Анастасия Шолохова – Молк (страница 11)
Оксану же предложение мужа разозлило.
— Это раньше все рожали, потому что с медициной было хреново — дни высчитывали! И клейма «старородящей» боялись. А сейчас-то куда торопиться? Ты для себя не хочешь пожить, что ли?
«Для себя… Ты только и можешь „для себя“ жить».
До настоящего скандала тогда не дошло. Настоящий скандал произошел, когда Вадиму предложили работу в Москве.
Вернее, в Московской области: одна из самарских пивоварен расширила сферу деятельности аж до Мытищ. Вадим тогда без долгого размышления отказался: в Самаре его устраивало все — работа и ее близость к дому, зарплата. Полушутя, вечером он рассказал жене об отвергнутом предложении.
— И ты отказался?! — Оксана смотрела на мужа, как на спятившего. — Ты совсем, что ли?!
— Ксюш, выбирай выражения. — В глубине души Вадим был поражен и искренне оскорблен реакцией жены, но внешне привычно этого не показал. Так уж у них повелось: чем эмоциональнее становилась она, тем холоднее отвечал он. — Что тебя здесь не устраивает?
— Здесь?! Ты правда не понимаешь разницы между Самарой и Москвой?!
— Ну, положим, не Москвой, а Мытищами…
— Да какая разница?! Это почти Москва.
— И что ты там будешь делать? На один съем квартиры пойдет ползарплаты.
— Я смогу найти там работу лучше, и у нас будет больше денег…
— Я сказал им: «Нет!» — отрезал Вадим.
— Тебе просто плевать на других! На меня! Ты мог хотя бы посоветоваться со мной, спросить мое мнение. Но нет же — ты будешь вечно сидеть, как пень… в провинции.
«Она тогда так мерзко произнесла слово „провинция“, что мне захотелось ее матом послать».
— Чего ж тогда сама не в столицу рванула, а в провинцию из другой провинции приехала? — хмыкнул Вадим, смотря на жену.
— Не могла, — лишь кратко сказала она.
На этом начинавшийся было скандал оборвался. Но именно после этого краткого разговора в отношениях четы Тимофеевых появилась трещина. И трещина все разрасталась.
12
— Добрый вечер! Или, может, уже ночь? — Александр протянул Вадиму руку.
— Ничего, что я так поздно? — улыбнулся Вадим. — Увидел, что свет в музее горит и решил зайти.
— Проходите. — Старик повел мужчину через залы в кабинет директора. — Я живу тут недалеко да домой идти не тороплюсь. Все равно у меня бессонница, а здесь я могу поработать. Статью готовлю в областной журнал о нашей старине.
— Интересно, — кивнул Вадим, которому вообще-то было не очень интересно. После ссоры с Оксаной мужчине банально хотелось отвлечься.
— Как к алкоголю относитесь? — каким-то заговорщическим тоном спросил старик.
— Отношусь напрямую — тружусь на пивном заводе.
— А хотите выпить? — Александр достал из стоящего в углу шкафчика бутылку и пару рюмок. — Для успокоения. Конечно, это крепче пива…
— Хочу. — Вадим сел за директорский стол напротив Александра. — Что пьем?
— Наливку. Я сам делал. — Александр разлил золотистый напиток по рюмкам. — Это что-то типа медовухи, не сильно алкогольное… Выпьем за то, чтобы ваш Митя вернулся к вам живым и здоровым.
— Да, живым и здоровым.
Наливка «типа медовухи», вопреки опасениям Вадима, оказалась неплоха: мед едва чувствовался.
— Я добавил туда корицы, — увлеченно рассказывал Александр. — Чтобы она не стала приторной.
— Вкусно получилось. — Вадим чувствовал, как тепло разливается по телу. И зачем он наорал на Оксану?
«Дурак. Ей и так плохо. Если Митьку не найдут… Ну, сначала мать ее убьет. Нормально общаться они не смогут, наверное, уже никогда. А главное: всю жизнь она будет винить себя. Она уже себя винит, хоть и наезжает на меня».
Александр разлил по новой.
— За вашу прекрасную супругу!
Вадим улыбнулся и чокнулся со стариком рюмками. Вдаваться в подробности их с Оксаной отношений совершенно не хотелось. Да и мысли становились оптимистичнее.
«Только не отчаиваться. Мы найдем Митю. И все будет хорошо!»
Молодой человек расслабленно откинулся на спинку стула, разглядывая висевшие на стенах фотографии и картины. Фотографиями в основном были черно-белые групповые снимки каких-то людей, а почти все картины — пейзажи. Выделялась только одна картина — это был портрет статного мужчины во фраке.
«Похож на Тухачевского, кстати говоря».
— А это ваш «демон гражданской» красуется? — Вадим указал на портрет.
— Да, это год назад музею подарили, — улыбнулся Александр Евгеньевич. — Художник сказал мне, что прочел статью, как однажды Михаил Николаевич был приглашен на прием к американскому послу. Почти все приглашенные туда мужчины в ту ночь были во фраках. Ну, и художник вдохновился этой историей.
Вадим многозначительно кивнул.
«Красиво нарисовано, кстати говоря. Видно, что в празднично украшенном зале стоит. Черты лица хорошо передал — глаза особенно эти его холодные, навыкате. Так и смотрят».
Вадиму вдруг показалось, что портрет смотрит на него вполне осмысленно. Молодой человек поспешил отвести взгляд.
«Да, настойка, кажется, слишком крепка».
— Александр Евгеньевич, — Вадим подпер рукой щеку, все так же отводя взгляд от нарисованного Тухачевского, — интересно быть директором маленького музея?
— Интересно. Конечно, для человека амбициозного такая работа может показаться мелковатой. Да и не всякий музей достоин внимания, откровенно говоря.
— Но вот у вас же город молодой. Сколько ему? Лет сто?
— Восемьдесят. Мы селом раньше были. Кстати, название было Ивановское. Но вообще на этом месте люди стали селиться задолго до нашей эры. Сейчас я вам покажу.
Александр быстро поднялся со стула и, отперев какую-то дверь, скрылся в подобии чулана.
«Кажется, он давно никому не читал лекции об истории этого места».
Вадим по-доброму усмехнулся: увлеченность старика ему нравилась.
«Напоминает деда — тот вот так же мог часами говорить о шахматах. А я не слушал…»
— Вот, взгляните. — Александр разложил на столе фотографии, вырезки из газет и исписанные листы. — Раскопки начали вести здесь в середине прошлого века. Мой предшественник, дед нашего общего знакомого Фарида, кстати говоря, очень помог московским специалистам. Он собирал местный фольклор и на основе легенд установил местонахождение храмового комплекса и усыпальниц.
«Если бы его внук так же лихо установил местонахождение Митьки».
— Некоторые из найденных вещей даже были переданы в столичные музеи, — с явным сожалением сказал старик. — Но, к счастью, нам тоже кое-что досталось.
Кроме того, иногда поступают находки от местных жителей. Ну, и однажды нам передали много экспонатов из музея при турклубе.
— А что случилось с тем музеем? — спросил Вадим.
— Закрыли, — махнул рукой Александр. — Вместе с турклубом.
— В лихие девяностые?
— Чуть раньше, но это не важно… Поразительно то, — тон Александра снова стал лекционным, — что здесь встречаются предметы, относящиеся к временам древнегреческой колонизации, хотя до этого считалось — на эти территории греки не дошли.
— Я хочу выпить за вас. — Вадим сам разлил наливку по рюмкам. — Александр Евгеньевич, на таких, как вы, держится наша наука.
Вадим и сам чувствовал, что захмелел — весь день он почти ничего не ел (все та же отельная самса не в счет), и сейчас его просто уносило.
— Спасибо, — искренне обрадовался Александр. — Я все же думаю, что когда ваш мальчик вырастет, тоже пойдет по научной стезе. Хоть мы с ним и не знакомы… Но вот что еще более интересно: дальнейшие исследования позволили обнаружить следы еще более древней цивилизации. Те люди поклонялись солнечному диску, совсем как египтяне времен Эхнатона. Вы, конечно, знаете великую реформу этого фараона?
— О да, — многозначительно кивнул Вадим, закусывая горбушкой.