свету за наши месяцы скитаний. Она отвыкла от такой нагрузки на дыхательный и мышечный аппараты. Забег этого бессмысленного, по моему мнению, марафона выжал из нее последние соки, как из спелого апельсина, оставляя только оболочку и немного мякоти по краям.

Все стихло. Ни ветра, ни снега. Медведя тоже не было слышно. Ни дыхания, ни возни, ни хруста снега. Полный штиль. Либо он летает по воздуху и вот-вот повторит попытку закатать меня в слой горного льда, либо потерял сознание. В то, что он мог отбросить копыта, я уже не верила и не надеялась. Так мне повезти не могло.

Любопытство, как мое второе имя, взяло верх. Или это был инстинкт самосохранения в своем яром проявлении, не поняла.

Перевернувшись на живот, кряхтя и охая от поочередно простреливающей конечности боли, пыталась высмотреть опасность в лике медведя.

Он и вправду лежал без сознания на боку, повернутым ко мне лицом. Только теперь, вместо огромного зверя, который сливался со снегом, недалеко от меня находился человек.

Тьма ночи не давала сфокусироваться на нем и детально рассмотреть нападавшего, но было отчетливо видно другое. Глаза закрыты, а из-под ребра до сих пор торчит мой кинжал.

И тут до меня дошла мысль. А за каким лешим этот ведьминский артефакт, который чуть не лишил Эсбена жизни и до которого не осмелился прикоснуться первород, не испепелил это магическое существо? Не с ее ли домика в горах сбежал этот зверек?

-Эй, - просипела я. Голоса крикнуть не было. Прочистив горло, я возобновила попытку наладить контакт. - Чудище полярное. Ты живой там?

Он продолжал лежать в таком же положении.

Мой вопрос остался без ответа. И почему к моему берегу всегда выкидывает подобных ему: покалеченных, повернутых на своем, обезумевших уродов? У меня не приют для душевнобольных, но выбирать не приходится.

Говница вновь подкинули, а лопатка всегда со мной. Сейчас только из-за спины достану и примусь разгребать.

На негнущихся ногах скотилась вниз к нему, проклиная все на свете.

– Ума не приложу, как тебя привести в чувства. Да так, чтоб не вышло мне боком, – склонилась над ним, осматривая масштаб трагедии. – Не говори, что придется тащить тебя, – буркнула себе под нос.

Единственное, что было схожим с Эсбеном, это рельеф мышц и огромный размер. Все остальное было противоположностью бурому. Первое, что бросилось в глаза… Он альбинос. Белые, лощёные волосы заплетены в тугую косу, но пару прядей непослушно упали на лицо. Глаза прикрыты такими же светлыми, почти прозрачными ресницами. А над ними возвышались сурово сдвинутые тонкие брови.