Анастасия Шолохова – Молк (страница 15)
Запах цветов становился невыносимым.
«Совсем как в роще».
Вдали Вадиму почудилось какое-то движение. И почудилась белая одежда.
— Эй, подождите! — забыв всякие предосторожности, молодой человек побежал вперед.
Преследуемый человек скорости не сбавил. Он будто бы и не слышал криков.
Свечей становилось все больше. Вадим бежал, чувствуя, как подошвы его ботинок начинают липнуть к полу — по мрамору была разлита какая-то смола.
«Это мед!»
Но, несмотря ни на что, преследуемый человек становился все ближе.
«Да это ребенок. Пацан».
Вадим разглядел темно-русый затылок, белую рубашку, синие шорты и белые же гольфы…
«Да это же Митька!»
— Митя! Митя!
Мальчик не обернулся. Он все так же торопливо шел вперед.
— Ты оглох, что ли?! — Мужчина бежал по липкому полу, начиная задыхаться. Пространство будто растягивалось. И все же Вадиму удалось догнать мальчика.
— Да стой ты! — Мужчина попытался схватить мальчика за рукав. Ладонь прошла сквозь плечо.
— Ты призрак?! — Вадим в изумлении застыл.
Митя же шел дальше. Мужчина заметил, что, несмотря на торопливость, ступал мальчик аккуратно, будто боясь испачкать обувь.
Вадим последовал за видением. Так, один за другим, они зашли в следующий зал. Здесь было еще больше свечей, а запах рододендронов смешивался с еще какими-то, неизвестными Вадиму, ароматами.
В середине зала находилась золоченная статуя, напомнившая мужчине одного из индуистских богов.
«По телику таких показывали. Шива, кажется, и Брахма».
Митя подошел к скульптуре. Вадим же обошел ее кругом, встав лицом к мальчику. На шее Мити был повязан, пожалуй, не слишком уместный для восточного храма пионерский галстук. Но поразило Вадима не это.
«Я никогда не видел Митьку таким счастливым!»
Карие глаза мальчика смотрели на скульптуру с какой-то благоговейной радостью. Даже с обожанием.
«Он на мать так не смотрел никогда. Про Ксюху вообще молчу».
Вадим обошел идола и теперь встал за спиной Мити.
«Да что за чертовщина?! И тут он!»
Лицо золоченной статуи было копией лиц идола в роще и изображения на стене церкви: прямой нос, чуть сжатые губы, морщинка между ровных бровей. Глаза были закрыты. «Одета» статуя была в сделанную из одного с ней материала набедренную повязку, голову же ее украшало подобие тиары с помещенным в середине черным круглым камнем.
Дима все смотрел на скульптуру. Вадим снова попытался коснуться плеча мальчика, и вновь рука прошла тело насквозь.
— Да что за хрень?! — Мужчина выругался, оборачиваясь на пламя многочисленных свечей, будто ища у них ответа. — А это что?!
Пол под подсвечниками был усеян костями. Мужчина подошел ближе, чтобы удостовериться.
«Да, кости! Человеческие. Вот же черепа! Они маленькие — детские».
— Митя! — Вадим обернулся, снова пытаясь привлечь внимание мальчика. — Беги на хрен отсюда!..
В следующую секунду у мужчины закружилась голова: скульптура открыла глаза.
Белки глаз оказались также золочеными, радужка была из серо-голубого камня. Зрачки же были черными.
«Они как будто поглощают свет».
Статуя, как показалось мужчине, окинула мальчика оценивающим взглядом, задержав этот взгляд на Митиной обуви.
Потом она, тяжело ступая, спустилась с постамента.
Мальчик отступил назад, все так же задрав голову. Золотой идол поднял Митю на руки и начал медленно кружиться. Откуда-то сверху донеслась музыка.
«Барабаны. Да! И струнные какие-то. И флейта вроде бы».
Вадим в оцепенении наблюдал за странным танцем. Идол кружил своего поклонника неспешно и величественно. Митя улыбался, глядя темными глазами в каменные серо-голубые глаза.
Рука идола, поддерживающая Митину спину, переместилась на его затылок. Мальчик послушно откинулся назад, очевидно, полностью доверяя своему кумиру.
Ритм барабанов становился все быстрее. Идол вдруг резко наклонился, вцепляясь алмазными зубами в Митину шею.
Вадим вскрикнул. И проснулся.
Последнее, что он видел перед пробуждением, — брызги крови на белоснежной пионерской рубашке.
Часть вторая
1
Ночью в городе стояла страшная духота, но на опушке леса, у самого озера, сохранялась приятная прохлада. На поляне же, почти в самой чаще, было так холодно, что кожа попавшего сюда человека мгновенно покрывалась мурашками. Особенно сильно мурашки выделялись на загорелой, а сейчас, под светом растущего месяца, казавшейся совсем бледной коже на детских икрах.
Почти сомкнувшиеся над поляной кроны деревьев открывали «колодец» черного неба с равнодушно мерцающими на нем звездами. Но любоваться звездным небом было некому: мальчик в новой чистой белоснежной рубашке и новых же синих шортах лежал на спине, уставившись в «колодец» невидящими глазами, и бормотал что-то бессвязное пересохшими губами.
Второму же появившемуся на поляне человеку было не до звезд: перекинув через толстую ветку дуба добротную веревку с петлей, он теперь старательно закреплял ее. Потом отошел, будто оценивая свою работу. Удовлетворенно кивнул.
Легко подняв мальчика и прижимая его к себе одной рукой, пришедший без труда накинул на тонкую детскую шею петлю и крепко затянул ее.
Худое тело бессильно повисло. Ноги мальчика в начищенных до блеска несколько старомодных ботинках почти касались земли, но встать на нее он, конечно же, не мог.
Пришедший задумчиво смотрел на жертву: торопиться ему было некуда. Ему страшно хотелось закурить, но он боялся осквернить святость этого места. Над головами убийцы и его жертвы, через «колодец» неба пролетела, беззаботно ухая, крупная сова. Пришедший вздрогнул и поморщился.
По телу висящего мальчика вдруг пробежала дрожь. Из горла вырвался предсмертный хрип.
Пришедший задрал голову и, закрыв глаза, несколько минут простоял неподвижно, словно красивая статуя.
Затем мужчина перерезал складным ножом веревку. Бездыханное тело рухнуло на покрытую прошлогодней листвой и хвоей траву.
Пришедший снова поднял мальчика на руки и, сняв петлю, понес тело к заранее вырытой яме.
В черном «колодце» над поляной по-прежнему равнодушно мерцали звезды.
2
Дима открыл глаза и испуганно посмотрел на часы. Короткая стрелка еще только начала приближаться к цифре пять — времени, чтобы дойти до озера, оставалось достаточно.
Кошмар, так напугавший и расстроивший мальчика, забылся. Сейчас Дима чувствовал себя отдохнувшим и готовым к новым приключениям. Перед самым пробуждением ему снилось что-то очень приятное: что-то солнечное, золотое, любящее его.