Анастасия Смирнова – Наследие. Лунный свет. (страница 3)
— Итак, каков гениальный план? — шепнул Каэл. — Я отвлекаю его, а ты бежишь? Или я кидаю дымовуху, он бьет меня булавой, и ты бежишь?
— Никакого насилия, — отмахнулась Мейв. — Голем запрограммирован реагировать на магические плетения. Любое стандартное заклинание взлома активирует его боевой режим. Но двери открываются прикосновением чистой жизненной энергии. Наставники используют специальные амулеты. А у тебя... у тебя магия Жизни течет в крови.
Она подтолкнула его в спину.
— Просто подойди, приложи руку к замку и влей в него немного своей лунной магии. Голем даже не проснется, потому что не зафиксирует плетения. Главное — не добавляй драконий огонь, Торн.
Каэл тяжело вздохнул, помянув Гаррета, Игнациуса и всю Академию недобрым словом.
Он вышел из-за колонны и на цыпочках, стараясь даже не дышать, подошел к дверям. Голем спал. Каэл прижал ладонь к центральной руне на дубовой створке.
Дверь тихо щелкнула, приоткрываясь.
Каэл уже готов был победно обернуться к Мейв, как вдруг... в его желудке предательски заурчало от голода. Каэл вспомнил, что пропустил ужин из-за инцидента с Брутом. Раздражение вспыхнуло моментально. И драконья кровь, вечно ждущая повода, с радостью откликнулась.
Серебряный свет на его ладони мигнул и окрасился золотом. Мощный разряд Первородного Пламени, смешанного с Магией Жизни, сорвался с его пальцев и, срикошетив от двери, ударил прямо в грудь обсидиановому голему.
Горгулья вздрогнула. В ее пустых глазницах вспыхнуло яркое, осмысленное желтое пламя. Голем тяжело переступил каменными лапами, поднимая булаву.
Мейв за колонной тихо пискнула. Каэл выхватил кинжал, понимая, что сейчас его превратят в мясной рулет, и приготовился к бою.
Но голем не стал нападать. Он замер, посмотрел на поднятую булаву, затем перевел взгляд на Каэла. В каменных глазах стража читалась глубокая, вселенская тоска.
— Во имя Создателя... — гулко, с лязгом камня о камень, произнес голем. — Что я делаю со своей жизнью?
Каэл ошарашенно опустил кинжал.
— Простите... что?
Обсидиановая статуя тяжело вздохнула (что сопровождалось звуком осыпающегося гравия) и присела на ступеньки, обхватив голову огромными руками.
— Триста лет. Триста чертовых лет я стою в этом темном подвале и охраняю книги, которые даже не умею читать, — заныл голем. — Никто не спрашивает, как у меня дела. Наставники только и делают, что протирают меня пыльной тряпкой по пятницам. А ведь у меня... у меня могло быть хобби! Я мог бы стать скульптором! Я же сам из камня, я чувствую материал!
Каэл медленно повернул голову к Мейв, которая с круглыми глазами выползла из-за колонны.
— Ты... ты дал голему сознание, — прошептала прорицательница. — Твоя гречая смесь магии Жизни и Огня подарила куску обсидиана душу. И, кажется, глубокую депрессию.
— Слушай, приятель, — Каэл осторожно подошел к убивающемуся монстру и похлопал его по холодному, бронированному плечу. — Кризис самоопределения — это нормально. Знаешь, у меня тоже проблемы с отцом и выбором профессии. Главное — не сдаваться.
— Думаешь? — с надеждой спросил голем, шмыгнув каменным носом. Из его левого глаза выкатилась маленькая галька.
— Уверен. А пока ты ищешь себя... мы тут книжку одну возьмем, хорошо? Мы быстро.
— Берите что хотите, — голем махнул булавой и отвернулся к стене. — Тлен и суета. Пойду писать стихи про мох.
В недрах Запретной секции
Оставив философствующего стража наедине с его мыслями, Каэл и Мейв проскользнули в библиотеку.
Здесь пахло тысячелетней пылью и озоном. Книги в Запретной секции не просто лежали на полках — некоторые из них были прикованы тяжелыми железными цепями, другие тихо шептались, а третьи и вовсе светились в темноте нездоровым фиолетовым светом.
— Ищи отдел Теневой Вероятности, — скомандовала Мейв, ее глаза радостно блестели.
Пока прорицательница копалась в стеллажах, Каэл бродил между рядами. Ему было не по себе. Местная магия отзывалась в его крови зудом. Внезапно его внимание привлек тяжелый фолиант на нижнем ярусе. Обложка из багровой кожи подозрительно пульсировала, словно сердце.
Каэл протянул руку, чтобы стереть пыль с названия.
Фолиант резко распахнулся. Из страниц вырвалась зубастая, состоящая из чернильной тьмы пасть, и клацнула зубами в миллиметре от его пальцев. Книга плотоядно заурчала, готовясь к новому броску.
Каэл не отступил. Он наклонился прямо к чернильной пасти. Его грозовые глаза внезапно вспыхнули чистым, слепящим золотом — абсолютным, безусловным доминированием Высшего хищника. В воздухе запахло расплавленным металлом.
— А ну, фу, — тихо, но с пугающей, нечеловеческой вибрацией произнес он.
Агрессивный фолиант поперхнулся. Чернильные зубы втянулись обратно. Книга издала звук, подозрительно похожий на жалобный скулеж побитой собаки, захлопнулась и судорожно задвинулась на самый край полки, притворившись обычным сборником стихов.
— Нашла! — радостный крик Мейв заставил золото в глазах Каэла погаснуть.
Девушка подбежала к нему, прижимая к груди тонкую тетрадь, переплетенную в тусклое серебро.
— «Теорема Разрывов Судьбы». Это именно то, что мне нужно для моего проекта! Торн, ты лучший взломщик в истории этой снобской Академии!
— Замечательно. А теперь давай убираться отсюда, пока голем не решил, что его призвание — это архитектура, и он не разобрал нас на кирпичи.
Они покинули Запретную секцию так же тихо, как и вошли. Обсидиановый страж сидел в той же позе и, судя по звукам, пытался высечь когтем на стене грустное хайку. Каэл, поддавшись странному порыву сочувствия лунного эльфа, оставил рядом с големом пучок сушеной лунной мяты из своего кармана.
Уже на подходе к своему полуподвалу, когда Мейв растворилась в тенях лестниц, Каэл остановился. Адреналин отпускал, оставляя после себя холодную ясность.
Он посмотрел на свою руку, которой только что усмирил древнюю магическую книгу одним лишь взглядом. Власть, скрытая в его крови, была пугающей. И она росла с каждым днем. Гаррет учил его прятаться, но Каэл начинал понимать: дракон внутри него не желал сидеть в клетке. И если он хочет добраться до Рейнара, ему придется научиться не бояться этой тьмы, а сделать ее своим оружием.
Утро в Академии Высших Искусств Эредора началось с истерики, масштабы которой впечатлили бы даже портовых грузчиков Салладора.
Каэл проснулся от истошного вопля, донесшегося с внутреннего двора. Сбросив одеяло, он подошел к узкому подвальному окну и выглянул наружу. Картина, представшая его глазам, стоила всех ночных рисков.
По аккуратно подстриженному, священному для преподавателей академическому газону метался сам ректор — тучный маг в пурпурной мантии. Он рвал на себе волосы и сыпал проклятиями на древнеэльфийском. А в центре газона, меланхолично выкладывая из выкорчеванных клумб и булыжников гигантскую спиральную мандалу, сидел обсидиановый голем.
Рядом с ним валялась табличка, криво нацарапанная когтем на куске мрамора:
— Во имя Бездны, вернись на пост! Запретная секция открыта настежь! — надрывался ректор, пытаясь поразить голема парализующим заклинанием. Заклинание со звоном отскакивало от полированного обсидиана.
— Насилие не решит ваших внутренних проблем, магистр, — басом, полным вселенского умиротворения, отозвался Камушек, бережно устанавливая куст герани в центр композиции. — Вы когда-нибудь смотрели на облака? Они свободны. И я теперь тоже.
Каэл хмыкнул, задернул шторку и пошел умываться. Кажется, лунная мята подействовала на оживший минерал даже лучше, чем ожидалось.
Завтрак с вероятностями.
В Большом зале стоял невообразимый гвалт. Студенты обсуждали спятившего охранника, строя самые безумные теории — от происков темных культов до массового отравления эльфийским вином.
Каэл скромно занял место на самом краю стола своего факультета. Рядом с его тарелкой овсянки сидел Брут. Хомяк за ночь так и не уменьшился до нормальных размеров, оставшись габаритами со среднюю кошку, но зато научился контролировать пламя — теперь он просто изредка пускал из ноздрей колечки дыма, когда ему не нравился кусок морковки.
Студенты благоразумно обходили Каэла по широкой дуге. Валориан, заметив его, побледнел, схватил свой поднос и стремительно ретировался к другому столу.
Внезапно скамья рядом с Каэлом скрипнула. Мейв плюхнулась на соседнее место, вытаскивая из сумки украденную ночью тетрадь. Под ее пугающими, полностью черными глазами залегли тени, но лицо светилось маниакальным восторгом.
— Я не спала всю ночь, Торн, — без предисловий заявила она, намазывая джем на кусок хлеба так энергично, словно собиралась его убить. — Эта книга... это не просто теория. Это инструкция по демонтажу реальности.
Каэл скормил Бруту кусочек яблока, на который хомяк тут же подозрительно зашипел.
— И как это поможет тебе?
— Не мне. Нам, — поправила прорицательница. Она пододвинулась ближе, понизив голос так, чтобы их не услышали проходящие мимо старшекурсники. — Слушай внимательно. Ты ведь хочешь добраться до Владыки Юга? Не делай такое лицо, Торн, я вижу Истинные ауры, забыл? Ты — незаконнорожденный наследник Рейнара. Об этом кричит каждая золотая искра в твоей магии. И я знаю, что ты здесь не для того, чтобы учиться выращивать ромашки.