Анастасия Соловьева – Няня для дочки миллионера (страница 44)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Поплачь, систер, легче станет.

Лара обнимает меня, через несколько минут к нам присоединяется Лёва. Я выплёскиваю свою боль и разочарование. А потом, обессиленная, с опухшим от слёз лицом, я ложусь на диван и моментально засыпаю.

Следующие дни я занимаюсь поиском съёмного жилья. Но с этим возникают проблемы. Почти все деньги я потратила на подарки родителям, так что квартиру ищу самую простую, в отдалённом районе города.

— Живи пока у нас, — предлагает сестра. — Я на работе постоянно, Лёва в новую школу вот-вот пойдёт, а там продлёнка есть, так что ты будешь предоставлена сама себе.

Громов сдержал обещание и устроил Лёву в элитную гимназию. Я вспоминаю, как обрадовалась тогда, а Владимир махнул рукой, дескать, ничего особенного я не сделал.

Зачем он помогал Лёве, если между нами не было ничего серьёзного? Он же не альтруист. Я ничего не понимаю.

Но на предложение Лары соглашаюсь. К сожалению, я не могу позволить себе съёмную квартиру. Нужно вернуться к репетиторству, а у меня нет на это никаких сил. По утрам я просыпаюсь в слепой надежде, что наше с Владимиром расставание — это дурной сон. Я проверяю телефон в надежде, что он позвонит и попросит прощения. Но ничего из этого не происходит.

С каждым днём надежды становится всё меньше. Я ловлю на себе встревоженные взгляды Лары, сбрасываю звонки родителей и даже отказываюсь от встречи с Лилькой. Ничего не хочу. Оставьте меня все в покое.

— Систер, милая, вы так мало встречались… Ты не можешь вечно по нему тосковать, — Лара уже не знает, как меня утешить. Я целыми днями валяюсь в кровати и смотрю глупые сериалы. Они немного отвлекают от внутренней пустоты.

— Да, всего две с половиной недели, — соглашаюсь я. — Но знаешь, что самое страшное? Я ведь не только с Владимиром рассталась. А ещё и с Ксюшей… Двойную потерю очень сложно пережить.

— Так позвони Ксюше. Уверена, она будет рада тебя слышать.

— Я звонила. Абонент не может принять ваш звонок. Наверное, у неё сменился номер.

— Фигово, — вздыхает Лара.

Я нажимаю на пульт, и гостиная наполняется фальшивым смехом из очередного американского ситкома.

Спустя три недели после расставания я наконец-то беру себя в руки и выхожу на улицу. Покупаю в магазине продукты, готовлю для Лары и Лёвы вкусный ужин.

— Я смотрю, ты ожила, — удовлетворённо замечает сестра.

— Ага, пора начинать новую жизнь. Я вернусь к репетиторству, сниму однушку в спальном районе, а после нового года буду ходить на собеседования. Хочу снова работать учителем. Звучит неплохо, правда?

— Угу, — тянет сестра.

— Отстой, — произносит Лёва. — Ты так сильно переживаешь из-за этой малявки Ксюши, так сделай что-то!

— Я не могу ей дозвониться.

— Ты знаешь, где она учится. И её домашний адрес тоже знаешь. Пойди и поговори с ней, — настаивает на своём Лёва. Я рассказала ему, что скучаю по Ксюше.

— Всё не так просто.

— У вас, взрослых, всегда всё сложно, —  кривится племянник. Встаёт из-за стола и буркает: — Я наелся, спасибо. Буду у себя.

Я дёргаюсь, чтобы пойти за ним, но сестра меня останавливает.

— И что это сейчас было? — удивлённо спрашиваю я.

— Это из-за Дениса. Он ведь тоже отмазки разные придумывает, чтобы не видеться с собственным сыном.

— Да, только Ксюша не моя дочь.

Я хватаю пустые тарелки, начинаю копошиться и убирать стол. В голове какой-то сумбур происходит. Снова хочется плакать. А я уж думала, что справилась с неконтролируемой плаксивостью.

— Я не хочу возвращаться в прошлое. Из-за Владимира я уже который день нормально не ем, аппетит пропал. Меня всё раздражает, хочется то рыдать взахлёб, то истерично смеяться. И усталость ещё эта вечная… Достало!

— Систер, — зовёт меня Лара. У неё расширены зрачки, руки сцеплены в замок. — А что у тебя с циклом?

— Да ерунда какая-то, — отмахиваюсь я. — Из-за стресса задержка небольшая. У меня раньше такое бывало.

— Точно из-за стресса? — с нажимом спрашивает Лара. — Потому что десять лет назад я тоже была сонливая, раздражительная и нервная. А потом родился Лёва.

— При чём здесь Лёва? — не сразу доходит до меня.

— Тебе нужно сделать тест на беременность, систер. Одевайся! Мы идём в аптеку.

Две полоски. Быть этого не может! У меня руки дрожат, ощущения совершенно непередаваемые. Смесь дикой радости и абсолютного неверия. Я же на себе крест давно поставила, об усыновлении всерьёз думала.

Сердце стучит гулко и упруго, мурашки ползут по коже, а рука невольно накрывает живот. Там, внутри, растёт маленькое чудо. Ребёнок сейчас размером с горошину, но для меня он — весь мир. Целая Вселенная. Долгожданное счастье.

— Систер, ты меня пугаешь! Выходи уже, — кричит Лара. Стучится в ванную. Я открываю. — Ну что там?

Сестре даже на тест смотреть не нужно, она всё понимает по моему лицу и ладони, лежащей на животе. Мы с Ларой обнимаемся и смеёмся, как ненормальные. Эмоции зашкаливают, по щекам бегут слёзы.

— А вдруг это ошибка? — вдруг начинаю паниковать.

— Нет уж, я никогда не ошибаюсь. Ты беременна, систер, — улыбается Лара. — Но если хочешь удостовериться на сто процентов, сдай анализ крови.

— Угу, — киваю. — Завтра утром сдам. Обязательно.

Лара размыкает объятия и смотрит мне в глаза.

— А чей это ребёнок? — спрашивает она, нахмурившись. — Паши или Громова?

— Владимира, конечно. С Пашей у нас несколько месяцев ничего не было. Чёрт…

Голова кружится от внезапного осознания. Я иду в гостиную, присаживаюсь на диван. Лара приносит мне стакан воды, по голове заботливо гладит, ждёт, пока я приду в себя.

— Он может подумать, что ребёнок не от него, — бормочу растерянно.

— Кто? Владимир?

— Да. После измены Каролины он решит, что я тоже его обманываю. Я ведь с Пашей совсем недавно рассталась… Он подумает, что я беременна от другого. Или тест на отцовство потребует!

— Да пусть только попробует, — возмущается Лара. — Если он тебе не поверит, то на этом всё, финита ля комедия.

— А вдруг он скажет, что я соврала о бесплодии? Он мне не поверит, — мотаю головой. — Тем более мы расстались...

— Так, систер, не накручивай себя раньше времени. Сначала анализ крови на ХГЧ сдай, к гинекологу хорошему запишись, а потом уже паниковать будешь. Да и нервничать тебе нельзя, о ребёнке думай в первую очередь, а не о мужике своём, — советует Лара.

— Да, ты права.

Не важно, что подумает Владимир. Я вообще могу ничего ему не рассказывать, это будет справедливо, учитывая то, как он выгнал меня из своего дома. Унизил, обесценил всё, что между нами было, струсил и сбежал на море вместе с дочкой.

Ксюша… У неё появится братик или сестричка. Разве могу я скрыть это от малышки?

Как всё сложно!

Я решаю, что утро вечера мудренее. На следующий день иду в медицинскую лабораторию, результаты срочного анализа обещают прислать через несколько часов.

В квартиру возвращаться не хочу, там всё равно никого нет. Гуляю по парку, то и дело к своим ощущениям прислушиваюсь. Глупо, конечно, на таком маленьком сроке вряд ли можно что-то почувствовать. Меня не тошнит, селёдку с мороженым есть не хочется. Но сонливость и перепады настроения мне же не приснились. Как и тест с двумя полосками.

Вопрос с будущим остаётся открытым. Я осталась без жилья, без денег и работы, без любимого мужчины. Но это кажется такой мелочью по сравнению с тем, что моя самая заветная мечта сбылась! Я боюсь думать о ребёнке, до сих пор не верю, что это правда. Для начала бы дождаться результатов, на УЗИ сходить, а потом уже радоваться.

Но как можно контролировать этот искристый восторг, льющийся по телу? Разве есть хотя бы малейший шанс погасить огонь в моём сердце? И стереть улыбку с лица — это вообще реально?

Я улыбаюсь всему миру. И проблемы, нависшие надо мной грозовой тучей, будто в сторону отходят, а вместо них ярко светит тёплое осеннее солнышко.

Останавливаюсь, оглядываюсь по сторонам. Обнимаю себя руками. Ноги сами собой принесли меня к школе, в которой учится Ксюша. Я разглядываю знакомое здание, а в горле ком появляется. Малышка совсем рядом, я так по ней соскучилась!

Смотрю на часы. У Ксюши вот-вот закончатся уроки, я помню её расписание. Ноги подкашиваются, я сажусь на лавочку и лихорадочно раздумываю над тем, как правильно поступить. Наверное, не стоит ждать малышку и травмировать её своим присутствием. Я ведь не могу снова быть её няней. Но разве бросить Ксюшу из-за своих сомнений — это не предательство? А наш разрыв с Владимиром никак не должен повлиять на моё отношение к малышке.

На словах-то всё просто, а на деле меня раздирают противоречия. Страх, чувство вины, желание сбежать, обида на Владимира, тоска по Ксюше — это съедает изнутри. Я до боли кусаю губы, но в конце концов встаю и иду к школе. Охранники пропускают меня, потому что помнят в лицо.

Звенит звонок. Классная руководительница Ксюши вопросительно смотрит на меня. Я малышку пока не вижу, наверное, она с детьми общается.