Анастасия Смирнова – Потанцуй со мной, дракон, или Танец дракона (страница 10)

Когда мы наконец вышли из душных, пахнущих вековой пылью архивов в прохладные, длинные переходы академии, замковые башенные часы как раз глухо пробили полночь — густой, медный, вибрирующий звон тяжелыми волнами прокатился по всем пустующим этажам.

Коридоры были абсолютно пустынны, студентов не было видно. Только редкие масляные факелы в железных зажимах на стенах тихо, монотонно потрескивали, отбрасывая на серые каменные плиты пола длинные, причудливые и пугающие тени. Мы с Миной шли быстрым шагом и в полном молчании, будучи слишком измотанными физически для каких-либо разговоров.

Но стоило нам наконец повернуть за угол и войти в темное жилое крыло первокурсников, как я внезапно замерла на месте, словно наткнулась на невидимую стену. Воздух здесь, в узком коридоре у жилых комнат, неуловимо, но резко изменился. Он стал сухим, горячим и плотным. В нос отчетливо ударил знакомый запах озона, паленого янтаря и терпкого дорогого табака.

Прямо у дубовой двери моей триста одиннадцатой комнаты, небрежно скрестив руки на груди и лениво прислонившись широкой спиной к вековой каменной кладке, стояла высокая, массивная темная фигура.

Райан.

Сегодня на нем не было его официальной, подавляющей ректорской мантии с золотыми цепями. Он был одет лишь в тонкую, облегающую черную рубашку из дорогого шелка, верхние три пуговицы которой были нарочито расстегнуты, обнажая крепкую шею и ключицы. В полумраке ночного коридора его глаза не были человеческими — его вертикальные янтарные зрачки светились ровным, пугающим и гипнотическим золотым светом первобытного хищника, который терпеливо и до конца дождался свою законную добычу.

Глава 6: Чернила и Пламя.

Мина издала тихий, судорожно-сдавленный звук, до боли похожий на писк смертельно напуганной полевой мыши, и мертвой, панической хваткой вцепилась тонкими пальцами в плотный рукав моей серой мантии. Вся ее былая безрассудная решимость, которой она хвасталась в безопасном алькове библиотеки Опаленых Свитков, улетучилась без следа под этим тяжелым, золотистым взглядом.

— Иди к себе в комнату, Мина, — одними губами, практически не шевелясь и стараясь не делать ни одного резкого, провоцирующего движения, выдохнула я. — Живо.

— Но Эл — ее зубы, покрывшись мелкой дрожью, буквально выбивали дробь от первобытного страха, который волнами исходил от замершего в полумраке мужчины.

— Иди, — я мягко, но максимально настойчиво, палец за пальцем, оторвала ее ледяные, дрожащие пальцы от сукна своей мантии и слегка подтолкнула к соседней двери.

Рыжеволосая драконица бросила на монументальную темную фигуру ректора последний панический взгляд, пробормотала под нос что-то абсолютно нечленораздельное и, судорожно прижимая к груди похудевшую холщовую сумку с учебными записями, юркнула в свою спальню. Она торопливо, со скрежетом задвинула за собой тяжелый железный засов. Сухой, резкий звук упавшего металла раскатистым эхом отдал в пустом ночном коридоре жилого крыла.

Мы остались абсолютно одни.

Райан не шелохнулся ни на миллиметр. Он продолжал неподвижно стоять у косяка моей двери, лениво скрестив мощные руки на груди. Тонкая, дорогая ткань его черной рубашки заметно натягивалась на широких рельефных плечах при каждом размеренном вдохе, а расстегнутые верхние пуговицы открывали вид на смуглую кожу шеи. Там, у самого основания ключиц, я заметила едва уловимое, гипнотическое мерцание золотистых микрочешуек — верный знак того, что первобытный дракон внутри него сейчас бодрствует и очень внимательно, сквозь призму хищных инстинктов, наблюдает за каждым моим вздохом.

— Академический комендантский час начался ровно сорок минут назад, адептка Валуа, — его низкий, бархатистый голос прозвучал в тишине с той самой вибрирующей, рокочущей ноткой, от которой тонкие волоски на моих руках мгновенно встали дыбом. — Для человека, который еще вчера клятвенно обещал устроить мне персональный ад на земле, вы на удивление беспечно пренебрегаете правилами собственной безопасности. В этих древних базальтовых коридорах по ночам бродят далеко не только безобидные тени.

Я изо всех сил крепче перехватила кожаный ремешок своей сумки, физически чувствуя сквозь ткань тяжесть написанного в библиотеке эссе, и сделала уверенный, смелый шаг вперед — прямо навстречу этому обжигающему, сухому жару, который осязаемыми волнами расходился от его сильного тела.

— Я была в центральной библиотеке, лорд АрКсандер. Исключительно выполняла ваше личное задание. Дотошно изучала древние трактаты, чтобы завтра на паре порадовать вас безупречным, глубоким пониманием предложенной темы.

Я остановилась ровно в двух шагах от него. Ближе подходить было тяжело даже на физическом уровне — воздух вокруг Райана сейчас пах настоящей предгрозовой бурей, озоном и раскаленным пустынным песком. Дышать в этом невидимом мареве с каждым мгновением становилось всё труднее.

Он медленно, с кошачьей грацией отлепился от каменной стены. Его огромный рост и широкие плечи подавляли, заполняя собой всё пространство узкого прохода. Мне приходилось высоко, до предела задирать подбородок, чтобы просто смотреть прямо в его полыхающие глаза.

— Ты слишком бледная, Элиза, — внезапно сменив холодный официальный тон на пугающе тихий, непозволительно личный, произнес он.

Его большая, горячая ладонь внезапно поднялась и невесомо, едва касаясь, скользнула по моей левой щеке. От этого мимолетного прикосновения по коже мгновенно пробежали обжигающие, покалывающие мурашки, а сердце в груди предательски и громко пропустило удар. Большой палец Райана медленно, с пугающей нежностью очертил линию моей скулы, смахивая невидимую пылинку.

— Ты не воспользовалась обсидиановым камнем сегодня, — это был не вопрос, а глухое, недовольное утверждение. В глубине его золотых глаз на секунду мелькнула опасная вспышка раздражения. — Твой внутренний магический резерв не восстановлен даже до половины. Тот щит отрицания, который ты столь самонадеянно поставила на полигоне против огненного шара, выпил из тебя слишком много жизненных сил.

— Мои магические силы и мое здоровье — это исключительно моя забота, господин ректор, — я резко дернула головой в сторону, сбрасывая его тяжелую ладонь, хотя внутри всё сжалось от внезапной, болезненной потери этого обжигающего тепла. — Я не собираюсь принимать от вас никакие подачки. Ни редкие камни, ни ваше мнимое снисхождение.

Райан коротко, хрипло рассмеялся, и в этом гортанном звуке было столько первобытной, чисто хищной и собственнической нежности, что мне впервые стало по-настоящему страшно. И страшно не его самого, а своей собственной, неконтролируемой телом реакции на его близость.

— Это не подачка, моя маленькая колючая леди. Это долгосрочная, стратегическая инвестиция, — он наклонился ко мне так близко, что его горячее дыхание с привкусом табака коснулось моих губ. — Ты нужна мне абсолютно живой, здоровой и полной сил. Береги себя, Элиза. Потому что если ты завтра упадешь в голодный обморок от истощения посреди двора, мне придется лично, на глазах у всей академии носить тебя на руках. Спокойной ночи, адептка.

Он плавно отстранился, развернулся на каблуках и стремительно зашагал прочь по длинному темному коридору. Густая ночная тьма, казалось, почтительно и послушно расступалась перед его высокой фигурой. Я еще долго стола, намертво прижавшись спиной к прохладному дереву двери своей комнаты, и судорожно пыталась выровнять рваное дыхание, пока гулкие, размеренные шаги лорда-ректора окончательно не затихли в лабиринтах академии.

Следующий учебный день начался с угнетающего, свинцового неба. Вековые вулканы, плотным кольцом окружающие тектоническую котловину академии «Драконис», недовольно курились густым, жирным серым дымом, а в сухом воздухе отчетливо висел горький привкус свежего пепла.

После быстрого завтрака в общей столовой наша группа вновь послушно собралась в огромном, продуваемом ветрами Амфитеатре Древних Свитков. На этот раз лекцию вел профессор Бронз — невероятно тучный, пожилой и покрытый шрамами дракон из консервативного клана Черной Скалы. Он говорил настолько медленно, монотонно и хрипло, что добрая половина измученных первокурсников откровенно клевала носом на парты уже на пятнадцатой минуте его повествования.

В самом конце занудного занятия староста курса быстро собрал наши пергаменты с эссе. Когда я отдавала в его руки свой туго свернутый свиток, намертво перевязанный грубой суровой ниткой, внутри меня шевельнулось мрачное, злорадное удовлетворение. Мой текст был настоящей ментальной бомбой замедленного действия, подложенной под авторитет ректора.

Развязка этой тихой провокации наступила куда быстрее, чем я вообще могла предположить. Едва мы с Миной вышли во внутренний мощеный двор, искренне собираясь быстро перекусить перед сложной практикой по алхимии, как дорогу нам резко преградил высокий, неестественно худой и бледный секретарь ректора, одетый в безупречную черную суконную ливрею с золотым шитьем.

— Адептка Валуа, — его механический голос неприятно скрипел, как несмазанная дверная петля. — Верховный лорд АрКсандер ожидает вас в своем рабочем кабинете. Немедленно. Пройдемте со мной.

Мина мгновенно побледнела, став в цвет штукатурки, и до боли сжала мою ладонь.