Анастасия Соловьева – Любовь по контракту (страница 30)

Марк ощупывает меня взглядом, его глаза наполняются яростью, когда он замечает, как я растираю онемевшие запястья.

— Он того не стоит. Не нужно, — часто моргаю, чтобы не разреветься от безысходности. Мне кажется, что мои слова больше ни на что не влияют. Сейчас мужчины подерутся, и я ничего не смогу сделать. Ненавижу драки, они только в кино смотрятся эффектно, а в жизни это всегда кровь, грязь и боль.

Вадим заносит кулак, но бить не спешит. Он ведь тоже против физического насилия, я это знаю. Зачем строит из себя крутого? И почему медлит? Я зажимаю ладонями рот, чтобы не закричать, когда всё произойдёт.

Но Марк качает головой.

— Скажи спасибо Дине за то, что остался целым, — с плохо скрываемой злостью цедит он.

Я сдавленно всхлипываю и подбегаю к Марку.

Вадим поникает: вся бравада слетает с его лица, кулак разжимается, в глазах мерцает тоска. Он не смог первым ударить, ждал, пока Марк начнёт драку. Я рада, что всё обошлось. Надеюсь, однажды Вадим повзрослеет.

— Прощай, — шепчу ему напоследок.

Скоро я узнаю, отозвал он заявление о разводе или нет. Но это будет потом, а сейчас меня волнует только Марк.

Когда мы поворачиваем за угол, я сбивчиво шепчу:

— Даже не знаю, как тебя отблагодарить. Спасибо, что не ввязался в драку. Я очень этого боялась.

— Чего он хотел?

— Надеялся, что я к нему вернусь. Но этого никогда не случится.

Марк недоверчиво хмыкает. Он кажется таким отстранённым сейчас, что моё сердце болезненно сжимается. И слёзы к глазам подступают.

— Почему же? Вдруг ты снова пожалеешь своего Вадика?

— Он больше не мой! — восклицаю истерично. — Я понимаю твои чувства, но поверь…

— Ты ни черта не знаешь о моих чувствах! — грубо перебивает меня. — Давай обойдёмся без долгих вступлений. Я согласился на эту встречу, чтобы сообщить: я не передумал жениться. Наш поцелуй был ошибкой, о которой я искренне сожалею. Но я не буду рушить из-за неё свою жизнь.

— Мы же работаем теперь в одном здании. Встреч не избежать, — растерянно мямлю я.

— Мы оба взрослые люди. Переживём.

Я отворачиваюсь от него. Не хочу, чтобы Марк видел, как по моим щекам катятся горькие слёзы. Его слова звучат как окончательный приговор, который обжалованию не подлежит.

— Ты уверен? — жалобно вопрошаю я.

— Да… Твоя очередь. Что ты хотела сообщить?

Глотаю слёзы. Внутри меня образуется пугающая дыра, которая поглощает остатки душевных сил. Теперь я не уверена, стоит ли признаваться в своих чувствах. Он ведь принял решение, ничего уже не изменить.

— Я хотела сказать, что я… Я…

— Что, Дина? — недовольно спрашивает.

Его голос жёсткий, раздражённый, холодный. Я не могу так, отвернувшись спиной, вытирая пальцами влажные щёки.

— Ничего. Уходи уже!

— Как знаешь.

Я слышу его удаляющиеся шаги. Внезапный порыв ветра бьёт меня наотмашь по лицу, словно хочет наказать за ещё один трусливый поступок. Промолчала. Не смогла выдавить три слова. Идиотка!

Кусаю пересохшие губы. Встряхиваю головой. И бегу за Марком. Он останавливается, когда я уже совсем близко. Торможу на расстоянии метра от него. И говорю:

— Я люблю тебя, Марк. И пусть моё признание уже ничего не изменит, ты должен о нём знать. Тогда, два с половиной года назад, твои чувства были взаимными. Я отрицала их до последнего, потому что глупой была, вечно убегала от самой себя, — я прикасаюсь к его щеке, улыбаюсь. — Говорить эти слова так легко и приятно, ты бы знал… Я люблю тебя! И я принимаю твоё решение, каким бы неправильным оно мне не казалось... Главное: будь счастливым, хорошо?

Я накрываю его губы своими в секундном прощальном поцелуе.

Марк не останавливает меня, когда я ухожу от него нарочито медленным шагом.

32

Марк

Я смотрю, как Дина уходит. Неспешно, прогулочным шагом, словно ждёт, что я побегу за ней, упаду на колени и буду кричать о своих чувствах. Интересно, такой реакции она ожидала? Бросила меня два года назад, а сейчас выясняется, что всё это время она меня любила. Ага, конечно, именно поэтому она вышла замуж за слабака Вадика. Дина не потрудилась даже расстаться нормально, никогда не боролась за наши чувства, а теперь вернулась и надеется, что я так легко ей поверю? Сумасшедшая.

Я отвожу взгляд от её хрупкой фигурки, тру пальцами переносицу. Хочется закурить, хоть я и не курю. Внутри всё клокочет и горит. Гнев, боль и страх вновь поверить смешиваются воедино, терзают, мучают, опустошают меня.

Вот такая она, любовь? Больше семи лет помнишь одну-единственную девушку, а когда ты наконец выдрал её из своего сердца — она внезапно возвращается и рушит твой привычный мир. Снова.

У меня свадьба на следующей неделе, а я думаю лишь о том, правду ли сказала Дина. Хотя какой смысл ей врать? Может, она ошибается? Преувеличивает или слишком драматизирует? На эмоциях чего только не придумаешь.

Сажусь в машину, но ехать домой не спешу. Там Настя.

Я вспоминаю срывающийся голос Дины, её отчаянно-дикие глаза, её жгучий поцелуй перед тем, как уйти. Она пожелала мне счастья. Сказала, что любит и принимает мой выбор. Какие ещё мне нужны доказательства?

И с мужем вопрос решён. Я давно хотел начистить морду заморышу этому, Вадику, но ради Дины сдержался. Она смотрела на него с жалостью и раздражением, ничего более. Я поверил, что между ними действительно всё кончено. Дина не вернется к мужу, слишком он слабый и нелепый. Не понимаю, почему они вообще поженились. Неужели Дине нравилось с ним нянчиться? Наверное, она с детства привыкла сопли за всеми подтирать, и только сейчас проснулась.

Никогда не поздно начать жизнь с чистого листа.

Закрываю глаза и улыбаюсь. Первый шок стихает, а недоверие, буравящее мозги, понемногу отступает. Нет, Дина бы не стала врать о своих чувствах. У неё ведь на лице всё было написано. Я ищу подвох в её словах нарочно, желая оградить себя от новых разочарований. Они будут, они всегда есть. Так устроен этот мир.

Можно ли воскресить старые чувства? И надо ли вновь рисковать? На эти вопросы мне ещё предстоит ответить. Но позже. Сейчас я должен быть честным не только с собой, но и с дорогим мне человеком — с Настей. Мы были бы идеальной супружеской парой, она прекрасная девушка, но я не смогу сделать её счастливой. Нельзя совершать ошибку и обрекать Настю на жизнь без любви.

Останавливаюсь у дома. Замечаю горящий свет в окнах своей квартиры. Внутри жжёт — нет ничего отвратительнее, чем причинять боль дорогим людям. Настя не заслуживает быть брошенной за несколько дней до свадьбы. Но другого выхода я не вижу. Признание Дины всё меняет.

Поднимаюсь на восьмой этаж, открываю дверь. И сразу вижу сумки, стоящие у порога: Настин чемодан для путешествий, несколько пакетов с одеждой, ноутбук в чехле, корешки детективов, выглядывающие из открытого рюкзака.

Грудную клетку сдавливает. Я слишком долго разбирался в себе. Настя приняла решение за нас обоих.

Из спальни доносится шум.

— Привет, — грустно улыбается Настя, когда я захожу в комнату. Двери шкафа открыты, пустые вешалки шатаются, ударяясь друг о друга. На полу валяются какие-то бумажки. — Я думала, ты позже придёшь.

— Хотела уйти, не попрощавшись?

— Нет. Просто я ещё не до конца вещи сложила. Но я бы обязательно тебя дождалась.

Она наклоняется, подбирает листы со стола и кладёт их в зелёную папку. Сканирует взглядом помещение, взмахивает рукой и направляется к тумбочке. Я сажусь на кровать и наблюдаю за тем, как Настя бросает в сумку наушники, расчёску, ещё один детектив. Она любит читать бумажные книги перед сном.

— Объяснишься? — с трудом выдавливаю из себя одно слово. Я обескуражен и растерян. Из нас двоих именно у Насти хватило смелости посмотреть правде в глаза. Я же думал только о себе и своём мнимом комфорте.

Настя снова улыбается и слишком часто моргает, когда приближается ко мне. Её пальцы сцеплены в замок, но движения уверенные, и голос звучит ровно.

— Сегодня я была в свадебном салоне и увидела просто идеальное, самое красивое в мире платье, но не смогла его купить, потому что осознала — оно мне не понадобится. Свадьбы не будет. Замуж ведь по любви должны выходить. По взаимной любви, Марк. А ты меня не любишь, — она замолкает и привычным жестом проводит пятернёй по волосам. — Я знала, что мои чувства безответны, но надеялась, что со временем это изменится. Ты очень хорошо ко мне относился, лучше, чем кто-либо до тебя... Но я эгоистично хочу не только любить, но и быть любимой.

— Прости меня.

— За что? Ты не виноват, я изначально всё знала и всё равно дала согласие на свадьбу. Невозможно отказать мужчине, которого любишь, — она трясёт головой и отворачивается. — Но потом появилась Дина, и я увидела, каким ты можешь быть: живым, энергичным, с безумными горящими глазами. Со мной ты совсем другой… Было больно это осознавать, я уверяла себя, что напридумывала лишнего, поэтому продолжала болтать о выездной церемонии и, как ни в чём не бывало, строить планы. А сегодня, прямо в свадебном салоне, ко мне пришло озарение — не стоит выходить за тебя замуж. Смешно, не так ли?

— Не особо.

— Ну и ладно, — она пожимает плечами и смело смотрит на меня. В её глазах нет слёз, только искреннее сожаление, что всё так нелепо заканчивается.

— Насть, ты мне очень дорога. Своими шутками и безмерным оптимизмом ты вернула меня к жизни…

— Так, стоп! Я знаю, как ты ко мне относишься, давай не будем устраивать драму из обычного расставания? Со всеми случается. Мы выбираем, нас выбирают — как это часто не совпадает, — напевая, она вскакивает с кровати и продолжает собирать бумаги с пола. Кажется, это ксерокопии документов.