Анастасия Смирнова – Неуклюжая магичка. Зов приключений! (страница 3)

– Спасибо, Вельзевуб. Без тебя я бы не справилась.

Он мурлыкнул и прыгнул мне на плечо.

– Не благодари. Я просто выполнял свою работу. Но знаешь… может, стоит добавить в моё меню что-то кроме сардин?

Я засмеялась и пошла вперёд, готовая к новым приключениям. Впереди было много работы, но теперь я знала, что смогу справиться с любыми трудностями.

P.S. Позже Вельзевуб нашёл способ превратить мою старую шляпу в «портативный рай для котов» – с подогревом и автоматической подачей сардин. А я… я научилась не задавать вопросов, когда он «одалживает» мои вещи для «важных переговоров». Иногда мне кажется, что он и есть Лес – тот, кто не отпускает, но и не даёт утонуть в безумии.

Глава 4. Тени прошлого.

Вельзевуб врал насчёт «портативного рая». Его «рай» оказался порталом в мою кладовую, откуда он таскал вяленую рыбу. Но я молчала. После Собора Костей он стал… тише. Его шерсть, обычно блестящая, как смоль, теперь тускло отсвечивала серым, а в глазах появилась тревожная желтизна. Я знала – он угасал. И виной тому была не метка, а я.

– Ты же говорил, что перешивание судьбы всё исправит, – я бросила в него подушкой, когда он в сотый раз пытался стащить мой завтрак.

– Исправило, – он лениво перевернулся на спину, демонстрируя пузо. – Ты жива? Жива. Лес цел? Пока да. А моя «небольшая усталость» – плата за твоё любительское колдовство.

– «Небольшая»? Ты еле ходишь!

– О, теперь ты эксперт по кошачьей походке? – он зевнул, но тут же закашлялся. Из пасти вырвался клубок чёрного дыма.

Тишина повисла гуще грибного тумана в болотах. Я протянула руку, но он отпрыгнул, как ошпаренный:

– Не трогай. Это… временно.

– Временная смерть?

– Временная слабость. Есть способ. – Он прищурился. – Но тебе не понравится.

– Попробуем.

– Нужно найти Источник Леса. Тот самый, что твоя мать запечатала моей шкурой.

Я уронила чашку. Она разбилась, осколки поползли к порогу, словно живые.

– Ты… ты и есть Печать?

– Бинго! – он прыгнул на подоконник, откуда открывался вид на Ивовое ущелье. – Твоя мамаша была хитрой. Спрятала ключ в стражника. Пока я жив – Печать держится. Но если я… – он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то человеческое, – если я умру, Лес разорвёт ваш мир.

Я схватила его, прижала к груди, не обращая внимания на шипение:

– Почему молчал?!

– Потому что ты и так ноешь, как сыч, – он вырвался, но не убежал. – Источник в Утробе Леса. Там, где родилась Ткачиха. Но дорогу помнят только мёртвые.

– Мёртвые? – я почувствовала, как кулон на шее заледенел.

– Твоя мать. Её дух застрял между мирами. – Он потянулся к моей руке, вдруг мягко ткнулся носом в ладонь. – Прости.

Ритуал вызова духов требовал крови, лунного камня и чего-то «дорогого сердцу». Вельзевуб настоял, чтобы я отдала мамин кулон.

– Она придет только за этим, – сказал он, разжигая костёр из корней мандрагоры.

Мы стояли на краю Пропасти Шёпота, где ветра выкрикивали чужие секреты. Когда я бросила кулон в огонь, пламя стало синим, и из дыма возникла… она.

Мама. Но не та, что на старых фото – измождённая, с руками в шрамах, в платье из сплетённых ветвей.

– Лилли… – её голос звучал как шелест листьев. – Ты стала сильнее.

– Почему ты не сказала?! – я закричала, слёзы катились сами. – Что он – Печать! Что ты связала нашу жизнь!

– Чтобы защитить тебя, – её силуэт дрогнул. – Вельзевуб… он не просто страж. Он мой долг. Его душа была платой за твоё рождение.

Кот фыркнул, лёжа у огня:

– Поразительно. Даже мёртвая, ты врешь. – Он поднялся, шерсть дыбом. – Ты украла меня. Вырвала из Источника, чтобы я служил твоей дочери.

Мама протянула руку к нему, но дым рассеялся:

– Иди в Утробу, дитя. Разорви круг. Освободи нас всех.

– Как?! – я шагнула вперёд, но её образ растаял, оставив лишь фразу:

«Спроси у своих теней».

Утробу Леса искали через зеркала. Мои зеркальные двойники, те самые – с крыльями и рунами, знали путь. Но они не хотели помогать.

– Мы – то, чем ты могла бы стать, – сказала беловолосая версия меня, выходя из стекла в подвале лавки. – И мы возьмём твою силу.

Они атаковали. Одна – льдом, другая – огнём, третья – шипами. Вельзевуб, слабеющий с каждым часом, едва прикрывал мою спину.

– Соединись с ними! – крикнул он, уворачиваясь от ледяного клинка. – Ты часть Леса!

Я схватила ближайшее зеркало, вглядываясь в своё отражение. А потом… шагнула внутрь.

Боль. Всё тело рвали на части, перекраивали. Когда я открыла глаза, то увидела их – тысячи версий себя, сплетённых в гигантское древо. В центре – пульсирующий кристалл. Источник.

– Разбей его, – прошептал голос Вельзевуба, будто издалека. – И освободи меня.

Я занесла кулак, но тут…

– Не смей! – мамин голос прозвучал уже не извне, а изнутри. – Это убьёт тебя!

– Враньё! – закричала я, чувствуя, как кристалл жжёт кожу. – Ты всегда врала!

Удар. Стеклянный вихрь. И…тишина.

Я лежала на мху, а над склонялся Вельзевуб. Но не кот – человек. Высокий, в чёрном плаще, с зелёными глазами-долларами и острыми клыками.

– Привет, дитя Печати, – он ухмыльнулся. – Нравится?

Я села, потрогала его лицо. Настоящее.

– Ты…

– Освобождённый страж. Спасибо. – Он встал, за его спиной возникли тени крыльев. – Источник разрушен. Лес свободен. А я…

– Ты уходишь? – голос дрогнул.

Он рассмеялся, вдруг снова став котом:

– Куда? Ты же всё ещё тупица без меня. – Он прыгнул на плечо, привычно впиваясь когтями. – Просто теперь я могу вот так.

Он снова стал человеком, подхватил меня на руки и шагнул в портал.

– Куда мы?..

– Научиться жить заново. А потом… вернуть долг Ткачихе.

P.S. Человеческий Вельзевуб оказался невыносим. Ест всё, спит в моей кровати и требует вина вместо сардин. Но когда он впервые назвал меня по имени, а не «дитя» или «тупица», я поняла – Лес стал домом. Настоящим. А ещё он всё-таки вернул кольцо. Говорит, «пригодится». Надеюсь, это не предложение…

Глава 5. Кот, который гулял сам по себе… и в чьём угодно обличье.

Вельзевуб решил, что «возвращение домой» должно быть театральным. Поэтому он выбрал облик… моей мамы. В платье из ивовых ветвей, с моими веснушками и своей саркастической ухмылкой.

– Привет, доченька, – он щёлкнул пальцами, и дверь лавки распахнулась сама. – Я принесла грибов! И твою юность!

Я впилась ногтями в косяк, чтобы не задушить его: