Анастасия Сова – Учительница сына. Будешь моей (страница 16)
Я все же склоняюсь к тому. Что в ресторан сходить придется. Не знаю, какой по счету уже получится разговор, но я ничего не могу пожелать с тем, что отец Захара, как впрочем и сам Захар, с первого раза ничего не понимает. Нужно объяснять повторно. Разжевывать.
Ладно, я разжую. Мне несложно.
Наверное…
Главное, не потерять голову и вести себя достойно. Чтобы у Вадима не было сомнений — его общество мне противно.
Примерно через час слышу звонок в дверь. В глазке обнаруживаю здоровенного мужика в черном костюме.
— Вам кого? — интересуюсь через дверь, потому что он снова трезвонит и, похоже, не собирается на этом останавливаться.
— Диана Игоревна, я от Вадима Алексеевича. Он просил передать пакет и записку.
Вот же доставучий!
Дверь приходится открыть.
Бугай протягивает мне два больших бумажных пакета, похожих на упаковку из элитных магазинов (я по телевизору видела).
— Конверт в пакете, — поясняет он мне. — Через два часа буду у подъезда ждать. Отвезу вас в ресторан.
Лицо мужика холодное и безразличное. Никакой заинтересованности в моей персоне он не проявляет.
— И часто вы это делаете? — спрашиваю зачем-то. Само собой вылетает.
— Вы о чем? — хмурится здоровяк.
— Ну, курьером подрабатываете.
— Бывает, — откликается он. — Но обычно документы вожу, а не шмотки.
— Ясно, — закусываю губу.
— Через два часа жду, — напоминает мужчина и уверенным шагом направляется к лестнице.
Платье и туфли оказываются очень красивыми. Хочется их примерить, но я отговариваю себя. Не стоит мне к таким вещам привыкать. Еще начну искать для себя оправдания, почему стоит пойти на условия Громова.
В записке довольно сухой текст, написанный от руки. Вадим пишет про платье и напоминает про трусики. Точнее, их отсутствие.
«Надеюсь, твоя киска будет мокренькой», — приписано там в самом конце, и у меня от прочтения почему-то реально зарождается возбуждение. От одной единственной фразы.
Зато мне вдруг в голову приходит одна гениальная мысль. Я знаю, что вполне может остановить Вадима с его навязчивой идеей затащить меня в постель. Потому ищу нужный номер в телефонной книге и набираю его.
Хоть бы получилось!
В ресторане оказываюсь вовремя.
Возле подъезда в назначенное время меня правда ждала шикарная машина. Настолько дорогая, что она даже пахла соответственно.
Вадим уже ждет меня за столиком, который легко удается найти, ведь посетителей не так много, как в привычных мне кафешках.
— Объясни, — Громов от удивления выгибает бровь.
Глава 19
Сказать, что я охуел — это не сказать ничего.
Прямо передо мной в ресторане стоит моя училка в своей обычной учительской одежде и пакетами из бутиков наперевес, а рядом с ней…
— Объясни… — прошу девчонку.
У меня от удивления, наверное, брови ползут вверх.
Я если и ввяжусь в тройничок, то там обязательно буду я и две сисястые блондинки, а ни как ни этот заяц из «Винни-пуха». Я своим не делюсь.
Парень смотрит на меня расширенными под очками глазами и сжимает свои маленькие кулачки. От страха, наверное.
— Это мой парень — Алексей, — гордо заявляет учительница, а я едва сдерживаю ржач.
Честное слово, в моей жизни всякого трешака хватало, но Диана превзошла все!
— А это, вот… — протягивает мне пакеты с одеждой и ставит их прямо на стол. — Вещи, которые вы передали. Этикетки я не трогала, так что их еще можно вернуть в магазин. По закону у вас есть на это две недели.
— Секунду, — прошу я, а сам пока закрываю рот ладонью.
Мне нужно переварить все увиденное. Смех реально сложно сдержать. Но я стараюсь.
Бросаю взгляд на зайца, а у того от беспокойства глаза бегают. Еще, наверное, и ладоши потеют.
Ну, какой он «парень»? Задрот, блядь, обыкновенный!
Очки эти беспонтовые. Рубашка в клеточку. Штаны чуть ли не до сисек.
Звездец, училка! Это что за, мать его, представление?! МХАТ отдыхает!
— Парень, значит?! — спрашиваю, стараясь не усмехнуться.
Все равно не получается. Уголок рта сам ползет вверх.
— Да, парень! — дерзко отвечает Диана. — Надеюсь, теперь все вопросы ко мне будут сняты? А долг за машину я верну через суд.
Училка сегодня просто сделала мой день.
Задрот же за это время ни слова не сказал. Стоит, трясется. Наверное, боится, что сейчас скажу ему: «Пойдем выйдем».
Ну, я бы тоже зассал на его месте, потому что один мой кулак, поди, размером с его очкастую головешку.
— А можете поцеловаться? — спрашиваю я. Стараюсь делать это серьезно, но как, блядь, тянет ржать!
— Не будем мы целоваться! — раздувая щеки, заявляет учительница.
— Это еще почему? Я тогда не поверю.
— Потому что это наше личное дело. Да, Леш?!
Тот только кивает, сглатывая.
— Я жду, училка. А ждать я не люблю.
Вижу, как меняется выражение лица Дианы. И как она принимает неизбежное, касаясь своими губами гладко выбритой щеки зайца. Я прямо жду, как она после этого примется вытирать губы. Или ее стошнит.
Но девчонка вместо этого тараторит:
— В общем… я все сказала. И сделала. И… мы пойдем.
Хватает Леху за потную ладошку.
— Стоять! — рявкаю на обозревшую парочку.
Меня много раз наебать пытались за мою жизнь, и это правда. Но так бездарно впервые.
Заяц дергается, в отличие от училки.
— Леш, пойдем! — продолжает тащить его она.
— Стоять, я сказал! — рявкаю еще более грозно.