Анастасия Соловьева – Няня для дочки миллионера (страница 33)

Салат оказывается очень вкусным. Но запах дымящегося стейка дразнит рецепторы. Владимир замечает мой взгляд и, улыбнувшись, протягивает мне вилку с кусочком мяса.

— Попробуешь? — вздёргивает он левую бровь.

— Ну-у-у можно, — нарочно выделываюсь я.

С простым и добродушным Владимиром мне очень комфортно. Я не боюсь шутить и дурачиться.

Беру вилку, случайно касаясь его горячих пальцев. Подавляю тихий вздох. Пробую стейк. Он восхитительный! Сочный, мягкий, с отличным балансом перца и соли. Я говядину в обычной жизни почти не ем, потому что дорого, хотя в ресторанах иногда заказываю стейки. Но впервые пробую настолько идеальное мясо.

А может, дело совсем не в еде. Рядом с Владимиром мне и салат с тунцом кажется отличным, а интерьер кафе я готова расхваливать несколько минут. И погода на улице хорошая, и вообще жизнь прекрасна. Боже, разве можно так радоваться банальным вещам? В двадцать шесть лет это даже странно. Я думала, что чем старше человек — тем меньше эмоций он испытывает при влюблённости. Мол, в юности чувства самые сильные, а потом уже всё идёт по накатанной.

Как хорошо, что я ошибалась.

— Ещё? — уточняет Владимир.

— Угу.

Беру свою вилку и нагло лезу в тарелку Громова. Он вообще не против, кажется, ему моя наглость по душе. Громко смеётся. А затем тянется к моему салату! Накалывает зелень и тунец на вилку, отправляет всё это в рот, довольно жует. Я притворно ахаю, осуждающе качаю головой. Владимир только усмехается в ответ.

В итоге мы меняемся тарелками и доедаем блюда друг друга. В этом есть нечто интимное. И очень милое.

Когда официантка забирает пустые тарелки, я проверяю время в телефоне. Громову пора на деловую встречу, а я даже не заметила, как целый час пролетел. Но мне есть, чем заняться. Надо Ксюшу со школы забрать, да и с племяшкой поговорить не мешает.

Боже, как же не хочется, чтобы Владимир уходил! Я только-только начала привыкать к его лёгкости, ироничности и теплоте.

— Я должен идти, — произносит он, когда оплачивает счёт.

— Да, увидимся, — киваю.

Владимир поднимается, я натянуто улыбаюсь, но он вдруг садится на диван рядом со мной и касается губами моих губ. Меня будто током простреливает! Поддаюсь ему, отвечая на неожиданный поцелуй. Я не люблю показывать свои чувства на публике, но сейчас это не имеет значения. Окружающий мир исчезает, есть только я и Владимир. Его горячие прикосновения и жадные губы.

Он отрывается от меня, смотрит затуманенным взглядом. Проводит пальцами по моей щеке. Я глаза закрываю. Внутри всё трепещет от столь нежной ласки. Владимир умеет быть внимательным и понимающим мужчиной. А вся его строгость, жёсткость и нетерпимость — она для чужаков предназначена, чтобы защититься от боли, чтобы закрыться от близости.

Получается, меня он впустил в круг своих близких? Или я напрасно размечталась?

— До вечера, — охрипшим голосом произносит Владимир.

Он уходит, оставив после себя древесно-терпкий аромат парфюма. И жар на губах, который ещё не скоро остынет.

Глава 20

Занятия у Ксюши вот-вот закончатся. Я гуляю вокруг частной школы, в окна заглядываю, вспоминая детство. Мне нравилось учиться. Лето я воспринимала как настоящую катастрофу, ведь тогда с друзьями не увидишься и на переменках не подурачишься. Три месяца я читала книги, смотрела телевизор, играла во дворе с девчонками и ждала, когда же наступит сентябрь. Лучший месяц в году.

Я любила в школе практически всё: и большинство уроков, и учителей, и походы в столовую, и вкуснейшие булочки с маком. Но больше всего мне нравилось общаться с одноклассниками.

Забитой серой мышкой я никогда не была, это потом со мной что-то случилось. После университета я бежала домой, готовила Паше ужин и убирала съёмную квартиру. Любила, когда в доме нет ни пылинки. И так продолжалось изо дня в день. Я с друзьями стала реже видеться, считала, что обязана проводить с любимым как можно больше времени.

А оно вон как всё обернулось. Моё сердце выбрало другого человека, не проверенного годами Пашу.

Страшно. Я привыкла к определённости и чёткости в отношениях. Но сейчас вынуждена шагать вслепую. Будь на месте Владимира неженатый простой мужчина, я бы спросила, что между нами происходит. А тут… Лучше промолчать. И благодарить судьбу за то, что я вообще способна испытывать яркие эмоции. Значит, прав был Евгений Леонидович, когда советовал отвлечься от проблемы и жить на полную. Только его супруге помогла работа, а мне — новая влюблённость.

Я о своём бесплодии несколько дней не вспоминала. Хотя вчера в детском развлекательном центре я засмотрелась на малышей, но привычной боли не почувствовала. Скорее — светлую тоску, вполне терпимую и понятную.

Наконец-то я очнулась. И вижу мир в новых красках.

— А мы сегодня песни народные пели, — с восторгом рассказывает Ксюша. — Учитель о наших традициях говорил, потом танцевать начал! Он такой смешной, руками махал и просил, чтобы мы за ним повторяли. Так классно! А Петя лучше всех танцует!

— Интересные у тебя уроки.

— Да, мне очень нравится. В старой школе было нудно.

— Даже на моих уроках? — улыбаюсь.

— Ну-у-у, иногда. Только вы не обижайтесь, Виктория Андреевна.

— Даже не думала. Ну что, поехали?

Малышка кивает. Щёлкаю ремнём безопасности, но тронуться с места не успеваю — звонит телефон.

— Соскучилась? — отвечаю я Ларе.

— Систер, выручай. Лёва учудил, подрался с кем-то в школе. Классуха меня вызывает, но я никак не могу приехать. Тут банкет вот-вот начнётся, а у нас персонала не хватает, потому что Янка заболела. В общем, забери Лёву, пожалуйста.

— Хорошо.

Выбора нет. Я не могу оставить племянника в беде. Тем более с его классной руководительницей я уже знакома. Виделись в прошлом году при похожих обстоятельствах.

Только что делать с Ксюшей? Бассейн сегодня закрыт из-за проблем с водоснабжением, а Владимир работает. Можно попросить Елену Леонидовну об одолжении, но в таком случае я потрачу много времени. К дому Громова ехать минимум тридцать минут, а Лёва уже меня ждёт.

— Ксюш, как ты относишься к приключениям?

— Хорошо, — улыбается малышка. — А что мы будем делать?

— Моего племянника нужно забрать из школы. Ты как раз сможешь с ним познакомиться.

— Зачем? — хмурится Ксюша. — Он взрослый?

— На два года старше тебя.

— Значит, взрослый, — вздыхает малышка. — А без меня никак не обойтись?

— Нет. Лёва повздорил с одним мальчиком, и теперь классная руководительница хочет поговорить с его мамой. Но она на работе.

— А папа?

— Он далеко. И в их жизни почти не участвует.

— Ладно, — Ксюша распрямляет плечи и смотрит на меня серьёзными голубыми глазами. — Нельзя его бросать.

Спустя двадцать минут я паркуюсь возле государственной трёхэтажной школы и беру Ксюшу с собой. Не могу же я оставить её в автомобиле!

Никаких охранников у входа, безразличные взгляды редких учеников, длинные серые коридоры. Нужный класс я нахожу безошибочно. Лёва сидит за первой партой, на его левой щеке — ссадина. А учительница спокойно чай пьёт и в телефон смотрит.

— Побудешь здесь? — указываю я Ксюше на последнюю парту в третьем ряду. Она согласно кивает.

— Здравствуйте, — замечает меня Марфа Витальевна. Кажется, так её зовут. — А где же мама Льва?

— Работает.

Классная руководительница смотрит на меня с осуждением. Я подхожу к Лёве, осторожно касаюсь его щеки. Он шипит и отстраняется.

— По какому праву вы не отпускаете моего племянника домой? — спрашиваю я, с трудом сдерживая гнев.

— Чтобы он ещё кого-нибудь покалечил? Вы Антона не видели, мальчика, с которым он подрался! У бедняги всё лицо синее.

— И где этот Антон? — ничуть не верю её словам.

— Дома, конечно! Его родители забрали. А вашего племянника стоит на время отстранить от занятий. Пусть о своём поведении подумает. А то кем он вырастет? Преступником малолетним? Знаем мы таких.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не стану я преступником, — буркает Лёва. — Антон первый драку начал. Я отбивался.

— Да кто тебе поверит? — пренебрежительно хмыкает учительница.

— Давайте выйдем, — не прошу, а требую я, испепеляя Марфу Витальевну взглядом. Она вообще знает, что нельзя такое при детях говорить? Они же всё слышат и впитывают в себя, как губки.

— Хорошо.