Анастасия Смирнова – Бал судьбы: Брачный контракт с драконом (страница 4)

Огромный, пустой, тонущий в полумраке. Пол был из чёрного полированного зеркала, в котором отражались факелы, горевшие на стенах. Их пламя не колыхалось, застывшее, как всё в этом месте. И в конце зала, на возвышении из тёмного обсидиана, стоял трон, высеченный из цельного куска чёрного бриллианта. И на нём…

Кайлан Драконис.

Он не смотрел на меня. Он сидел, откинувшись на спинку трона, подперев рукой подбородок, и рассматривал что-то у себя в другой руке – маленький, мерцающий магический кристалл. На нём был простой, но безупречно сидящий камзол из чёрного бархата. В его позе была расслабленная, хищная грация. Власть, которой не нужно было демонстрировать себя. Она была данностью.

Мадам Лиррен склонилась в почтительном реверансе и замерла.

Я остановилась в десятке шагов от трона. Я не поклонилась. Я просто ждала.

Тишина затягивалась, становясь осязаемой, тяжёлой. Наконец, его пальцы сжали кристалл, и тот погас. Он медленно поднял на меня глаза.

Золотые глаза. Те самые. Но теперь в них не было ни намёка на ту ярость и боль, что я видела в зеркале. Лишь холодная, бездонная глубина. Взгляд, который видел не меня, а ещё один экспонат для своей коллекции. Возможно, чуть более интересный, чем чучело грифона.

– Эмма Грейд, – его голос был низким, бархатным, и он заполнил собой весь зал, коснувшись стен эхом. – Добро пожаловать в твой новый дом.

Он поднялся с трона. Его рост, его плечи, сама его аура заставляли пространство сжиматься вокруг него. Он медленно спустился со ступеней, приближаясь ко мне. Его шаги не издавали ни звука.

– Надеюсь, переезд прошёл комфортно? – он остановился в двух шагах. От него пахло холодным металлом и дымом. Тем самым дымом, что я видела в зеркале.

Я подняла подбородок, встречая его взгляд.

– Ваша мадам Лиррен была крайне эффективна, – ответила я, и мой голос, благодаря зелью, прозвучал ровно и чётко, без единой нотки подобострастия. – Как и ваши гвардейцы. Они производят впечатление людей, которые привыкли подчинять, а не служить.

В уголке его рта дрогнула тень улыбки. Не доброй. Заинтересованной.

– Они служат мне. А это подразумевает и умение подчинять, – он обвёл взглядом мой простой, поношенный наряд. Его взгляд скользнул по моим рукам, будто ища что-то. Знак? Дрожь? – Ты не боишься.

Это было не вопросом. Констатацией.

– Страх – плохой советчик в договорах, – сказала я. – А наш союз, как я понимаю, является именно договором. Со своими условиями.

Я протянула ему сложенный лист бумаги. Тот самый.

Он медленно, не сводя с меня глаз, взял его. Его пальцы едва коснулись моих. Кожа была обжигающе горячей.

Он развернул бумагу и пробежал по ней взглядом. На его лице ничего не изменилось. Но воздух вокруг нас сгустился, стал тяжелее. Факелы на стенах на мгновение полыхнули ярче.

– «Мои личные покои – неприкосновенная территория», – он прочёл вслух первый пункт, и его голос приобрёл лёгкий, насмешливый оттенок. – «Право на доступ к архивам… Моя служанка…» Довольно дерзкие требования для той, кто стоит в моём зале, имея за душой лишь долги и громкое имя.

– Это не требования, – поправила я его. – Это условия моего присутствия здесь. Вы приобрели не рабыню, Кайлан Драконис. Вы приобрели союзницу. Хотите вы того или нет. И союзники ведут переговоры.

Он поднял на меня взгляд. Золото его глаз вспыхнуло. В нём промелькнуло то самое дикое, что я видела в зеркале. Краткий миг. И погасло.

Он медленно, театрально сложил моё письмо и убрал его за отворот камзола.

– Хорошо, – сказал он просто. – Твои условия приняты. Пока что.

Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию до минимума. Он был так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло.

– Но запомни, моя дерзкая невеста, – он наклонился ко мне, и его шёпот был подобен шелесту змеиной чешуи. – В этом замке я – закон. И любая стена, которую ты возведёшь, в любой момент может рухнуть по одному моему слову. Ты играешь в свою игру. Я позволяю это. Потому что мне интересно посмотреть, как далеко ты сможешь зайти.

Он выпрямился, и на его лице вновь появилась та холодная, отстранённая маска.

– Мадам Лиррен, – он не повысил голос, но он отозвался под каждым сводом. – Отведи леди Драконис в её покои. В восточное крыло.

Он повернулся и снова направился к своему трону, спиной ко мне, демонстративно показывая, что аудиенция окончена. Я перестала существовать.

Мадам Лиррен подошла ко мне, её лицо было бледным. Она была свидетельницей всего. И она была в ужасе.

– Прошу вас, миледи…

Я кивнула и пошла за ней, не оборачиваясь. Моя спина горела под тяжестью его взгляда, который, я знала, следил за мной до самых дверей.

Он принял мои условия. Но это была не победа. Это была лишь первая ставка в новой, куда более опасной игре. Игру, которую он только что начал.

Восточное крыло оказалось не просто другой частью замка. Это была ловушка. Роскошная, безупречная, душная.

Мадам Лиррен молча распахнула тяжёлые двустворчатые двери, и меня окутал запах воска, ладана и застоявшегося воздуха. Это были не покои. Это был мавзолей, предназначенный для живого экспоната.

Комнаты тянулись анфиладой: будуар, библиотека, спальня, оратория. Всё – в оттенках серебра, белого мрамора и бледного шёлка. Ни одного тёплого цвета. Ни одного намёка на уют. Мебель была вычурной, позолоченной, холодной на ощупь. Камин из белого камня был пуст и чист, будто им никогда не пользовались.

– Его светлость пожелал, чтобы вы ни в чём не нуждались, – голос мадам Лиррен был плоским, как поверхность воды в стоячем пруду. Она стояла на пороге, не пересекая его, будто боялась запачкать ноги.

– Он пожелал, чтобы всё здесь напоминало мне, что я гостья. Или пленница? – Я провела пальцем по мраморному камину. Ни пылинки.

– Здесь всё самое лучшее, миледи. Для вашей безопасности окна снабжены решётками. – Она произнесла это с ледяной учтивостью, как будто сообщала о дополнительной подушке на диван.

Я подошла к одному из огромных арочных окон. Чёрные кованые прутья, переплетённые в замысловатый, жестокий узор, действительно разделяли стекло на мелкие сегменты. Сквозь них открывался вид на внутренний двор-колодец – глубокая каменная шахта, уходящая вниз, в темноту. Ни солнца, ни неба. Только стены, усеянные такими же решётчатыми окнами.

Идеальная клетка для птицы, которую не собирались выпускать.

– Мои вещи? – спросила я, отворачиваясь от этого душащего вида.

– Их разложат ваши новые служанки. Ваша… прежняя горничная, – в её голосе прозвучало лёгкое пренебрежение, – будет доставлена в прислугу восточного крыла. Как и было оговорено.

Она сделала паузу, и в тишине комнаты её следующий вопрос прозвучал особенно громко.

– Желаете ли Вы чего-нибудь перед ужином? Его светлость ожидает вас в малой столовой через час.

Вопрос был испытанием. Проверкой моей покорности.

– Нет, – ответила я. – Я осмотрюсь. И я буду ждать Элис. Только её.

– Как прикажете. Ужин в семь. Проводить вас придут. Мадам Лиррен на секунду сжала губы, но кивнула.

Она отступила, и двери бесшумно закрылись за ней, оставив меня в одиночестве в этом ледяном, блестящем склепе.

Я обошла все комнаты. Я открывала каждый шкаф, каждую дверцу. Всё было пусто. Ни одной случайной вещи, ни одной старой книги, ни намёка на то, что здесь когда-то жили. Только идеальный, мёртвый порядок.

В будуаре на туалетном столике лежал набор серебряных щёток и зеркало в раме из слоновой кости. Я подошла и посмотрела в него. Моё отражение было бледным, глаза – слишком большими на осунувшемся лице. «Тишина для крови» делала своё дело, сглаживая всё, как масло по воде.

Я потянулась к своему платку, к спрятанному осколку.

И замерла.

В зеркале на стене позади меня что-то шевельнулось. Тень. Быстрое, расплывчатое движение.

Я резко обернулась.

Комната была пуста. Только складки белых штор колыхались от сквозняка, которого не могло быть, ведь окна были заперты.

Сердце застучало чаще, вопреки зелью. Я медленно повернулась обратно к зеркалу.

И увидела.

В его глубине, за моим отражением, стояла другая комната. Тёмная, запылённая, с паутиной в углах. И в ней, спиной ко мне, стояла женщина в старомодном платье цвета увядшей розы. Она что-то искала на полке, её плечи были напряжены от отчаяния.

Это была не я. И это было не здесь.

Я не дышала, не в силах отвести взгляд. Женщина обернулась. Её лицо было бледным, испуганным, с бездонными тёмными глазами. Она посмотрела прямо на меня, сквозь годы и пространство, и её губы сложились в беззвучное слово: «Беги».

Затем образ дрогнул и рассыпался, как дым. В зеркале снова была только я, одна, в сияющей пустоте будуара.

Я отшатнулась, прислонившись к столику. Ладони были влажными. Призрак. Отголосок. Замок был стар, и его стены помнили слишком многое.

Дверь в будуар тихо скрипнула. Я вздрогнула, судорожно сжимая в кармане платок с осколком.

На пороге стояла Элис. Она казалась ещё меньше и хрупкой в этой громаде холодных комнат, но подбородок её был упрямо поднят.