Анастасия Смирнова – Потанцуй со мной, дракон, или Танец дракона (страница 8)

Глава 5: Пыль веков и серебряные искры.

Высокий коридор Южного крыла встретил нас оглушительным, хаотичным гомоном сотен студенческих голосов, раскатистым эхом разносившимся под мрачными, закопченными сводами из грубо отесанного темного базальта. Плотные потоки студентов толкались, задевая друг друга плечами, лихорадочно спешили на следующие лекционные пары, шумно обменивались первыми впечатлениями от утренних занятий и бурно спорили о суровости преподавателей.

Мина, хвала всем древним богам, была слишком увлечена тем, чтобы маневрировать в этой бурлящей, разношерстной толпе и ненароком не попасть под тяжелый, покрытый жесткой чешуей хвост какого-нибудь зазевавшегося старшекурсника из земляного клана. Она двигалась быстро, испуганно оглядываясь по сторонам, так что интимного, обжигающего шепота лорда-ректора над моим ухом она, к счастью, не услышала.

— Скорее, Эл, шевели ногами! Если мы прямо сейчас не поторопимся, все до единого нужные свитки и учебные трактаты в центральной библиотеке безжалостно разберут эти чешуйчатые коршуны с верхних курсов! — Мина мертвой хваткой вцепилась в мою руку, увлекая за собой вниз по крутой, винтовой лестнице, массивные каменные ступени которой были стерты за столетия тысячами ног до зеркального, скользкого блеска.

Я послушно шла за ней, механически переставляя ноги, но мои мысли всё еще безнадежно оставались там, в душном лекционном зале амфитеатра. Бархатные слова Райана о «ментальном якоре» и «непокорной человеческой душе» засели в голове глубокой, болезненной занозой. Он знал. Знал до мельчайших подробностей, что я не сломаюсь под его давлением, и, кажется, именно это упрямое сопротивление его больше всего и развлекало. Что ж, если господин верховный лорд Огненных Земель так сильно хочет поиграть с первобытным огнем, ему придется на собственном опыте вспомнить, что от любого, даже самого яркого пламени в итоге остаются лишь холодные, серые угли.

Мы торопливо миновали длинную, мрачную галерею, украшенную монументальными портретами прежних руководителей академии — суровых, хищных мужчин и женщин с вертикальными разрезами янтарных и ледяных глаз, — и остановились перед монументальными, двухстворчатыми дверями из мореного дуба, наглухо обитыми толстыми листами потемневшей от времени и покрытой патиной зеленоватой меди.

Библиотека Опаленных Свитков больше напоминала грандиозный, величественный подземный собор, чем простое книгохранилище:

Стеллажи: Огромные, высотой в несколько человеческих ростов, выполненные из мореного черного дерева, они уходили в глубокую, непроглядную тень под самым сводчатым потолком. Тяжелые полки буквально ломились от бесчисленных фолиантов, пожелтевших кожаных папок и кожаных тубусов со старинными свитками.

Лестницы: Между стеллажами бесшумно, словно призраки, перемещались легкие деревянные лестницы на колесиках, удерживаемые на весу и направляемые лишь слабой, потрескивающей бытовой магией.

Освещение: Огромные стрельчатые витражные окна пропускали внутрь приглушенный, тревожный багрово-серый свет от близлежащих дымящих вулканов. Этот свет причудливо смешивался с тусклым, ровным сиянием парящих в воздухе небольших светляков — заключенных в стеклянные сферы искр.

Внутри этого книжного царства царила строгая, почти религиозная тишина, нарушаемая лишь редким, сухим шорохом переворачиваемых страниц пергамента и скрипом гусиных перьев. Пахло здесь сухой степной травой, старой дорогой кожей, пчелиным воском, пылью веков и едва уловимым, покалывающим шлейфом свежего утреннего озона.

— Нам нужен дальний третий сектор, — едва слышно шепнула Мина, сверяясь со своими хаотичными записями на клочке бумаги. — Исторические трактаты, генеалогия кланов и глубокие исследования крови. Идем скорее, пока там никого нет из отличников.

Мы углубились в узкий, прохладный лабиринт высоких стеллажей. Я медленно вела подушечками пальцев по шершавым корешкам старинных книг, физически чувствуя, как от некоторых из них исходит слабое, покалывающее кожу тепло — верный знак того, что на обложки наложены древние защитные заклинания от пожаров, сырости и воров.

Наконец, нужная полка на самом нижнем ярусе была найдена. Трактат «О слиянии человеческой крови и драконьего начала» оказался увесистым, толстым свитком, аккуратно завернутым в плотную серую кожу с тиснением в виде ящера. Мина с торжествующим, тихим вздохом вытянула один экземпляр для себя, а я потянулась за вторым, оставшимся в самой глубине темной полки.

— Знаешь, адептка Валуа, тебе невероятно идет эта скромная серая мантия из грубого сукна. В ней ты выглядишь куда более опасной и непредсказуемой, чем в том приторно сверкающем шелковом платье на королевском балу.

Я сильно вздрогнула от неожиданности и резко, всем корпусом оборачиваясь назад, прижала свиток к груди.

Из густой тени соседнего стеллажа, непринужденно прислонившись широким плечом к деревянной стойке, вышел лорд Валериус Торн. Сегодня глава Тайной Канцелярии выглядел на удивление по-домашнему, лишенный своего официального лоска: верхние пуговицы его темно-синей тренировочной куртки были небрежно расстегнуты, серебристо-белые волосы слегка растрепаны ветром, а в руке он держал крупное, спелое зеленое яблоко, от которого только что с аппетитным хрустом откусил приличный кусочек. Его льдисто-голубые глаза лучились искренним, ничем не скрываемым весельем.

Мина рядом со мной мгновенно вытянулась в струнку, прижала свои записи к груди и, кажется, вообще забыла, как дышать в присутствии высшего лорда.

— Лорд Торн, — я сделала глубокий вдох, стараясь сохранить на лице максимум невозмутимости. — Не знала, что действующий глава Тайной Канцелярии империи коротает свое редкое свободное время среди пыльных, забытых свитков.

— О, я всего лишь ищу здесь крупицы вдохновения, — Валериус задорно подмигнул испуганной Мине, отчего та в одно мгновение густо, до багровы покраснела до самых кончиков ушей. — Ну и, признаться честно, мне было дико любопытно. Наш угрюмый, вечно занятой ректор сегодня весь утренний совет великих кланов провел с таким выражением лица, будто ему в любимый утренний компот подсыпали сушеных болотных жаб. А потом он бросает важнейшие государственные дела, летит в амфитеатр и идет лично читать лекцию сопливым первокурсникам. Небывалое, феноменальное событие в истории академии! И как-то слишком странно и подозрительно это совпало с твоим официальным появлением в «Драконисе», Элиза.

Он сделал один короткий шаг ближе ко мне, понизив свой голос до заговорщицкого, интимного шепота. От воздушного дракона пахло морозной свежестью, горным ветром, дорогой кожей и спелым яблоком.

— Я ведь в мельчайших деталях знаю о вашем предсмертном контракте, — тихо, без намека на былую иронию произнес он, и его улыбка стала серьезной, даже жесткой. — Райан — мой лучший и единственный близкий друг с юношеских времен, и я крайне редко вижу, чтобы этот холодный прагматик совершал настолько импульсивные, безумные поступки под влиянием момента. Он свято уверен, что полностью приручит твой строптивый характер за эти жалкие три года.

— Пусть попробует, — так же тихо, контролируя каждый тон, ответила я, глядя прямо в его бездонные льдистые глаза. — Зубы себе обломает о мой характер.

Валериус на секунду замер от моей дерзости, удивленно приподняв идеальную бровь, а затем тихо, искренне и раскатисто рассмеялся, изящно прикрыв рот ладонью в перчатке, чтобы не нарушать строгую тишину библиотеки.

— Клянусь всеми вышними небесами и ветрами, ты мне нравишься всё больше и больше, девочка! — отсмеявшись, полушепотом произнес он. — Раш слишком сильно привык, что абсолютно все вокруг трепещут и бледнеют при одном его появлении. Ему жизненно полезно получить хороший, болезненный щелчок по его заносчивому носу. Но будь максимально осторожна, Элизабет. Драконий первородный огонь — это не просто красивая метафора из баллад. Когда Райан по-настоящему злится или чересчур увлекается процессом охоты, он напрочь забывает о любых тормозах и жалости. Если тебе вдруг понадобится реальная помощь, или если этот чешуйчатый тиран совсем перегнет палку в своей заботе — ты всегда знаешь, где искать мастера боевых искусств. Воздушные кланы во все времена ценили хорошую, чистую независимость.

— Спасибо за искреннее предупреждение, лорд Торн, — искренне, без фальши поблагодарила я его. — Но я предпочитаю справляться со своими проблемами сама.

— Даже не сомневаюсь в твоих силах после вчерашнего щита, — Валериус откусил еще кусочек яблока, хитро прищурился и плавно отступил обратно в густую тень стеллажей. — Удачи с изучением трактата. Райан всегда проверяет самостоятельные работы первокурсников лично и органически терпеть не может банальных, зазубренных мыслей. Покажи ему на бумаге, на что способна холодная человеческая логика.

Он буквально растаял в полумраке между книжными полками так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь легкий, прохладный ветерок, едва заметно колыхнувший полы наших серых мантий.

Мина наконец-то смогла судорожно выдохнуть застоявшийся в легких воздух и мертвой хваткой схватила меня за предплечье:

— Эл Ты Ты сейчас разговаривала с самим главой Тайной Канцелярии империи так, будто он твой старый приятель по столичным балам! И что, во имя бездны, за контракт?! Какое, к черту, приручение?! О чем таком страшном он сейчас говорил?!