Анастасия Соловьева – Няня для дочки миллионера (страница 43)

— Пока не знаю. Но это вполне возможно. Здесь мне тесно, Ксюш.

Девочка ничего не ответила. А спустя пару часов примчалась к Каролине и весело спросила:

— А я могу пожить у тебя ещё неделю? Мы столько всего не сделали!

Каролина согласилась. Она сцепила зубы и снова боролась за своё будущее. Водила Ксюша по развлекательным местам, смотрела с ней мультфильмы, помогала делать незамысловатые уроки и даже хвалила откровенно посредственные рисунки дочери. Ну вот кто одежду раскрашивает в кислотные цвета, а в фигуре не соблюдает пропорции? Безвкусица какая-то.

Когда пришло извещение о разводе, Каролина заплакала. В тот момент она ясно поняла, что не будет обращаться в суд. Она не хочет, чтобы Ксюша осталась с ней. Ребёнок должен жить в любви.

Макару она боялась об этом сказать. Тянула до последнего, даже перед ним играла роль той, кем не является. А через неделю Ксюша сказала, что у них есть ещё два-три дня, чтобы посмотреть всего Гарри Поттера и покататься на велосипедах.

Второй раз в жизни Каролина рыдала в ванной, только на этот раз она включила ледяную воду. А на следующий день позвонила Владимиру и попросила забрать Ксюшу. Она больше не выдерживала. Её бесил ребёнок, бесило всё, что связано с материнством. Надо было сделать аборт. Почему она струсила? В девятнадцать лет она была слишком глупой.

— Ничего, Ксюш, мы в следующий раз посмотрим все фильмы, которые скажешь, — успокаивала она дочку, впрочем, довольно неумело.

— Угу, — бормотала Ксюша, а потом сказала с какой-то взрослой обречённостью: — Хорошо, мам, я буду этого ждать.

С Владимиром они не разговаривали. Всё было ясно без слов. Каролина сдалась, он победил. В очередной раз она поняла, что родители в ней ошибались.

Она написала Макару, и вечером он приехал. Зашёл в дом смурной и напряжённый, на Каролину смотрел с недовольством.

— Ты всё-таки отказалась от дочки? — он даже не спрашивал, а утверждал это. Каролина согласно кивнула. — А как же суд? Ты обещала, что будешь за неё бороться.

— Я не могу.

— Почему, Каро? — с отчаянием спросил Макар. Он подошёл к неё, провёл ладонью по её волосам, а потом резко отдёрнул руку. Забылся, наверное.

— Я пыталась… Но нельзя насильно кого-то полюбить.

— О чём ты? — он сделал шаг назад.

— Я не люблю свою дочь. Как тебе такая правда? Ты, наверное, думал, что я из благородных причин оставляю Ксюшу с Владимиром? Решил, что я преувеличиваю, когда говорю, что из меня плохая мать? Нет, Макар, ты ошибался. Ты во мне ошибался… Я так и не смогла полюбить родную дочь. И знаешь, я устала чувствовать себя неправильной или сломанной. Не всем дано любить своего ребёнка. Просто об этом не принято говорить… Я поступила по-человечески. Ксюша будет жить с любящим отцом и, если я правильно понимаю, у неё скоро появится хорошая заботливая мачеха. А если бы я оставила дочь у себя, я бы её сломала... 

— Нет, нет, — покачал головой Макар. Он ошарашен, у него бледное лицо и дикий взгляд. — Ребёнку всегда лучше с мамой. Ты бы смогла, Каро!

— Нет. Я себя знаю. Не смогла бы. И куда большее преступление оставлять ребёнка с собой только потому, что так принято. Потому что общество хочет, чтобы дочь жила с матерью! Чушь всё это, Макар! Даже любящие родители могут травмировать собственного ребёнка. Что уж говорить о тех, в ком нет любви и тепла?

— Ты себя оправдываешь.

— Ничуть. У меня наконец-то открылись глаза. Я всю свою жизнь притворялась. Больше не хочу, — она приблизилась к Макару и положила руку ему на плечо. Он откинул её ладонь. Этот жест вспорол ей сердце. Но она терпела. — Я люблю тебя, Макар. И с тобой не хочу играть роль. Я говорю правду. Примешь ли ты меня вот такой неидеальной? Сможешь ли понять, почему я отказалась от дочери?

Его глаза повлажнели. Он неуверенно мотнул головой.

Каролина заплакала. Она не боялась показаться жалкой и ничтожной. Больше не боялась.

— Нет, я не могу, Каро… Прости.

Он ушёл. А Каролина вместо того, чтобы рыдать и проклинать свою никчёмную жизнь, зашла в интернет и записалась к психотерапевту. Она давно хотела это сделать, но всё откладывала. Страшно узнать о себе что-то неприглядное и мерзкое. Страшно воскресить демонов, почивших в далёком прошлом.

Но сейчас ей уже не так страшно. Она устала бояться саму себя.

Глава 26

Такси останавливается возле дома, в котором живёт Лара. Я благодарю водителя и выхожу из машины. Ноги погружаются в лужу, дождь хлещет, как из ведра. Зябко, дрожь по телу бежит. Я иду к подъезду, прячусь от ливня и набираю на домофоне номер нужной квартиры.

Телефон разряжен. Лишь бы Лара была дома! Сегодня у неё выходной.

— Кто здесь? — звучит из домофона.

— Это я, Лар. Впусти.

— Систер? Да, сейчас.

Короткий писк, после которого я могу открыть двери. Захожу в тёмный подъезд, поднимаюсь по лестнице. Сумка тяжёлая, надеюсь, я все вещи забрала. Не хочу возвращаться в тот проклятый дом. Никогда и ни за что.

— Систер, что случилось? — вскрикивает Лара. Тут же хватает мою руку и чуть ли не силой в квартиру затаскивает. Снимает с меня промокшую куртку, толкает в спину: — Иди в ванную, быстро! Тебе нужна горячая вода, ты вся трясёшься. Ещё воспаление лёгких подхватишь.

Из своей комнаты выглядывает удивлённый Лёва, но сестра машет ему рукой, дескать, не мешай взрослым.

— Согрейся хорошенько, потом будем чай пить, — строгим тоном произносит Лара. — Если через пятнадцать минут ты не придёшь на кухню, я ворвусь сюда без приглашения. Так что имей в виду, систер.

Я становлюсь под душ, включаю горячую воду. Кожа быстро краснеет, пар взмывает к потолку. Дрожь не проходит, кажется, это нервное. Я опустошена. Не знаю, что делать дальше. Как вернуться к старой жизни, где нет ни милой девочки Ксюши, ни сложного, но такого притягательного Владимира?

Я прикусываю кожу на руке и захожусь в беззвучных рыданиях. Случилось то, чего я больше всего боялась. Владимир меня прогнал. Поиграл в отношения, а потом бросил, даже толком не объяснившись. И в глаза мне смотреть боялся. Трус, вот он кто! Просто секс? Не было это обычным сексом, пусть кому-нибудь другому лапшу на уши вешает. Я способна различить обычное физическое желание и нечто большее.

За эту неделю мы с Владимиром очень сблизились. Проводили каждую минуту вместе, много разговаривали, засыпали в обнимку. В его глазах я видела тепло, его губы всё чаще растягивались в радостной улыбке, а его прикосновения были настолько нежными, что моё сердце пело так громко, как никогда прежде. Я поверила в наше будущее.

А он всё уничтожил.

Надеваю тёплый халат, который мне предоставила Лара, и следую на кухню. Как только я дала волю эмоциям — стало немного легче.

— Держи, — сестра протягивает мне чай. Делаю глоток. Лимон и мёд — идеальное сочетание.

— Ты обращаешься со мной, как с ребёнком. Что дальше? Бульон сваришь и в три одеяла укутаешь? — пытаюсь шутить я.

— Делать мне больше нечего! — фыркает Лара. Она садится за стол и хмурится. — Ты с Владимиром поссорилась?

— Скорее, рассталась, — киваю я. — Он меня выгнал.

— Вот же… — Лара кроет его отборным матом, некоторые слова я впервые в жизни слышу. 

— Справедливо, — усмехаюсь. Сестра искренне за меня переживает, и я чувствую, как в груди разливается тепло.

— Он хоть что-то тебе объяснил?

— Не особо. Представляешь, он хотел, чтобы я продолжала работать няней Ксюши! А как это возможно после всего, что между нами было? Он либо идиот, либо хорошо им притворяется.

— Стоп, так он тебя не уволил?

— Да какая разница? — вспыхиваю я. — Владимир попросил меня покинуть его дом немедленно, потому что через несколько дней они с Ксюшей летят на море. И мои услуги ему пока не нужны. Короче, нашёл предлог, чтобы от меня избавиться. Ещё и сказал, что между нами ничего не было, только секс.

Лара тяжело вздыхает и поджимает губы. Я знаю, что за этим последует. Она скажет то, что мне не понравится.

— Давай уже, не тяни, — подгоняю её. — Руби правду-матку.

— Он ведь тебе ничего не обещал?

— Нет.

— Вы обговаривали ваши отношения? Хоть немного будущее обсуждали?

— Нет. Я боялась об этом заикнуться. Но сердцем чувствовала, что у нас всё серьёзно.

— Систер, милая, сердце иногда нас обманывает. Ты не можешь решить за другого человека, что он чувствует и чего на самом деле хочет, — мягко произносит Лара.

— Я знаю, знаю, — склоняю голову. Она права. Я размечталась, поверила в то, чего нет. Банальная история. Миллионы девушек из-за этого страдают.

— И то, что Владимир предложил тебе остаться няней… В общем, если бы он действительно хотел вычеркнуть тебя из своей жизни, то он нашёл бы новую няню. А так он словно оставил лазейку. Для вас обоих. Минимальный шанс на воссоединение, так сказать.

— Мне кажется, твоя теория притянута за уши.

— Или я хорошо знаю мужчин, — разводит руками Лара. — Если они хотят разрубить узел, они это делают без малейших сомнений. А Владимир только ножичком верёвку подрезал, однако за неё вполне можно зацепиться, чтобы не упасть.

— Боже, ну у тебя и ассоциативный ряд выстроился. Узел, ножик, верёвка, — качаю я головой.  — Нет, Лар, с Владимиром всё кончено.

Глаза щиплет, а в груди так сильно ноет, что хочется кричать. Я поверила ему, поверила… Как с этим справиться? Снова моя жизнь на сто восемьдесят градусов разворачивается. Я потеряла хорошую работу, я больше не увижу Ксюшу, не поговорю с ней... А ещё у меня нет собственного жилья. В съёмной квартире остался Паша.