Анастасия Смирнова – Неуклюжая магичка. Зов приключений! (страница 7)

Бой длился недолго. Тени были сильны, но Вельзевуб, превратившись в огненного демона, выжег их серповидным хвостом. Хранительница исчезла, бросив: «Ты лишь отсрочила неизбежное».

Утром тени вернулись к людям. Но Бартоломью нашёл в кузнице записку: «Он проснётся снова».

– Кто? – спросила я Вельзевуба, разглядывая обгоревший серп.

– Тот, чьё имя нельзя называть, – он лизал обожжённую лапу. – Бог, которого тени считают отцом. Тот, кто был до Безмолвия.

– И как его остановить?

– Не знаю. Но, – он прыгнул мне на плечо, – если его слуги уже здесь, скоро мы это узнаем.

P.S. В Айсмоне снова тихо. Но теперь, когда я вижу, как дети играют в пятнашки, а их тени смеются вместе с ними, я понимаю – граница между мирами истончилась. Хранительница не ошиблась: разрушение Печати разбудило нечто большее. А ещё… Вельзевуб украл серп. Говорит, «для коллекции». Но я вижу, как он тайком режет им воздух, будто проверяя, где спрятался следующий враг. Иногда мне кажется, он знает больше, чем говорит. Но это уже… новая история.

Глава 10. Пробуждение.

Айсмон погрузился в тревожное ожидание. Тени вернулись, но их движения стали резкими, словно они помнили недавнее бегство. Дети жаловались, что их тени шепчут по ночам, а старики видели в этом знак грядущих бед. Вельзевуб, устроившись на крыше мельницы, наблюдал за деревней сквозь прищуренные глаза.

– Они как кошки, – пробормотал он, превратившись в огромного чёрного кота. – Помнят всё, но молчат. Пока не захотят.

Я изучала обгоревший серп Хранительницы. Его лезвие пульсировало слабым синим светом, будто пытаясь что-то сказать. В мамином дневнике нашлась запись:«Серп Теней – ключ к переходу между мирами. Но его сила зависит от баланса между светом и тьмой. Если нарушить гармонию… последствия непредсказуемы».

– Ты собираешься его использовать? – Вельзевуб спрыгнул с крыши, приземлившись рядом со мной.– Нет, – я закрыла дневник. – Но нужно понять, как его нейтрализовать.

Ночами я слышала шёпоты. Они доносились из колодца, из-за стен дома, даже из-под земли. Слова были на языке, который я не могла разобрать, но чувствовала их вес – как камни, падающие в воду.

Однажды утром на пороге лавки появилась группа горожан. Среди них был Эрнст, староста, с бледным лицом.– Лилиана, – начал он, – мы нашли это у колодца.Он протянул мне камень с высеченными рунами. Тот самый, который Мари нашла в лесу.

– «Сквозь кости – к небу», – прочитала я. – Это же…– Да, – перебил Вельзевуб. – Это приглашение. Или предупреждение.

Мы спустились к колодцу. Вода в нём мерцала серебристым светом, а на поверхности плавали тени листьев, которых не было на деревьях. Я опустила руку в воду, и меня пронзила боль – будто тысячи игл вонзились в кожу.

– Ты чувствуешь? – голос Вельзевуба прозвучал в моей голове. – Он просыпается.

Из воды поднялась тень – высокая фигура в белом плаще, с лицом, скрытым капюшоном. Её глаза светились голубым светом.– Я – Вестник, – прозвучал голос, холодный и равнодушный. – Тот, кто принесёт равновесие. Но для этого нужно разрушить старое.

– Что ты хочешь? – я шагнула вперёд, сжимая серп.– Тени должны быть свободны. Души – очищены. А те, кто нарушил баланс… – он указал на меня. – Должны заплатить.

Вельзевуб принял облик огненного демона, его хвост вспыхнул, готовясь к атаке. Но Вестник лишь улыбнулся.– Вы не понимаете. Равновесие – это смерть старого и рождение нового. И вы – часть этого процесса.

Тень исчезла, оставив после себя лишь запах дождя и металла.

Дни превратились в борьбу. Тени становились агрессивнее, нападая на людей во сне. Вельзевуб нашёл способ временно их усмирять – с помощью ритуала с кошачьей мятой и лунным светом. Но это было лишь временное решение.

В одну из ночей я увидела сон. Мама стояла передо мной, её глаза были полны печали.– Лилли, – сказала она, – ты должна найти Сердце Равновесия. Оно спрятано там, где свет встречается с тьмой.– Где это? – я схватила её за руку, но она растворилась в воздухе.

Проснувшись, я поняла – нужно вернуться в каменоломню.

Пещера встретила нас тишиной, нарушаемой лишь эхом наших шагов. Алтарь всё ещё пульсировал слабым светом, а стены были покрыты рунами, которые теперь светились голубым.

– Здесь, – прошептал Вельзевуб, указывая на углубление в стене. Внутри лежал кристалл, окружённый тенями, которые принимали формы людей – жителей Айсмона.

Я коснулась кристалла, и меня охватило видение. Я увидела бога, чьё имя нельзя называть, – существо, сотканное из света и тьмы, с глазами, полными мудрости и печали. Он говорил:– Равновесие – это не статичное состояние. Это танец света и тьмы, жизни и смерти. И ты, Лилиана, должна стать частью этого танца.

Когда я очнулась, кристалл светился ярче. Я подняла его и почувствовала, как сила течёт по моим венам.

– Теперь ты готова, – прозвучал голос Веста в моей голове. – Но будь осторожна. Равновесие хрупко.

Вернувшись в деревню, я начала ритуал. С помощью Серпа Теней и Сердца Равновесия я создала барьер вокруг Айсмона – стену из света и тени, которая защищала деревню от внешних угроз.

Утром жители увидели, как тени стали спокойными, а воздух наполнился ароматом цветов.

– Это ещё не конец, – сказала я Вельзевубу, глядя на рассвет. – Но мы сделали шаг к равновесию.

Он прыгнул мне на плечо, превратившись в кота.– Главное, чтобы ты не забыла про сардины. Они тоже часть равновесия.

P.S. Айсмон снова стал спокойным местом. Но я знаю – баланс хрупкий. Вестник ещё вернётся, а бог, чьё имя нельзя называть, ждёт своего часа. Но теперь у нас есть сила, чтобы противостоять им. И, возможно, однажды мы найдём способ восстановить истинный баланс. А пока… пока я буду защищать свой дом. И своих друзей. Даже если для этого придётся стать частью большего мира.

Глава 11. День кур и хаоса.

Тишина в Айсмоне – понятие относительное. Особенно когда Вельзевуб решает, что «скучно». Утро началось с того, что он украл у меня сардины, притворившись невидимым, а потом устроил погоню по лавке, опрокинув банку с лунными светлячками. Теперь они жужжали в углу, рисуя на стене похабные символы.

– Вернись в кошачий облик и извинись перед светлячками! – крикнула я, вытирая с лица рыбное масло.

– Ни за что, – его голос донёсся с потолка, где он застыл в виде летучей мыши. – Они начали первыми. Тот, рыжий, назвал меня «пушистым мешком с комплексами».

Я уже собиралась ответить, когда в дверь постучали. На пороге стояла миссис Гретхен, самая почтенная (и самая глухая) жительница деревни, с корзиной яиц.

– Дорогуша, – заверещала она, – твой кот опять терроризирует моих кур! Вчера он устроил им «экзамен по полётам»!

За её спиной, на заборе, сидел Вельзевуб в облике огромного рыжего кота. Он демонстративно вылизывал лапу, а вокруг него в панике метались куры, некоторые – с привязанными к крыльям листьями.

– Это не терроризм, – сказал он, зевнув. – Это благотворительность. Теперь они смогут летать. Ну, или хотя бы планировать в суп.

К полудню я уже пятый раз возвращала Гретхен её «летающих» кур, а Вельзевуб «случайно» превратил колодец в источник лимонада. Деревенские детишки ловили сладкую воду вёдрами, а староста Эрнст, попробовав, заявил:

– На вкус как… эээ… радость?

– Это временно, – прошипела я, вылавливая из колодца кота, который теперь был похож на помесь выдры и кальмара. – Он добавил туда пыльцу смеха из Леса.

– Зато теперь у вас есть бесплатный аттракцион! – Вельзевуб выскользнул из рук, приняв облик мальчишки-подростка. – Лили, ты просто не ценишь моё творчество.

Его «творчество» достигло пика к вечеру, когда он решил устроить «день подражаний». Кот-оборотень поочерёдно превращался в каждого жителя Айсмона, устраивая пародии:

– О, я – староста Эрнст! – он нацепил воображаемую бороду и заговорил басом. – «Мне нужно больше налогов… то есть, я имел в виду, пирогов!»

– Прекрати! – засмеялась даже строгая миссис Гретхен, когда её двойник в юбке из куриных перьев начал танцевать джигу.

Но всё изменилось, когда Вельзевуб решил превратиться… в меня.

– Я – Лилиана! – его голос стал слащаво-сладким. Он надел мой плащ и изобразил, как закатывает глаза. – «О, Вельзевуб, ты – безнадёжен! Но я всё равно куплю тебе сардин, потому что ты… мой единственный друг!»

Деревня замерла. Потом раздался хохот. Я покраснела, как маков цвет, а кот, довольный собой, вернулся в кошачий облик и уткнулся мордой мне в ногу:

– Ну что, простишь?

– Только если ты…

– Уже сделал! – он махнул хвостом, и с колодца слетела иллюзия. Вместо лимонада там снова была вода. А на площади появился стол с пирогами – настоящими, испечёнными им втайне.

– Пыльца смеха закончилась, – прошептал он. – Зато пыльца щедрости ещё работала.

Позже, когда деревня уплетала пироги с яблоками и корицей (которые, кстати, могли менять цвет в зависимости от настроения), Вельзевуб устроился у меня на коленях.

– Знаешь, – сказал он, мурлыча, – сегодня был хороший день.

– Потому что ты всех достал?

– Нет. Потому что они смеялись. – Он посмотрел на играющих детей, чьи тени теперь строили рожицы. – Страх ушёл. Пусть ненадолго.

Я потрепала его за ухом, что он терпеть не мог, но сегодня почему-то позволил.

– Завтра вернёшься к своим проказам?

– Конечно. Думаю, научу козла Генриха петь оперу.

P.S. Айсмон засыпал, наполненный смехом и запахом корицы. Даже тени сегодня вели себя прилично – строили из сахарной глазури замки. А Вельзевуб… он украл у меня ещё одну банку сардин. Но в этот раз оставил записку: «Спасибо. Ты – почти как мама. Только добрее. И рыбку даёшь». Кажется, это прогресс.