Анастасия Соловьева – Любовь по контракту (страница 31)

Я подхожу к ней и заключаю в объятия. Настя судорожно выдыхает, прячет лицо у меня на груди, замирает. Смелая, честная, понимающая. Мне будет её не хватать. Если бы я мог выбирать, кого любить, то выбрал бы Настю. Но сердечной мышце не прикажешь. Я пытался.

Мы долго стоим в обнимку. Я глажу Настю по волосам, она прижимается ко мне и рассказывает, что возьмёт на работе двухнедельный отпуск и отправится в путешествие по Европе. Ей срочно нужны яркие впечатления, чтобы перекрыть грусть от нашего разрыва. Я поддерживаю разговор, и мы смеёмся, как старые добрые друзья.

Когда все вещи упакованы и перенесены в машину Насти, она целует меня в щёку и чуть дрожащим голосом произносит:

— Обойдёмся без долгих прощаний, хорошо? Не хватало мне ещё разрыдаться! Расставашки — всегда печалька, но в нашем случае это единственно верное решение.

— Давай я тебя отвезу.

— Не надо. Ко мне подруги приедут, они помогут. А нам пора уже разойтись, — натянуто улыбается Настя.

Я понимаю, как ей тяжело, поэтому согласно киваю. Сейчас для неё мучительна каждая секунда, проведённая рядом со мной.

Настя садится в машину. Перед тем, как закрыть двери, она охает, хватается за правую руку и с трудом снимает помолвочное кольцо. Зачем-то отдаёт его мне.

— Прощай, — машет рукой, задерживаясь взглядом на моём лице, словно хочет получше его запомнить.

Свет фар меркнет вдали. Настя уезжает.

Я иду к набережной и выбрасываю помолвочное кольцо в воду.

Чувствую опустошённость. Только что я потерял хорошего друга. Новая жизнь превратилась в прах, а к старой я не готов возвращаться.

33

— И как прошёл медовый месяц? — наливаю фильтрованную воду в кружку, достаю закрытую упаковку ибупрома. Голова раскалывается.

— Потрясающе! Я бы ещё столько же за границей пробыла, но увы, отпуск не резиновый, пришлось возвращаться, — вздыхает Даша.

— Я с тобой целую вечность не разговаривала, так что давай, колись: где была и что интересного видела? — запиваю таблетку и падаю на стул. Морщусь от простреливающей боли в висках.

— Не хочу по телефону. Давай при встрече всё обсудим, я тебе видео покажу! — воодушевленно предлагает Даша.

— У меня на работе сплошной завал, не знаю даже, когда смогу освободиться.

— Но ты же не круглосуточно в офисе пашешь.

— Иногда кажется, что круглосуточно. Я домой после десяти приползаю, готовая всех убивать. И выходные тоже загружены.

— Жестокий у тебя начальник, — удивлённо протягивает Дашка.

— Ага. Но какой уж есть, — я перевожу звонок на громкую связь, кладу телефон на стол и пальцами массирую виски, пытаясь облегчить боль. Иногда это срабатывает.

— А что насчёт обеденного перерыва? Часа нам вполне хватит на разговор.

— Только если ты приедешь ко мне в компанию. На первом этаже есть кофейня, можем там посидеть. Не факт, что целый час, но минут тридцать я постараюсь выкроить.

— Договорились! — сразу же соглашается Даша. — Завтра же и прилечу. Хорошо?

— Да, конечно.

— Урааа! Тогда до встречи!

Я выключаю телефон. Издаю тихий измученный стон, когда из спальни доносится громкий плач Стёпки. Он не скоро успокоится, а стены в квартире слишком тонкие, так что о блаженной тишине можно забыть.

Накидываю на плечи курточку и выхожу на балкон. Свежий воздух действует исцеляюще, болезненная пульсация немного притупляется. Опираюсь руками о перила и даю волю слезам.

Послезавтра — одиннадцатое ноября. День, когда Марк женится на Насте.

Я каждый день запрещаю себе думать о нём. Благо, этому способствует бешеная занятость на работе. Либо Игорь Святославович нарочно издевается надо мной, либо он и правда жёсткий властный босс. Я постоянно загружена новыми задачами, мозги кипят и плавятся, а о здоровом питании и сне я напрочь позабыла. Тоналка помогает скрыть вечные синяки под глазами, а макияж добавляет красок моему измождённому лицу. Кажется, ещё немного — и придётся обновить гардероб, потому что некоторые вещи стали мне великоваты.

Сдаваться я не собираюсь. На днях закончится испытательный срок, и я почти уверена, что Игорь Святославович возьмёт меня на работу. Поначалу он был злым и грубоватым, но постепенно смягчился что ли, в его глазах я вижу не только насмешку, но и одобрение, и даже намёк на уважение. Наверное, Марк приказал взять меня в помощницы, а мой босс не из тех, кто любит подчиняться. Решил, что я какая-то пустышка, вот и завалил непосильными задачами. До сих пор заваливает, но уже скорее по привычке.

Вытираю щёки тыльной стороной ладони, до боли прикусываю губу. Не думать о Марке! Однажды я справилась. Выживу и сейчас.

После моего надрывного признания в любви мы больше не виделись. В офисе не пересекались, хотя я постоянно оглядывалась по сторонам, надеясь, что мы вновь столкнёмся в лифте или в кофейне. Наверное, так даже лучше — незачем понапрасну травить душу, смотреть на мужчину, которого люблю, но которого никогда не получу. Он свой выбор сделал.

Я ещё долго стою на балконе, всматриваясь в белый лунный диск и россыпь блестящих звёзд. Не хочу, но всё равно вспоминаю Марка. А ночью вижу его во сне.

***

В кофейне я беру сэндвич с индейкой, овощной салат и капучино. Есть особо не хочется, но организму требуются калории — сегодня я вряд ли освобожусь раньше десяти. Весёлая пятница, ничего не скажешь.

Взгляд невольно падает на столик, за которым когда-то сидел Марк, а я подошла к нему и просила прощения, а затем поцеловала. Ничего не изменили мои спонтанные действия. И тогда, и в лифте, и на улице после разговора с Вадимом — всё бесполезно.

Если бы Марк передумал жениться, он бы сообщил. Или Дашка бы позвонила.

Проверяю время — подруга опаздывает на десять минут. Не смертельно, конечно, но меня раздражает её непунктуальность.

— Привет! — визжит над ухом Даша.

Я обнимаю её, загоревшую и счастливую. Медовый месяц определённо пошёл Даше на пользу: она так и пышет здоровьем, молодостью и свежестью. Я на её фоне совсем бледной молью кажусь.

— Теперь я вижу, что начальник у тебя тот ещё козёл. Дин, ты вообще чем-то питаешься, кроме святого духа? — потрясённо спрашивает Даша.

— Да. Только что сэндвич уплела, — я пожимаю плечом и пытаюсь перевести наш разговор в более интересное русло. — Как свадебное путешествие? Рассказывай!

— Да подожди ты! Успеется, — Даша хмурит брови, внимательно изучая меня посерьёзневшим взглядом. — Что-то случилось? Ну, кроме работы?

— Нет, — поспешно отвечаю и для пущей убедительности усиленно мотаю головой. Мне на работу возвращаться надо, а если мы начнём разговаривать о Марке — боюсь, я снова разрыдаюсь. Тридцать месяцев из меня нельзя было выдавить ни слезинки, а теперь глаза часто на мокром месте. Проклятие какое-то!

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Дин, ты меня удивляешь, — всплескивает руками Даша. — Я думала, ты сейчас на седьмом небе от счастья, порхаешь на крыльях надежды.

— С чего вдруг?

— Ну из-за Марка.

Я морщусь и отвожу взгляд. Ноющая боль в сердце за миллисекунду превращается в острую, нестерпимую.

— А что Марк? Всё кончено. Навсегда.

— Но почему? — глаза подруги округляются, в них застывает неподдельное изумление.

— Ты издеваешься? — возмущаюсь я. — Или шутишь так, я не пойму? Марк ведь женится завтра! Конечно, между нами всё кончено!

Даша хмурится ещё больше, а потом вдруг удивлённо произносит:

— Так ты ничего не знаешь? Настя отменила свадьбу ещё неделю назад. Они расстались с Марком.

Я вздрагиваю. К лицу приливает кровь, глаза перестают чётко видеть. Неужели это правда? Нет, не может быть! Опьяняющая радость смешивается с лютым недоверием, я облизываю пересохшие губы и во все глаза смотрю на Дашу. Почему она сказала только сейчас, если свадьбу отменили неделю назад? Я ничего не понимаю. Отказываюсь надеяться. До головокружения хочу поверить!

— Это точно?

— Да, Настя сама мне рассказала, — Даша с явной тревогой переводит взгляд с моего лица на мои дрожащие руки.

— Но почему ты молчала всю неделю?

— Дин, я сама только вчера узнала. Думала, ты в курсе, ведь всё из-за тебя случилось.

— В смысле?

— Настя призналась, что не готова жить с человеком, который любит другую девушку. Понятное дело, она имела в виду тебя. Вот я грешным делом и подумала, что вы с Марком уже сошлись или вот-вот сойдётесь. Ожидала увидеть тебя счастливой. А ты похудела, совсем на себя не похожа. Даже в браке с Вадиком ты получше выглядела…

— Спасибо за комплимент, — натужно усмехаюсь я.

Грудную клетку опаляет неконтролируемая надежда. Марк свободен! Всё ещё можно изменить, исправить, улучшить. У нас вся жизнь впереди, чтобы снова совпасть, только теперь уже навсегда.

И тут здравая мысль просачивается в затуманенный рассудок: я целую неделю находилась в неведении, потому что Марк не соизволил сказать об отмене свадьбы. Я умирала каждую проклятую секунду, плакала по ночам, видела его в чарующих снах, а потом просыпалась и хотела сдохнуть, потому что реальность казалась серой и убогой. Всё казалось серым и убогим без Марка.