Анастасия Смирнова – Потанцуй со мной, дракон, или Танец дракона (страница 9)
Я тяжело вздохнула, отчетливо понимая, что скрывать от единственной верной подруги правду дальше просто бессмысленно и глупо. Рано или поздно всё это элитарное грязное белье всё равно всплывет наружу, особенно с учетом того, как Райан, его окружение и его ревнивые драконицы любят подливать масла в этот разгорающийся огонь.
— Идем к дальним столам, Мина, — тихо сказала я, направляясь к самому уединенному, темному уголку у окна. — Садись, доставай чистый пергамент и бери перо. Я расскажу тебе длинную историю о том, как один очень самонадеянный высший дракон решил, что может купить мою свободу. И почему он очень, очень сильно об этом пожалеет.
Мы устроились в самом дальнем, изолированном алькове библиотеки, который был надежно скрыт от любых посторонних глаз плотной, тяжелой завесой из свисающих с верхних ярусов старинных пыльных гобеленов с изображениями битв. За узким витражным окном уже начали стремительно сгущаться вечерние сумерки, и парящие под потолком магические светляки послушно опустились чуть ниже, освещая наш деревянный стол мягким, ровным золотистым сиянием.
Мина дрожащими руками положила перед собой чистый лист пергамента, машинально обмакнула гусиное перо в чернильницу, но так и замерла на месте, не сводя с меня своих расширенных, полных благоговейного ужаса зеленых глаз.
Я говорила очень тихо, практически одними губами, но каждое мое слово падало в мертвую тишину библиотечного алькова, словно тяжелый кованый камень. Я без утайки рассказала ей всё, не скрывая ни единой постыдной или пугающей детали:
О душном, пропитанном фальшью воздухе Бала Судьбы и том самом первом, пронизывающем взгляде горящих янтарных глаз ректора, от которого в легких мгновенно перехватило дыхание.
О нашем безумном танце, который с первого шага был больше похож на безжалостное ментальное сражение, где каждое движение являлось вызовом.
О внезапном, пугающем ночном визите лорда АрКсандера в наш скромный, обедневший загородный дом.
И, наконец, о проклятом брачном контракте, намертво скрепленном каплей моей собственной крови, и моем личном обещании превратить его тихую жизнь в невыносимую, адскую пытку.
Когда я наконец закончила свой рассказ, Мина медленно, со свистом сдавленно выдохнула и со стуком отложила перо в сторону, так и не написав на листе ни единой строчки. На самом кончике гусиного пера набухла, задрожала и сорвалась вниз тяжелая чернильная капля, мгновенно впитавшись в пергамент.
— Во имя всех спящих и бодрствующих вулканов — едва слышно прошептала она, прижимая ладони к своим пылающим от шока щекам. — Элизабет, ты хоть каплей своего разума понимаешь, что ты наделала? Ты в открытую бросила смертельный вызов самому сильному, жестокому и влиятельному из ныне живущих огненных драконов империи!
— Он сам без приглашения пришел в мой дом и потребовал от меня невозможного, — я упрямо, до боли скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула. — Я лишь согласилась играть по его правилам, но навязала свои жесткие условия.
— Да ты просто не понимаешь его истинной природы! — Мина в панике подалась вперед через стол, и ее растрепанные рыжие кудри рассыпались по бумагам. — Высший брачный контракт на крови — это для драконов не просто юридическая бумажка из канцелярии. Для них это древнейший, священный магический ритуал. Он на фундаментальном уровне связал твою человеческую ауру со своей стихией. И если Райан вбил себе в голову, что именно ты станешь его ментальным якорем, он никогда в жизни не отступится. Райан АрКсандер вообще не знает слова «нет». В столичных хрониках писали, что во время последнего страшного восстания на Северных Пустошах он в одиночку, без армии, дотла сжег тридцатитысячное войско мятежников просто потому, что они посчитали себя вправе отказаться сложить оружие по его первому требованию. А ты ты умудряешься угрожать ему прямо в его ректорское лицо!
«Значит, я стану первой тварью в этой империи, которая научит его ломать зубы об это короткое слово», — мстительно и холодно подумала я.
Однако вслух я ничего говорить не стала, чтобы еще больше не пугать и без того находящуюся на грани истерики подругу.
— Ладно, — я решительно придвинула к себе тяжелый, пахнущий старой кожей свиток в серой обложке и резко потянула за шелковый шнурок. — Давай оставим лорда-ректора с его амбициями в покое. У нас есть конкретное учебное задание, и я принципиально не собираюсь давать ему ни малейшего повода придраться к моей успеваемости. Что там пишут в этих древних, хваленых трактатах?
Свиток с сухим, тихим шорохом развернулся на столе, обнажив плотный, слегка шероховатый пергамент, сплошь исписанный убористым, витиеватым и старинным почерком. Чернила от времени приобрели глубокий, темно-коричневый оттенок, но стоило моим пальцам коснуться первых строк текста, как над бумагой вспыхнуло слабое, серебристое свечение магического перевода. Слова древнего наречия сами собой начали складываться в четкие образы в моей голове.
Мы с Миной синхронно склонились над текстом, до боли в глазах вчитываясь в строки, которые раскрывали самую интимную и пугающую суть драконьей биологии. И чем дальше я продвигалась по тексту, тем сильнее холодела моя кожа под сукном мантии.
Трактат гласил три фундаментальные вещи:
Природа пламени: Истинный первородный огонь высших драконьих родов напрямую питается их сильными эмоциями — первобытным гневом, страстью, ревностью и собственническим инстинктом. Чем сильнее дракон как маг, тем труднее ему с годами удерживать своего внутреннего ящера внутри хрупкой человеческой оболочки.
Роль Ментального Якоря: Человек с редчайшим активным даром «отрицания» не просто механически гасит чужой огонь. Он работает как идеальный живой сосуд, способный безболезненно и без вреда для себя впитывать излишки разрушительной драконьей ярости, преобразуя ее в спокойную, созидательную силу.
Связь крови: Если Ментальный Якорь искренне отвергает своего дракона на ментальном уровне, насильно навязанная связь начинает приносить обоим перманентную физическую боль и истощение. Но если Якорь принимает пламя дракона абсолютно добровольно, их магии сливаются воедино, делая дракона практически неуязвимым для внешних атак богом.
— Смотри, смотри вот сюда, — Мина испачканным в чернилах пальцем ткнула в самый низ развернутого свитка, где текст шел красным цветом. Ее голос заметно дрожал от волнения. — «Ментальный Якорь не может быть подчинен грубой силой или ментальным давлением. Покорность, вырванная страхом или угрозами, неизбежно отравляет драконье пламя, превращая его в яд. Лишь искренняя, добровольная отдача усмиряет зверя окончательно».
Я медленно откинулась на спинку жесткого деревянного стула, невидящим взглядом глядя на причудливые, танцующие на стенах базальтового алькова тени от чаш с пламенем.
Вот оно что. Вот почему этот хитрый ящер дал мне в контракте целых три года форы. Вот почему в тексте соглашения отдельным, жирным пунктом было прописано абсолютное отсутствие физического или магического принуждения с его стороны. Райану АрКсандеру не нужна была просто покорная жена, статусная кукла или сломленная рабыня в постели. Ему жизненно необходимо было получить мое добровольное согласие, мою искреннюю, чистую привязанность к его персоне — иначе вся его затея с этим браком теряла для его пламени всякий практический смысл. Он изначально намеревался планомерно обольстить меня, сломить мое гордое сопротивление своей фальшивой заботой, неограниченной властью и пугающим мужским обаянием. Обсидиановый камень, подброшенный утром на мой стол, был лишь первым, примитивным ходом в этой сложной шахматной партии.
— Он свято думает, что сможет меня легко приручить, — медленно, словно пробуя каждое слово на вкус, негромко произнесла я в темноту алькова. — Заставить меня поверить, что он мне искренне нужен.
— А что, если в итоге так и будет? — робко, едва слышно спросила Мина, глядя на меня исподлобья из-под своей рыжей челки. — Элизабет, он ведь действительно невероятный, великий. Абсолютно все девчонки в нашей академии только о нем тайком и вздыхают на переменах. Он неприлично богат, красив как истинный бог разрушения, силен, и он среди сотен других выбрал именно тебя.
— Пусть выбирает себе кого угодно в своих Огненных Землях. Я не вещь и не редкий артефакт, который можно забронировать на три года вперед, — я резко, со стуком придвинула к себе чистый лист плотного пергамента и решительно обмакнула гусиное перо в чернильницу. — Пиши, Мина, не отвлекайся. Завтра утром мы сдадим профессору Бронзу и нашему многоуважаемому лорду-ректору такие аналитические эссе, от которых у них обоих задымятся их чешуйчатые уши. Я лично разнесу всю их вековую драконью теорию «добровольного слияния» в пух и прах с точки зрения человеческой логики.
Мы просидели в душном алькове библиотеки до самого официального академического отбоя. Мои пальцы смертельно затекли от непрерывного, яростного письма, а глаза нещадно щипало от тусклого, дрожащего света парящих магических светляков, но я чувствовала внутри странное, дикое ментальное удовлетворение. Мое эссе получилось дерзким, безупречно логичным и холодным, как лезвие боевого кинжала. Я аргументированно, пункт за пунктом, доказывала на пергаменте, что любая связь, изначально построенная на эгоистичной необходимости одного существа паразитически использовать ресурсы другого, априори обречена на экзистенциальный крах и ведет к неизбежному разрушению личности Якоря.