Анастасия Шолохова – Молк (страница 41)

— Да, а потом ты снова сбежал!

— Я не…

— И ладно, ты убежал от Томы. Хотя мог попросить помощи у ее мамы, чтоб она ей… вломила. Но ты опять пошел купаться, будто ничего не случилось! Тебе вообще плевать?!

— Не плевать. Ксюша, ну, пожалуйста, сходим на праздник. И я больше ничего у вас с Вадиком просить не буду.

— Дим, — вмешался Вадим. — На море куча всяких праздников каждый день. Обещаю, будем ходить на все.

Дима задумался.

— Отличное предложение, — закивала Оксана. — Я уверена, что там праздники лучше, чем здесь этот…

— Вадик, понимаешь… — Дима снова посмотрел на Вадима. Мальчик старательно подбирал слова. — Мне сегодня вечером нужно пойти туда. — Дима указал глазами в сторону поля. — Я обещал Толику…

— Да ты меня достал уже со своим Толиком! — закричала Оксана. Вадим с неудовольствием отметил, что многие отдыхающие повернули головы в их сторону. — Достал! Тоже мне свидание! Больше никуда с тобой не поеду! Зачем только взяли тебя?!

— Не берите меня больше с собой. — Дима продолжал умоляюще смотреть на Вадима. — Никуда. Только, пожалуйста, сегодня погуляем на празднике. Немножечко…

Вадим уже был почти готов еще раз уступить просьбам ребенка, даже с учетом несдержанного слова («Но он и правда возвращался».) и риском очередного скандала от жены, но тут он вспомнил свои сны.

«Кровь на белой рубашечке, сжимающий шею хвост… А вдруг я тебя в лапы отдаю, Дима?»

Холодный, липкий, такой нелепый для переполненного беспечными отдыхающими пляжа, иррациональный страх на мгновение охватил все существо Вадима.

«Нет, я не могу так рисковать тобой. Прости».

— Едем собирать вещи, — безапелляционно сказал Вадим.

Оксана посмотрела на него с благодарностью.

16

Мужчина посмотрел на номер дома и пошел к соседней калитке. С улицы послышались оживленные приветствия.

— Домом ошибся, — подытожил ситуацию Петр. — Сделай еще кофе, пожалуйста.

Время шло, но Петров все не приезжал. На Женю навалилась какая-то тупая усталость, а Петр недовольно посматривал то на улицу, то на часы.

— Я написал ему. — Петр показал Жене Сережин телефон. — Спросил, когда он приедет, но он молчит. Даже сообщение не прочитал. Мне уже в участок пора. Разбуди Серегу.

Но Сережа уже сам спускался по лестнице.

— Одевайся. Со мной в участок поедешь.

Сережа изумленно уставился на Петра.

— Быстро-быстро! — несколько агрессивно улыбнулся Петр. — Разбираться с твоими друзьями будем.

— А, хорошо, — кивнул Сережа и поспешил в свою комнату.

— Пойду на улицу пока, — теперь уже ласково улыбнулся Петр Жене. — Покурю… Не волнуйся, все будет хорошо.

Женя порывисто обняла жениха, прижимая губы к его губам.

— Так-то лучше, — прервав поцелуй, Петр шутливо потерся кончиком носа о кончик носа Жени. — Ты у меня молодец.

Уже выйдя на улицу и закурив, Петр кому-то позвонил.

Женя бы не придала этому значения, но ее смутила улыбка Петра. Звонивший человек был ему явно приятен.

«Хотя что это я? Может, ему мать звонит или сестра».

Стараясь быть незаметной, Женя подошла к окну.

— Да, Саш. — Петр, улыбаясь, смотрел куда-то в небо. — Скоро буду.

Женя отпрянула от окна: ту женщину Петра звали Сашей.

17

Рома пришел в себя, хотя и был еще очень слаб. Михаил Иванович хотел отправить Петра для опроса потерпевшего, но телефон подчиненного оказался вне действия сети. Можно было бы подождать, но совесть продолжала мучить мужчину.

Пришлось тащиться в больницу самому.

— Я спал. А он меня схватил и унес. — Рома бросил грустный взгляд на стоявшую рядом с его кроватью капельницу.

— Кто он? — спросила мама Ромы.

— Милочка! — Михаил Иванович начинал закипать. Мало того, что Петр куда-то пропал, еще и потерпевшего опросить нормально не дают. Надо было выгнать ее из палаты. — Не сбивайте его.

— Он — мужик какой-то, — пояснил Рома. — Я не разглядел его. А второго мужчину разглядел. Немного…

— То есть похитителей было двое? — переспросил Михаил.

— Да. Один схватил меня, пока я спал. Он связал меня. — Рома указал взглядом на свои покрытые синяками худые загорелые руки. — И отвез меня куда-то. Не знаю куда, было темно. Там было сыро, наверное, это был какой-то погреб. И там был этот, второй мужчина…

— Что делал этот второй?

— Он заставил меня есть… Что-то сладкое, типа меда. Да, наверное, это был мед. Он запихнул мне его в рот вместе с этими… Ну, которые вокруг меда…

— Сотами?

— Да.

— А дальше?

— Я не помню. Я типа как полетел куда-то вверх или вниз. И слышал голоса. Много голосов.

— Что они говорили?

— Что скоро начнется новый… вроде цикл. Что восточный бог вернется… в величии. Да, они говорили: «Во всем своем величии…» — Глаза Ромы заблестели от слез. — Что шесть жертв ему уже принесли. И осталось еще одну. И это, типа, я.

— Не ной. — Наталья скрестила руки на груди.

Михаил Иванович бросил на женщину укоризненный взгляд.

— Но в итоге-то ты жив, — успокаивающе сказал он. — И практически здоров. Еще немного в больничке полежишь и будешь, как новенький. Кстати говоря, ты не знаешь, почему они тебя в итоге отпустили?

Рома наморщил лоб. В палате стало тихо. Только радио по-прежнему звучало откуда-то из коридора. Теперь там пели про малиновую ладу.

— Вроде бы… Они что-то говорили… Меня надо вернуть, чтобы в городе успокоились до времени. Да, один сказал «до времени». И еще…

— Что? — Михаил Иванович подался вперед, пожалуй, впервые за много лет искренне заинтересовавшись опросом потерпевшего.

— Один из них сказал… Вроде бы… Может, мне привиделось, послышалось, — залепетал Рома. — Что он выбрал другого, ну, в жертву. Только, как я понял, тот мужик не о себе говорил, а что кто-то другой выбрал.

— Понятно. — На самом деле, Михаилу Ивановичу было абсолютно непонятно, что делать с полученной информацией. — Что-то еще хочешь сказать?

Рома задумался.

— Мне кажется, что я узнал второго. Но я не уверен… — Мальчик облизал бесцветные губы. — Мы весной в музей ходили. Ну, с классом.

— В наш городской музей? — переспросил Михаил Иванович.

— Да. И там нам все показывал мужик. Ну, дед.

— Экскурсовод? — уточнил Михаил Иванович, уже зная ответ. И пугаясь этого ответа.