Анастасия Сова – Учительница сына. Будешь моей (страница 18)
— Ей больше никакая не понадобится, — он усмехается, глядя при этом прямо на меня.
Мне становится так стыдно, и я бросаю свой взгляд на официантку, которая теперь невесть что обо мне подумает. А она почему-то глядит на меня с завистью. Словно я сорвала грандиозный Джек-пот.
— В каком смысле? — взволнованно спрашиваю у Громова, когда до меня окончательно доходит смысл сказанного.
— В прямом, училка! Будешь голенькая жить у меня в спальне. Задолбался за тобой гоняться.
— Да вы… — подскакиваю на ноги и пытаюсь подобрать слова, но получается лишь беспомощно и как-то по-дурацки раскрывать рот от негодования. — Да как вы смеете?
— Сядь! — снова командует мне Вадим. — А ты вали отсюда, — это уже говорит официантке. — Хорош уши греть!
Присаживаюсь.
Что делать дальше, вот не знаю! Мне кажется, я использовала все способы, пришедшие мне в голову.
Громов откидывается на стуле поудобнее, точно барин. И молча меня разглядывает. Так долго, что у меня начинает потеть шея.
Не обращаю даже внимание на то, как все та же самая официантка приносит нам блюда и бутылку вина. Как играет в ресторане музыка и шумят тарелки.
Слышу только, как барабанят по столу пальцы Громова. Он будто прямо сейчас принимает решение, относительно моей судьбы.
— Признаться, я впервые с таким сталкиваюсь, — заключает отец Захара в итоге.
«Я тоже!» — так и тянет ответить, а еще, желательно, плюнуть ему прямо в лицо.
Но я этого, конечно же, не делаю. Правила приличия не позволяют. Я ведь все таки учитель, и даже в таких ситуациях должна «держать лицо».
— Короче, училка. Мое последнее адекватное предложение: я прощаю тебе разбитую тачку, а это, поверь мне, очень приличная сумма. И мы едем в отель прямо сейчас.
— Нет, — заявляю уверенно. Но мне почему-то страшно.
Что-то подсказывает, здесь есть подводный камень в виде альтернативного решения, которое мне, тем более, вряд ли понравится.
— Хорошо подумала?
— Отлично я подумала! Мой ответ, если вы не заметили, господин Громов, не меняется с нашей первой встречи. Или для вас недостаточно красноречиво было, когда пришлось ждать меня у фитнес-клуба?
Усмехается.
Не понимаю, зачем я перехожу на дерзость и откуда вся это смелость во мне.
— Ясно. Значит, по-хорошему у нас не получается.
Он достает бумажник и бросает на стол несколько купюр, как бы расплачиваясь с рестораном за свой заказ, а потом поднимается со своего стула и подходит ко мне.
Не успеваю даже отстраниться, как Громов подхватывает меня на руки и закидывает себе на плечо.
— Ты распалила меня слишком сильно своими невинными хлопающими глазками и нежным ротиком, — Назаров так близко, что я не дышу.
— Стойте! Нет! — кричу я. Пытаюсь оттолкнуть. Сердце под ребрами точно бешеное. — Остановитесь! Вы меня не за ту принимаете! Я учительница вашей дочери!
— Да хоть президентша! Сегодня будешь той, кем я скажу. Так что вставай на колени, и помоги снять стресс.
Я пришла к Назарову, чтобы поговорить о поведении его дочери. Вот только все пошло не по плану, и теперь Артур Александрович не остановится, пока…
… не получит меня.
А он всегда получает то, что хочет.
По-хорошему или по-плохому.
Глава 21
— А, ну, отпустите! — кричу.
Буквально задыхаюсь оттого, что происходит.
Как такое возможно, чтобы буквально посреди дня, тебя вот так вот нагло утаскивали в неизвестном направлении?
— Поставьте меня на место сейчас же! — предпринимаю новую бесполезную попытку освободиться. Не стесняясь луплю Громова по широкой и очень крепкой спине.
Она такая твердая, что я, скорее, собью себе кулаки, чем смогу нанести Вадиму хоть какой-то вред. И эти мои довольно гневные удары для отца Захара просто как слону дробина.
— Поставьте, говорю! — не унимаюсь я.
— Нет, — уверенно заявляет мужчина.
Видимо, я уже теряю всяческую надежду, потому что начинаю кричать:
— Помогите! Кто-нибудь!
Но никто, ни единая живая душа в этом ресторане, даже не дергается в нашу сторону. У них видимо позиция такая: раз Громов меня забирает, значит имеет на это право.
Вот только таких прав у него нет! Я их ему не давала! Я ему вообще ничего не давала и не собираюсь!
— Куда вы меня тащите? Отпустите! Чего вы собрались делать?
Ору уже на улице.
Кулаками все еще луплю Вадима, но уже несильно. Устала, если честно, да и бесполезно все. Нужно придумать что-то другое.
— Трахать тебя я собрался, — как-то слишком спокойно отвечает Громов. Он и не запыхался нисколечко от нашего противостояния. — Сразу ведь сказал. Или «недостаточно красноречиво было, когда придавил тебя к стене в фитнес-клубе»? — практически цитирует мои слова мужчина. — Расслабься уже, училка, и получи хоть раз в жизни удовольствие.
— Удовольствие?! Это так по-вашему называется?
— Да как хочешь называй. Смысл от этого не меняется.
Слышу, как пищит сигнализация, оповещая, что машина теперь открыта. Вот, кажется, и пришли.
А дальше что?
Как только перевернет меня на ноги, сразу дать деру?
Но вряд ли у меня получится далеко убежать. В нашем дуэте с Громовым я очевидно самое слабое звено.
Краем глаза замечаю машину до того, как оказываюсь бесцеремонно запиханной в ее кожаный и приятно пахнущий салон. И это совсем ДРУГАЯ машина. Вот так у миллиардеров все просто: разбил одну машину — и тут же поехал на другой. Зато мне теперь мою девочку несколько месяцев не починить.
От этого и обидно и завидно, да и вообще…
Засматриваюсь на уверенную походку Громова, что обходит автомобиль спереди, чтобы сесть за руль.
Все-таки есть в нем что-то… притягательное. На что я и залипаю на пару секунд, вместо того, чтобы попытаться покинуть салон авто.
Дверца, естественно, оказывается заблокированной. И я обреченно обмякаю на кресле.
Громов усаживается рядом, запускает с кнопки двигатель.
— Вы же понимаете, что это не смешно? — уточняю у него. — Вы вообще-то человека похищаете! Это уголовная статья! Вас посадят!
— Слушай, Диан, не выноси мне мозг, — как-то устало произносит Вадим. — Мы оба знаем, что этого не будет. Поэтому предлагаю не усложнять.
— Вы себя вообще слышите?