Анастасия Соловьева – Моё сводное проклятие (страница 6)

У сводной сестры сегодня день рождения. Торжество запланировано на шесть вечера, а на часах уже пять сорок. Папа ненавидит, когда кто-то опаздывает на семейные мероприятия.

Завершаю вызов, кладу телефон и одеваюсь. Но проходит не меньше двадцати минут, прежде чем Даша покидает ванную. Она целую вечность собирается, хотя я предупредил, что спешу.

Складываю руки на груди и недовольно смотрю на Дашу. Она подходит ко мне, в щёку неловко целует. На её лице застыло виноватое выражение. С девушками вечно одна морока: опаздывают, притворяются, нагло врут в лицо, мстят бывшим, соглашаясь потерять невинность с первым встречным.

Но сейчас не об этом.

— Кажется, я говорил, насколько это важное мероприятие, — обвиняюще смотрю на Дашу.

—У тебя фен сломался. Я же не могла уйти с мокрыми волосами, — оправдывается она. — Лучше позвони своему водителю, раз ты сам не можешь меня до дома подвезти.

— С чего вдруг я должен тебя подвозить? — осаживаю её. Не хочу, чтобы лишнего себе понапридумывала.

После того, как врушка Кристина выбежала из моей квартиры, я был зол на весь мир. С самого начала ведь подозревал, что с девчонкой что-то не так: слишком странно она себя вела, слишком неопытной казалась, от любого намёка на секс краснела и смущалась.

Выяснилось, что она девственница.

Спасибо, что сообщили, я вам премного благодарен!

Я не связываюсь с глупыми невинными барышнями, у которых вместо мозгов — кисель. Девушки редко разделяют секс и чувства. Особенно девственницы. Я видел, что Кристина смотрит на меня с восхищением и трогает так, как никто не трогал. Наверное, она выпила перед нашей случайной встречей. Иначе чем объяснить её непонятное поведение?

Жаль, что вечер обломался. Я был настроен на другое завершение. Но лучше так, чем брать на себя ответственность за первый сексуальный опыт малознакомой девушки.

Кристина ушла, а я никак успокоиться не мог. Здорово она меня завела. Вспоминал, как она касалась моего лица, как трогала мои татуировки, как влажно и жарко было между её ног.

В тот момент позвонила Даша. Я зачем-то принял вызов и выслушал её сбивчивые извинения. А затем пригласил к себе домой. И всю ночь не давал ей спать. Трахал Дашу, а видел перед собой Кристину и её затуманенные страстью глаза.

А потом я обнаружил на раковине синие линзы.

Девчонка с самого начала была врунишкой. Это меня взбесило. Но зато я с лёгкостью выбросил Кристину из головы. Ненавижу притворство и ложь.

А с Дашей мы уже неделю время от времени встречаемся, чтобы потрахаться, а затем разойтись в разные стороны. Идеальный формат отношений. Никто никому не морочит голову и не строит завышенных ожиданий.

— Ты же утверждал, что тебе плевать на сводную сестру, — недоумевает Даша, считывая моё раздражение.

— Да, плевать, но отца я люблю и уважаю. А он не терпит опозданий.

Даша кивает и, вздохнув, одевается. Медленно, совершая плавные движения. Знает ведь, что я за ней наблюдаю. Мне не хватило двух раундов, поэтому я сейчас опаздываю. Сломанный фен здесь ни при чём.

Я провожаю Дашу до машины и целую в губы, а она внезапно прилипает ко мне, словно мы в последний раз видимся.

К родительскому дому доезжаю за десять минут. Останавливаюсь, смотрю на двухэтажное здание. Столько воспоминаний с ним связано — все и не перечесть.

Кажется, сводной сестре исполняется двадцать один год. Я не видел её с тех пор, как покинул эту страну. Однако не думаю, что Мика сильно изменилось. Наверное, она по-прежнему читает романтические книги, носит одежду с глупыми принтами и заикается при сильном волнении. Последняя её особенность казалась мне даже милой.

Но в остальном моя сводная сестра была той ещё надоедливой прилипалой.

На дне рождения Мики будем только мы: я, папа, его жена и сама виновница торжества. В девять вечера запланирован фейерверк. Отец обожает Мику и ничего для неё не жалеет.

Его главная просьба — я должен присутствовать на празднике. К тому же суббота и воскресенье у нас семейные дни.

Я совсем отвык от папиных заморочек. В двадцать семь ты уже полностью сепарируешься от родителей, что вполне естественно. Однако стоит вернуться на малую родину — и призраки прошлого вновь туманят рассудок.

Я захожу в дом. На первом этаже играет тихая музыка.

— Здравствуй, Алекс, — приветствует меня папина жена.

— Добрый вечер, — вежливо киваю ей. Мне не нравится спутница отца, но я давно принял его выбор.

— Василий мясо готовит. Мика вместе с ним, в летней беседке сидит, — произносит она, как мне кажется, взволнованным голосом.

— Спасибо.

Толкаю прозрачную дверь и вижу отца, стоящего у мангала. Он жарит стейки или шашлыки, пока не разберу, что именно. Но запах стоит потрясающий. Перевожу взгляд вправо. За столиком отдыхает Мика. Я вижу только её спину и тёмные волосы, собранные в нелепый пучок. Да уж, не слишком-то праздничная причёска. За пять лет ничего не изменилось. Как я и ожидал.

— Ну привет, сестричка, — говорю, подходя ближе.

Мика оборачивается. И первое, что я замечаю, это её очки с массивной роговой оправой. А затем — обжигающий гневный взгляд, направленный на меня.

4.2

Мама хмурится, в её глазах сквозит замешательство. Пока я выбираю намеренно глупую одежду, она топчется у порога и никак не решается спросить, что со мной происходит. Деликатничает. Или просто не хочет знать ответ. Такое тоже бывает.

— Эта норм? — надеваю футболку с изображением котика в наушниках и смотрю на маму.

— Вполне, — уклончиво отвечает она. — Но сегодня ведь твой день рождения, — наконец добавляет.

— И что? Я уже двадцать дней рождения отпраздновала. И фиг знает, сколько их будет впереди. Так вот, какая разница, что на мне надето?

— Раньше ты любила наряжаться.

— Угу, — бормочу. Нет, эта футболка не подойдёт. Лучше фиолетовую надену, с нецензурным словом. Эдакое послание Александру. Хотя он вряд ли поймёт намёк.

Сжимаю челюсти, вспышка гнева окатывает с ног до головы. Стоит мне вспомнить сводного брата — как внутри пламя разгорается. Но это не возбуждение, не радость, не священный трепет. А целебная злость.

Ненавидеть проще, чем любить.

— Ты из-за Александра нервничаешь? — наконец-то мама озвучивает свои догадки.

Я лишь киваю. А что тут скажешь? Мама не знает, что произошло между мной и сводным братом. О таком как-то не принято рассказывать своим родителям. Только Ленке я призналась. Она меня пожалела. Мы пили красное вино и обсуждали жестоких мужчин, которые не ценят наши чувства. Стало легче.

И вот сегодня Александр должен прийти на мой день рождения. А я не хочу, чтобы он меня узнал! Проще стереть ту ночь из памяти, чем увидеть в его глазах презрение, ненависть или жалость. Наверное, он решит, что я совсем отчаялась, если притворилась Кристиной и вставила цветные линзы только ради того, чтобы с ним переспать.

Что ж, в таком случае Александр будет прав. Я совершила глупый поступок. Слабоумие и отвага — вот, что было моим девизом. А в качестве награды я получила унижение и слёзы в подушку.

— Нет, мам, мне плевать на Александра. Я пресытилась днями рождения — вот и всё. Никаких причин для волнения у тебя нет.

Мама вздыхает тяжело, топчется ещё некоторое время у двери, а затем уходит. Праздник вот-вот начнётся, отчим уже мангал достал, мясо будет жарить. У него очень вкусные стейки и шашлыки получаются, я всегда ими наедаюсь до отвала.

Подхожу к зеркалу и убираю волосы в пучок. Вынимаю линзы, наношу на лицо увлажняющий крем, а затем достаю позабытый футляр с моими старыми некрасивыми очками. Пусть Александр видит перед собой Мику, которую терпеть не может, а не отчаянную Кристину, желающую распрощаться с невинностью.

Я иду на летнюю террасу, улыбаюсь отчиму, который удивлённо брови поднимает, однако мой внешний вид не комментирует. На часах уже половина седьмого, Александр опаздывает. Сразу ясно, что он относится к моему дню рождения как к обязаловке.

Сердечко предательски ёкает, когда я слышу шаги за спиной.

— Ну привет, сестричка.

Он говорит это легко и непринуждённо, его тон насмешливый даже. Я моментально напрягаюсь. Глаза на секундочку закрываю, чтобы собраться с мыслями. И подавить этот ликующий восторг, возникший в солнечном сплетении.

— Здравствуй, — небрежно говорю я, смотря Александру на переносицу. В глаза не могу, болит.

— С днём рождения.

Замечательное поздравление, спасибо большое! Как бы я жила без этих важных слов?

Александр подходит к отцу, разговаривает с ним о чём-то, мясо на гриле переворачивает и улыбается. Широко, искренне. Я смотрю на его красивое лицо, на сияющие радостью глаза, и ладонь к сердцу прижимаю. Оно из груди рвётся, ему непросто сейчас.

Невозможно на сто процентов ненавидеть свою первую любовь.

Иду в дом, достаю из холодильника бутылку воды и пью из горлышка. Быстро, жадно, крупными глотками. Меня трясёт.

— Мы можем всё отменить. Или перенести. Скажем, что тебе плохо стало, — ласково произносит мама. Она всё это время в кухне была и наблюдала за моими действиями.

— Не нужно, я девочка взрослая, уже во всех странах совершеннолетняя, так что справлюсь. Не волнуйся, мам, — уверяю её, да и себя заодно.

Возвращаюсь к отчиму и сводному брату. Алекс за столом сидит, прямо там, где я была несколько минут назад! Наглый тип.

— Пахнет ошеломительно, — подхожу к отчиму и вдыхаю аромат жареного мяса. — У меня уже слюнки текут.