Анастасия Смогунова – Нити марионеток (страница 3)

– Вы следователь? – тихо спросила женщина, прижимая руки к груди.

– Да, Маргарита Зимняя, – коротко ответила она, выходя из машины и закрывая дверцу.

Женщина кивнула, открывая ворота.

– Проходите, – пригласила она, дрожащей рукой указывая на дом.

Внутри все выглядело так же скромно, как и снаружи. Чистая, но давно выцветшая мебель, аккуратно заправленные диваны, фотографии на стенах. В комнате пахло чем-то домашним – теплым хлебом или супом, но этот уют лишь подчеркивал тяжесть атмосферы.

– Садитесь, – предложил мужчина, указывая на стул у стола. – Спасибо, что приехали.

Маргарита села, положив блокнот на стол.

– Примите мои соболезнования, – начала она, стараясь, чтобы голос звучал мягче. – Мне нужно узнать больше о вашей дочери. Это важно для следствия.

Мать Татьяны села напротив, нервно теребя край платка.

– Танечка была… такой хорошей, – начала она, и голос ее задрожал. – Всегда доброй. Она в школе училась хорошо, никогда нас не подводила.

Мужчина, сидящий рядом, тяжело вздохнул, опустив взгляд на свои натруженные руки.

– Она помогала нам, деньги присылала. Работала бухгалтером в фармацевтической компании. Пять лет уже там была, – добавил он.

Маргарита кивнула.

– Вы говорили с ней в последнее время? Она упоминала что-то необычное, странное?

Женщина отрицательно покачала головой, но потом остановилась.

– Она стала реже приезжать, – тихо произнесла она. – Раньше каждую субботу, а потом… за три недели до этого… мы ее почти не видели.

– Она говорила почему? – уточнила Маргарита.

– Нет, – ответил отец, глядя на нее. – Когда мы спрашивали, она только улыбалась. Загадочно так. Будто что-то знала, но не хотела нам говорить.

– У нее был кто-то? Может быть, молодой человек? – осторожно спросила Маргарита.

Мать вздохнула, прикрыв глаза:

– Мы не знаем. Она ничего нам не рассказывала. Если и был, то, наверное, не хотела говорить заранее.

Отец перебил ее, заговорив хриплым голосом:

– Один раз сказала… странное что-то.

Маргарита наклонилась вперед:

– Что именно?

– Это было две недели назад, – задумался он, вспоминая. – Она сказала: «Пап, скоро все изменится. Только не спрашивай что. Просто жди».

Маргарита почувствовала, как внутри все сжалось.

– А потом?

– А потом снова улыбнулась, – продолжил он. – Как будто… радовалась чему-то. Или… – Он замялся. – Я не знаю.

– Она не приносила с собой ничего необычного? – уточнила Маргарита.

Женщина отрицательно покачала головой:

– Нет. Все как всегда. Фрукты, пироги. Она любила готовить.

Маргарита сделала пометку в блокноте и поднялась:

– Спасибо, это важно. Если вспомните еще что-то, обязательно позвоните мне.

Она протянула визитку, и женщина дрожащей рукой взяла ее.

– Найдите, кто это сделал… пожалуйста… – прошептала мать, всхлипывая.

Маргарита кивнула, чувствуя, как внутри сжимается все от боли за этих людей.

– Сделаю все возможное, – твердо пообещала она и направилась к выходу.

Выходя на улицу, она вдохнула холодный воздух и попыталась привести мысли в порядок. Слова отца Татьяны звучали в голове, будто повторяемое эхо: «Скоро все изменится…»

Маргарита возвращалась в Москву. Ее мысли все так же не могли найти покоя. Убийство Татьяны оставило в ее душе тяжелый след. Почему маньяк выбрал Красную Шапочку? Что стояло за этим жестом? Каждая деталь на месте преступления казалась символической, и она не могла отделаться от ощущения, что это все имело какое-то глубокое, даже личное значение. Она не могла позволить себе вникнуть в эти догадки слишком глубоко, но тревога, как неизбежная тень, следовала за ней.

Ее мысли вновь вернулись к тому зимнему вечеру, когда ее мир, такой, каким она его знала, разрушился в одно мгновение.

Зимний вечер, который она никогда не забудет.

Тот вечер был, как и все новогодние, наполнен запахом мандаринов и блеском елочных игрушек. В доме царил уют, а мама Анна готовила ужин. Отец, Алексей, работал в своей мастерской, а точнее, заканчивал мастерить для нее новую куклу – куклу в ярком платье, как всегда. Маргарита сидела рядом с новогодней елкой, обложенная игрушками, и играла, прижимая куклу к себе. Все было так, как должно было быть в этот праздник: семья вместе, тепло, покой.

Но потом пришли они. Эти незнакомые люди, чьи голоса она слышала через закрытую дверь.

Тот вечер был, как все остальные. Пока не раздался стук в дверь.

– Алексей, кто это? – спросила мама с тревогой в голосе.

– Не знаю, – ответил отец, и его голос прозвучал напряженно.

– Рита, иди в шкаф, быстро! – приказала мама, ее глаза метнулись по комнате. Она быстро закрыла дверь за собой и крикнула: – Не выходи, не двигайся, даже если услышишь шум!

Маргарита послушно побежала к угловому шкафу, но не могла понять, что происходит. Минуту назад мама сжимала ее в своих руках, шепча, чтобы она не выходила, не двигалась. В тот момент Маргарита увидела, как кукла, с которой она играла, осталась на полу рядом с елкой, забытая, но она не успела ее забрать, потому что мама поторопила.

Когда девочка укрылась за дверцами шкафа, она осторожно выглянула через щель. Она видела, как мама подошла к двери, как раздались шаги.

В коридоре стояло двое мужчин.

Их шаги, их разговоры, полные угроз и злобы, эхом отразились в ее детском сознании. Она не понимала тогда, что происходило.

Она услышала, как отец распахнул дверь и вступил в разговор с незнакомцами.

– Где деньги? Где ценности? – грубо спросил один из мужчин и, судя по звукам, толкнул ее отца.

– У нас ничего нет! Мы живем честно, – ответил Алексей, но Маргарита отметила, что его голос дрожит.

– Честно? – презрительно фыркнул второй мужчина. – Ты был свидетелем убийства. Убийства Андрея Львовича. Ты знал, что он не просто так умер.

Затем раздалось несколько громких выстрелов.

Маргарита, зажав рот руками, не двигалась. Молчание было пугающим. Она слышала шаги по комнате, но не осмеливалась выглядывать. Сердце колотилось, и ощущение, что что-то страшное происходило рядом, сдавливало ее грудь.

– Зачем ты взял этих кукол с собой? – Один из мужчин кивнул на целую коллекцию фигурок, отложенных на полке рядом с дверью.

– Красивые, – равнодушно ответил второй. – Дочери подарю.

Затем был еще один выстрел, и наступила тишина.

Маргарита не двигалась. Ее сердце билось так сильно, что, ей казалось, его стук был слышен в тишине. Она все еще не осмеливалась вылезти из шкафа, зная, что те люди ее заметят, если она сделает хотя бы малейший шорох. И вот она услышала, как мужчины уходят.

Она была трехлетней девочкой, не понимающей, что произошло, но уже ощущающей огромную пустоту внутри. Тела ее родителей лежали бездыханные, а коллекция кукол, с которой она так любила играть, исчезла.

Убийцы так и не были найдены. Время было беспокойное, лихие девяностые, и следствие затянулось. Детям и взрослым оставалось лишь носить в памяти те страшные воспоминания, которые никогда не забудутся.

Машина двигалась по серому, покрытому дождем Подмосковью, а мысли все не отпускали. Внутри было что-то пустое, как забытая комната, в которой давно не включали свет. Воспоминания об убитых родителях, о том, как она трехлетним ребенком пряталась в шкафу, прорывались, обжигая разум. Но она пыталась их отогнать, заставить себя думать о том, что важно сейчас, – о деле, о жертвах, о том, что ей предстоит сделать.