Анастасия Смирнова – Наследие. Лунный свет. (страница 4)
Каэл напрягся. Рука инстинктивно скользнула под стол, туда, где к бедру был привязан кинжал.
— Продолжай.
Мейв открыла тетрадь, испещренную сложными, подвижными графиками, которые, казалось, менялись прямо на глазах.
— Истинные драконы считают себя богами, потому что их магия абсолютна. Они черпают силу из «Якорей Судьбы» — мест или концепций, которые делают их неуязвимыми. Хрустальный дворец Рейнара, его власть над Южным пределом — всё это его Якоря. В прямом бою ты его не одолеешь, даже если научишься плеваться огнем, как вулкан.
Она ткнула пальцем в запутанный чертеж:
— Но «Теорема Разрывов» гласит: если ты не можешь убить бессмертного, разрушь то, что делает его бессмертным. Тебе нужно научиться использовать свою мантику Жизни не для исцеления, а для
Шаг первый: Найти слабое место в защите Консилиума.
Шаг второй: Использовать лунную магию, чтобы «исцелить» их защитные плетения до такой степени, чтобы они мутировали и сломались — как ты сделал с хомяком.
Шаг третий: Использовать драконий огонь, чтобы выжечь пустоты.
Каэл задумчиво посмотрел на свои руки. Идея была безумной, парадоксальной и совершенно гениальной.
Гаррет учил его прятать свою природу. Он пытался загнать пламя Рейнара в клетку лунного света Элианы. Но Мейв предлагала нечто иное — перестать бороться с самим собой. Смешать эти две несочетаемые стихии и превратить их в хаос, к которому ни один Истинный дракон не будет готов.
— Звучит как план самоубийцы, — Каэл криво усмехнулся, но в его грозовых глазах вспыхнул опасный, азартный блеск. — Игнациус бы оценил.
— Игнациус — это тот безумный алхимик с Севера? — Мейв хихикнула. — Я видела его в твоем прошлом. Веселый старик. Кстати, советую тебе доесть кашу. У нас через пятнадцать минут Полигонные Испытания по Метаморфизму. И ректор, кажется, решил выместить свою злость за голема-художника на первокурсниках.
Полигон Академии представлял собой огромное, выжженное магией поле, окруженное трибунами. Студенты факультета Боевой Магии и Метаморфизма выстроились в ровные шеренги.
Ректор, всё еще красный от гнева после попыток убедить обсидианового стража вернуться на работу, стоял на помосте.
— В свете недавних вопиющих нарушений дисциплины, — прорычал он, сверля взглядом первокурсников, — мы переходим к практическим боям раньше срока. Задача: пробить стандартный Магический Щит. Кто не сможет оставить на нем хотя бы трещину — лишается стипендии и идет чистить конюшни пегасов на месяц!
В центре полигона материализовалась полупрозрачная, сияющая синим светом сфера размером с дом. Это была защита, рассчитанная на отражение ударов осадных орудий.
Первокурсники по очереди выходили вперед, выплескивая на щит свои лучшие заклинания: огненные шары, ледяные копья, кислотные брызги. Щит поглощал всё, даже не моргнув. Валориан, вышедший одним из первых, призвал элегантный эльфийский вихрь лезвий, который лишь слабо звякнул о барьер и рассыпался искрами.
— Жалкое зрелище, — фыркнул ректор. — Адепт Торн! Ваша очередь. Посмотрим, способны ли вы на что-то, кроме как портить академическое имущество и флору!
Каэл вышел вперед. В тишине полигона было слышно лишь тяжелое дыхание студентов и шелест ветра. Он остановился в десяти шагах от мерцающего синего барьера.
Он не стал вставать в боевую стойку. Не стал выкрикивать длинные формулы на латыни. Каэл просто вытянул вперед обе руки.
В левой ладони вспыхнул мягкий, серебристый свет лунных эльфов — энергия чистой жизни и созидания.
В правой ладони закипело тяжелое, гудящее золото Первородного Пламени — энергия абсолютного разрушения.
Студенты на трибунах ахнули. Ректор подался вперед, его глаза расширились от шока — никто не мог владеть двумя настолько противоположными стихиями одновременно. Это нарушало фундаментальные законы магии.
Каэл медленно, преодолевая колоссальное сопротивление, свел руки вместе.
Серебро и золото столкнулись. Раздался звук, похожий на раскат грома внутри железной бочки. Магия не смешалась гармонично — она начала пожирать сама себя, рождая дикую, нестабильную энергию цвета грозового неба. Эту энергию невозможно было удержать.
Каэл направил этот хаос прямо в центр защитного щита.
Удар был беззвучным. Синий барьер не просто треснул. Искаженная магия Каэла сначала «исцелила» структуру щита до состояния перенасыщения, а затем золотой огонь мгновенно испепелил образовавшийся излишек.
Пространство перед Каэлом свернулось воронкой, и непробиваемый магический щит Консилиума... просто лопнул, как мыльный пузырь, обдав первые ряды трибун волной теплого воздуха и запахом озона.
На полигоне воцарилась мертвая, звенящая тишина. Студенты сидели с открытыми ртами. Ректор побледнел так сильно, что стал сливаться с цветом облаков.
Каэл опустил дымящиеся руки, сунул их в карманы куртки и, повернувшись к онемевшей комиссии, вежливо поклонился.
— Трещина есть, ректор, — спокойно сообщил он. И, не дожидаясь ответа, пошел обратно к своей скамье, где Мейв уже отчаянно аплодировала, едва не падая с трибуны от смеха.
Академия еще не знала, кого именно она впустила в свои стены. Но счетчик до ее неизбежного падения начал стремительно отсчитывать время.
Глава 3. Инквизиция, паранойя и морковная дипломатия.
Мертвая тишина над полигоном провисела ровно столько, сколько потребовалось сияющим осколкам абсолютного щита, чтобы со звоном осыпаться на траву и растаять в воздухе.
А затем началась паника.
Первыми отмерли студенты факультета Боевой Магии. Они всегда считали себя элитой, способной пережить прямое попадание метеорита, но сейчас в ужасе пятились к выходу, поглядывая на Каэла так, словно он мог одним чихом превратить их в тыквы.
Наставница Изольда, присутствовавшая в комиссии, тихо застонала и изящно упала в обморок прямо на руки Валориану, который под тяжестью эльфийки рухнул на свежевыжженную землю.
Ректор медленно, словно у него внезапно заржавели все суставы, спустился с помоста. Его пурпурная мантия развевалась на ветру. Он подошел к месту, где только что стоял несокрушимый барьер, и пнул носком туфли небольшую дымящуюся воронку в земле.
— Адепт Торн, — голос ректора был пугающе тихим. В нем больше не было гнева, только глубокая, экзистенциальная усталость человека, который понял, что его спокойной жизни пришел конец. — В мой кабинет. Немедленно.
Каэл переглянулся с Мейв. Прорицательница показала ему два оттопыренных больших пальца и одними губами прошептала:
Кабинет ректора располагался в самой высокой башне и был обставлен с кричащей роскошью: дубовые панели, золотые подсвечники и портреты предыдущих руководителей Академии, которые сейчас с неодобрением косились на студента в потрепанной кожаной куртке.
Ректор рухнул в кресло, дрожащими руками налил себе из хрустального графина полный стакан успокаивающей эльфийской настойки и выпил залпом.
— Вы хоть понимаете, что натворили, Торн? — глухо спросил он, массируя виски.
— Доказал несостоятельность стандартных защитных плетений? — вежливо предложил Каэл. — Если бы на Академию напал враг, этот щит не продержался бы и...
— Замолчите! — рявкнул ректор. — Этот щит был связан с Единой Сетью Консилиума! Вы не просто его разбили. Ваш... выброс энергии пустил магическую рябь по всему континенту!
Внутри у Каэла всё оборвалось. Имя Консилиума всегда шло рука об руку с именем Рейнара — Владыки Юга, его Истинного отца.
— Около часа назад, — ректор перешел на зловещий шепот, — мне прислали вестового голубя из Столицы. Резонанс от вашего удара был настолько аномальным, что Консилиум решил, будто мы тут проводим незаконные эксперименты с запрещенной мантикой. Завтра утром в Академию прибывает инспекция. Три Старших Инквизитора.
Каэл напрягся. Инквизиторы не были обычными магами. Это были ищейки, натренированные вынюхивать скрытые родословные, ересь и Истинных существ, не вставших на учет. Если они просканируют его ауру, они увидят то же самое, что увидела Мейв — золотой огонь Рейнара. И тогда в Академию прилетит не инспекция, а сам Небесный лорд.
— И что вы планируете делать, магистр? — Каэл постарался, чтобы его голос звучал ровно. — Отдадите меня им на растерзание?
Ректор горько усмехнулся.
— Если бы я мог, я бы выстрелил вами из катапульты прямо сейчас. Но Академия славится своей независимостью. Если Инквизиция найдет у нас студента с запрещенной магией, меня лишат лицензии, а заведение закроют. Поэтому, Торн, слушайте меня очень внимательно.
Магистр подался вперед, упираясь кулаками в стол:
— С этой секунды и до конца инспекции вы — самый бездарный, слабый и никчемный студент на факультете Травологии. Вы не колдуете. Вы не дышите слишком громко. Вы сидите в своем подвале и перебираете сушеную ромашку. Если инквизиторы обратят на вас внимание — я лично скормлю вас обсидиановому голему! Свободны!
План «Белый шум».
Каэл вылетел из кабинета пулей и помчался в свой полуподвал. Времени было катастрофически мало.
Когда он ввалился в комнату, Мейв уже сидела на его кровати, скрестив ноги, и увлеченно чесала за ухом Брута. Хомяк-мутант лениво грыз ножку от старого стула, изредка пуская из носа искры.
— Ты уже знаешь? — спросил Каэл, запирая дверь на два оборота.