Анастасия Соловьева – Няня для дочки миллионера (страница 31)
— И что там? — не могу понять Громова.
— Я удалил письмо, — улыбается он. — Не потому, что ты была против этого или я резко передумал. Дело в другом. Во внутреннем ощущении. Эти два дня напоминали кошмар: бессонница, сомнения, гнев и отчаяние. Мне даже дышать было тяжело, но я верил, что поступаю правильно. Всю жизнь я ориентировался на правду, на знания, на то, как должно быть. Но к чему это привело? Семья только на бумаге была семьёй, жена предала меня ещё до заключения брака, а Ксюша боялась сказать мне про свою любовь к рисованию, — Владимир качает головой и произносит чуть удивлённым голосом: — Оказывается, я не хочу знать правду. Удалил сообщение с результатами — и словно груз с плеч упал.
— Вы правильно поступили.
— Правильно или неправильно — это больше не имеет значения. Я сделал то, что подсказывало мне сердце.
— А если дело дойдёт до суда… Вас же заставят делать тест, разве не так?
— Кто меня заставит? — хмыкает Владимир. — Отцовство своё я оспаривать не собираюсь, Ксюша рождена в законном браке, у неё моё отчество и фамилия. Никто не потребует делать тест ДНК.
— А Каролина?
— Она никогда не признается на публике, что спала с двумя мужчинами одновременно. В глазах общества Каролина пыается быть идеальной. К тому же у неё сейчас есть теннисист Макар. Вряд ли она захочет предстать перед ним в дурном свете. В общем, с тестом покончено раз и навсегда.
— Надеюсь, вы правы. Я очень рада, что всё так обернулось, — искренне говорю я. Прижимаю руки к груди и улыбаюсь. Владимир улыбается в ответ.
Он — сильный мужчина. Я не уверена, что смогла бы удалить письмо, если бы была на его месте. Когда ответ так близко, разве можно сдержаться?
— На выходных ты свободна. Ксюша проведёт два дня с Каролиной, — сообщает Громов.
— Хорошо, — киваю я. Хочется задать Владимиру сотню вопросов, но я только что извинилась и покаялась за своё чрезмерное любопытство. Надо держать себя в рамках.
— И даже ничего не спросишь? — иронизирует Громов.
— Нет. Дистанция ведь, — развожу я руками.
— Мы давно не придерживаемся дистанции. Причём оба.
К щекам приливает кровь, я вспоминаю то, что случилось между нами утром, и облизываю пересохшие губы. Владимир прав: у нас обоих не получается держаться друг от друга подальше. Химия, чёрт бы её побрал.
Недавно Лара призналась мне, что у них с Денисом всё произошло в первый же день. Они оба не могли сдержаться, страсть накрыла их с головой. Я тогда сестре не поверила, её рассказ показался мне преувеличенным. И удары тока от обычного прикосновения, и отсутствие самоконтроля, и безумная ночь, которая стала началом их отношений. Уж слишком сказочно всё звучало.
Сейчас я думаю, что Лара ничуть не привирала. От тёмного взгляда Владимира по телу распространяется жар, а его голос и запах дурманят голову. Я не знаю, что ему ответить. Дышу тяжело и рвано, исподтишка разглядываю его выступающие мускулы на руках, волевой подбородок, чувственные губы. Хочу прикоснуться к нему. Аж кончики пальцев покалывает от запретного желания.
Не знаю, кто делает первый шаг, но в следующую секунду мы уже целуемся. Я обнимаю Владимира за шею, издаю хриплый стон. Его губы настойчиво, но мягко исследует мои. Он пропускает мои волосы сквозь пальцы, затем обхватывает затылок и впечатывает меня в своё твёрдое горячее тело.
Ничего не соображаю. Растворяюсь в этом прекрасном моменте. Отвечаю сначала робко, затем всё активнее, смелее. Постепенно раскрепощаюсь.
И начинаю получать удовольствие от происходящего. Умелые прикосновения, жадное давление губ, сбившееся дыхание, всхлипы, рвущиеся из груди, огонь, бегущий по венам — всё это для меня в новинку, потому что слишком остро и сильно. Не так, как с другими. В миллион раз лучше. И опаснее.
Земля будто уходит из-под ног. Владимир, словно оголодавший зверь, вгрызается в мой рот. Я щупаю его бицепсы, касаюсь щетины на его лице, зарываю ладонь в его волосы. Нажать на стоп не могу. Да и он тоже. Это сильнее нас.
Мы куда-то идём, ступеньки кажутся мне настоящим испытанием. Я плохо владею собой, дрожу, как в самый первый раз. Но хочу дойти до конца.
— Не убежишь? — с улыбкой спрашивает Владимир, закрывая за собой дверь. Мы в его спальне. Я ни разу здесь не была.
— Н-нет, — отвечаю взволнованно.
Зачем он спрашивает? Я устала бороться со своими желаниями. Пусть завтра Владимир превратится в строгого холодного Громова — это не важно. Я смирюсь. Привыкну. Но эта ночь только наша.
Серебристый свет луны, наше учащённое дыхание, одно на двоих, и глубокий поцелуй, от которого я окончательно теряю голову. Не испытываю смущения или стыда, действую инстинктивно. Отдаюсь Владимиру, приникаю к нему и взрываюсь тысячами бриллиантовых звёзд.
Я никогда не была так наполнена жизнью. Ради этого стоило рискнуть. Владимир нежно целует меня, обнимает. Как жаль, что скоро наступит утро.
— Ты куда? — бормочет он, когда я пытаюсь встать с кровати.
— К себе…
— Не выдумывай. Я пока не готов тебя отпустить.
Он запускает руку под одеяло, и я жмурюсь от пронзающего наслаждения. Хорошо, я никуда не уйду. Если ты меня не прогонишь...
Я сладко потягиваюсь в кровати, подушка кажется непривычно жёсткой, а на прикроватной тумбочке нет моего телефона. Воспоминания обрушиваются на голову яркими картинками. Щёки горят, тело приятно ноет. Не помню, когда я с таким удовольствием просыпалась. И в венах давным-давно не бурлило столько энергии.
Открываю глаза и поворачиваю голову. Владимира рядом нет. Неужели ушёл, даже не разбудив меня? Который вообще час?
Я слышу звук льющейся воды и моментально успокаиваюсь. Он принимает душ. Тут же накатывает волна смущения. Ночью мы действовали на инстинктах, на голом влечении, а что же будет сейчас? Как Владимир отреагирует на моё присутствие? Как себя поведёт? Если он включит строгого начальника, я не удивлюсь и попытаюсь с достоинством это принять.
Он ничего мне не обещал.
Одеваюсь, гипнотизирую взглядом металлическую ручку двери, ведущей в ванную комнату. Дождаться или уйти? Не сочтёт ли он за навязчивость то, что я не вернулась к себе? Может, при связях на одну ночь не принято видеться друг с другом по утрам? Не знаю, это неизведанная территория, на которую я ступила без раздумий, под влиянием эмоций.
Но я ни о чём не жалею.
Решаю всё же остаться в комнате. Хуже не будет. Владимир выходит из ванной, на нём только полотенце, обвязанное вокруг бёдер. Капли воды стекают по мускулистой груди.
— Доброе утро, — улыбаюсь я.
— Доброе, — кивает Владимир. Не улыбается, но и строгим начальником пока не кажется. Он пристально меня разглядывает, будто пытается найти ответ на какой-то сложный вопрос.
— Отлично выглядишь, — говорю первое, что приходит в голову. Но это чистая правда. У Владимира красивое тело, я взгляд отвести от его пресса не могу.
— Спасибо, — усмехается он.
— Я… пойду к себе.
— Хорошо. Я разбужу Ксюшу, и мы вместе позавтракаем.
— Угу, — бормочу растерянно.
Спиной я чувствую тяжёлый взгляд Владимира, поэтому идти уверенно и легко не получается. Вздыхаю полной грудью, когда закрываюсь в своей комнате. Здесь безопасно.
Первым делом иду в душ. Со своим отражением в зеркале я пока не готова встречаться, боюсь, увижу там что-то плохое. Я только с Пашей рассталась, а уже в постели другого мужчины побывала. И пусть я испытываю к Владимиру глубокую симпатию и даже влюблённость, это ничуть меня не оправдывает. Слишком быстро всё произошло.
Как там говорят? Чтобы забыть парня, нужна ровно половина времени от того, сколько вы были вместе. Мне хватило недели. Разве это нормально?
Но ведь и трагедии никакой не произошло. Мы с Владимиром — взрослые люди, которые поддались своим желанием. Это нормально. Лара бы только поддержала меня, я уверена. Она всегда говорит: «Не бойся жить». Именно это я вчера и сделала: рискнула, забив на последствия.
Тогда нечего обвинять себя во всех смертных грехах! Я ничего плохого не совершила.
Достаю из сумки косметичку, к которой не прикасалась несколько дней, и немного подкрашиваю ресницы. Теперь мой взгляд кажется более выразительным. Отбросив сомнения, я использую карандаш для бровей.
На кухню захожу уверенной походкой. Чувство вины я смело отбросила в сторону, так что сегодня буду наслаждаться жизнью, несмотря ни на что.
— Доброе утро, Виктория Андреевна, — здоровается Ксюша.
— Доброе утро, — окидывает меня внимательным взглядом Елена Леонидовна. Потом она смотрит на Владимира, сидящего за столом, и вновь сосредотачивается на мне. — Будешь завтракать?
— Да, — киваю. — Мне капучино и сырники, если можно.
— Хорошо.
Владимир допивает кофе и обращается к Ксюше:
— Ты проведёшь выходные с мамой.
— Только два дня? — вздыхает малышка.
— Пока да. Вдруг тебе не понравится у мамы?
— А если понравится, тогда я могу у неё целую неделю пожить? — с надеждой спрашивает Ксюша.
— Посмотрим, — бросает Владимир. Ему этот вопрос не нравится. Но малышка ничего не замечает.
— Класс! Я научу маму кататься на велосипедах! И покажу свои рисунки… И мы вместе куда-нибудь сходим! Пап, только ты не скучай, хорошо? Я буду тебе звонить.