Анастасия Смирнова – Потанцуй со мной, дракон, или Танец дракона (страница 5)

Я решительно взмахнула рукой, гася этот свет с помощью легкого импульса своей проснувшейся магии отрицания. Тепло попрощавшись с ушедшей к себе Миной, я рухнула в постель. Едва моя голова коснулась жесткой перьевой подушки, я провалилась в глубокий, тяжелый сон без сновидений. Война была объявлена, и мне требовались силы.

Глава 3: Испытание пеплом и ветром.

Утро не просто пришло — оно бесцеремонно ворвалось в полумрак моей триста одиннадцатой комнаты низким, утробным, вибрирующим гулом колоссального медного гонга. Этот звук, рожденный где-то в недрах ректорской башни, обладал странной акустической магией: он не бил по барабанным перепонкам, а проникал глубоко под самую кожу, заставляя кости мелко вибрировать, а остатки сна — мгновенно испаряться.

Я резко села на кровати, тяжело дыша. За узким, стрельчатым окном, лишенным привычных столичных гардин, только-только занимался бледный, нерешительный рассвет. Небо над Драконьим Кряжем окрасилось в холодные, пронзительные нежно-лиловые и пепельные тона, а из дымящихся жерл трех далеких вулканов лениво выползали свежие струи антрацитового дыма.

Проглотив стон усталости, я поднялась и подошла к кованому умывальнику. Вода в фаянсовом кувшине за ночь подернулась тончайшей, хрупкой корочкой льда. Разбив её пальцами, я плеснула ледяную жидкость в лицо. Острая стужа мгновенно обожгла кожу, стирая усталость и возвращая мыслям кристальную ясность.

Облачение в форму заняло не более пяти минут. Серая мантия из плотного, тяжелого сукна, которая вчера показалась мне грубой каторжной робой, на поверку оказалась шедевром практичности. Ткань, слегка колючая на ощупь, пахла сухой лавандой и шерстью. Она безупречно держала тепло, не стесняла движений благодаря глубоким складкам и надежно защищала от промозглого утреннего сквозняка, который свирепым хозяином гулял по бесконечным каменным переходам академии. Волосы я перехватила у затылка и туго заплела в строгую косу, закрепив её простой кожаной лентой — никаких шпилек, кружев или капризных локонов, которые могли бы помешать мне в этой новой, суровой реальности.

В Большой Трапезной, со сводов которой свисали тяжелые кованые люстры с сотнями тускло горячих свечей, уже стоял невообразимый, улейный гвалт. Сотни голосов сливались в единый гул, перекрываемый звоном металлических кубков и стуком тяжелых приборов. Длинные дубовые столы, потемневшие от времени и покрытые шрамами от пролитых алхимических зелий, буквально ломились от простой, но сытной и калорийной монастырской еды.

Мы с Миной, которая в своей слишком большой мантии выглядела как взъерошенный воробей, торопливо заняли места с самого края стола, поближе к массивным выходным дверям. Нам обеим очень не хотелось привлекать излишнее внимание старшекурсников. Те вели себя вызывающе вольготно: молодые драконы из высших каст то и дело демонстрировали друг другу бытовую магию. Справа от нас родовитый огненный ящер ленивым щелчком пальцев заставил вспыхнуть малым багровым пламенем остывающий чай в своем кубке, а чуть дальше сухопарая девица из воздушников забавлялась тем, что заставляла массивные серебряные солонки левитировать в трех дюймах над столом, выписывая замысловатые пируэты.

Наш завтрак, разложенный по тяжелым оловянным тарелкам, был непривычно калорийным для изнеженной столичной графини, но аромат от него шел умопомрачительный:

Густая овсяная каша, сваренная на жирном молоке и щедро политая тягучим, ароматным диким медом с легким привкусом горного вереска.

Плотный свежеиспеченный хлеб с поджаристой, хрустящей корочкой, к которому прилагались толстые ломти желтого, солоноватого сыра с пряными травами.

Горячий травяной взвар в глубоких кружках, который пах перечной мятой, терпкими можжевеловыми ягодами и чем-то неуловимо горьковатым — магия этого напитка действовала мгновенно, проясняя сознание лучше любого столичного кофе.

— Так, давай посмотрим, что за круги ада нам приготовили на сегодня, — Мина лихорадочно развернула узкий свиток плотного пергамента с расписанием, едва не окунув его бахрому в плошку с медом. — Ага Первой парой стоит «Теория магических потоков и узлов» в Главной башне. Скука смертная. Затем «История древних драконьих родов» у старого профессора Шарля а после обеда О, великие предки, только не это.

Рыжая бестия побледнела так стремительно, что её многочисленные золотистые веснушки на носу и скулах в одно мгновение стали казаться искусственно нарисованными темной охрой.

— Что там такое, Мина? — я спокойно заглянула через её плечо, сверяя выданный мне свиток с её расписанием. Угловатые черные руны сложились в четкую фразу.

— «Основы боевого взаимодействия и самообороны», — едва слышно, одним губами прошептала подруга, сглотнув вставший в горле ком. — Практическое занятие на Полигоне Пепла. И ведет его лорд Валериус Торн лично. Старшекурсники в общежитии вчера шептались, что на его первых уроках первокурсники-люди стабильно падают в обморок от ментального давления. Он органически терпеть не может слабости и не прощает человеческого происхождения.

— Значит, сделаем всё, чтобы не упасть и не доставить ему такого удовольствия, — хмыкнула я, решительно допивая обжигающий, мятный взвар до самого дна. — В конце концов, мы приехали сюда грызть науку, а не падать в реверансах перед высокомерными ящерами.

После полудня бледное солнце наконец пробило пелену туч и щедро залило внутренний двор академии, но на самом Полигоне Пепла всё равно царил пронизывающий, зябкий холод. Арена представляла собой колоссальный амфитеатр под открытым небом, вырубленный прямо в основании черной базальтовой скалы. Высокие трибуны, мрачными уступами уходящие вверх, отсекали любые солнечные лучи. Земля здесь не знала травы — она была усыпана толстым, в три пальца, слоем темно-серого вулканического шлака и мелкой крошки, которая с сухим, зловещим хрустом сминалась под жесткими подошвами наших сапог.

Наша учебная группа — около тридцати испуганных первокурсников, среди которых хрупкие люди жались друг к другу, а молодые, физически развитые драконы стояли обособленно, скрестив руки на груди — напоминала овечье стадо перед стрижкой. Мы замерли в самом центре пепельного круга.

Лорд Валериус Торн появился ровно в ту секунду, когда над долиной разнесся чистый, вибрирующий звон башенного колокола. Сегодня на мастере боевых искусств не было длинной академической мантии. Он сменил её на глухой тренировочный костюм из тонкой, безупречно выделанной кожи глубокого темно-синего цвета. Кожаная куртка плотно облегала его широкие плечи, литую грудь и узкие бедра, не скрывая ни одного движения тренированного тела. Его короткие серебристо-белые волосы были небрежно зачесаны назад, открывая высокий лоб, а в пронзительных льдисто-голубых глазах плясали опасные, искрящиеся огоньки.

— Добро пожаловать в мой личный, сертифицированный филиал преисподней, птенцы, — его голос, усиленный встроенной в стены магией эха, раскатисто разнесся над полигоном.

Валериус неторопливо, с ленивой грацией хищного барса прохаживался перед строем, заложив руки в кожаных перчатках за спину.

— Здесь, на этом пепле, вы прямо сейчас забудете о напыщенных титулах ваших лордов-отцов и толщине золотых кошельков ваших матушек-графинь. Здесь всё это — мусор. Имеет значение только два параметра: скорость вашей нейронной реакции и ваша первобытная воля к выживанию.

Он резко, как вкопанный, остановился. Налетевший со стороны вулканов ветер взметнул полы его синей куртки, обнажив рукояти парных стилетов на поясе.

— Магия в реальном бою — это не красивые, безобидные искры из пальцев для развлечения дам на балах. Это чистая, концентрированная смерть. Оружие. И чтобы им владеть, вы обязаны научиться чувствовать опасность каждой клеткой своего тела, каждым волоском на коже. Мне нужен доброволец для демонстрации. Живо.

В толпе первокурсников мгновенно воцарилась гробовая, звенящая тишина. Словно по команде, вся шеренга дружно сделала синхронный шаг назад. Все, кроме меня и еще одного щуплого парнишки-человека из южных провинций, который просто застыл от ужаса. Мы вдвоем оказались лицом к лицу с мастером.

Взгляд лорда Торна мгновенно, точно стрела баллисты, зафиксировался на моей скромной фигуре. Его тонкие губы растянулись в широкой, предвкушающей и пугающей улыбке.

— О леди Элизабет де Валуа. Какая поразительная, редкая удача. Выходите в центр тренировочного круга.

Я почувствовала, как побелевшая от паники Мина судорожно, мертвой хваткой вцепилась в край моей мантии, но я мягко, но решительно высвободила шерстяную ткань из её онемевших пальцев. Выпрямив спину и высоко вскинув подбородок, я сделала пять размеренных шагов вперед по хрустящему шлаку, остановившись ровно в десяти шагах от преподавателя. Сердце колотилось где-то в районе горла, но внешне я оставалась спокойной, как мраморная статуя.

— Вы ведь прекрасно осведомлены, лорд Торн, что во мне нет ни капли драконьей крови? — спокойно, контролируя каждый выдох, произнесла я. — И даже базовые человеческие заклинания из академического курса мне пока недоступны.

— Знаю, — коротко кивнул Валериус, опасно прищурив свои льдистые глаза. — Но наш многоуважаемый лорд-ректор в приватной беседе упомянул вашу весьма... специфическую предрасположенность к магии отрицания. И я хочу лично увидеть, как инстинкты вашей спящей крови отреагируют на прямую, неприкрытую угрозу жизни. Защищайтесь, адептка!