Анастасия Шолохова – Молк (страница 10)
Дима снова лежал на своей кровати и снова рыдал, пока женская часть семьи горячо спорила о границах дозволенного в искусстве…
— …Чертенка? — Интерес мужчины к рассказу мальчика, кажется, возрос. — Отличная роль.
— Вы думаете? — удивился Дима.
— Да, я убежден в этом. Даже удивительно, что сейчас кто-то вводит в сказку столь необычных и неоднозначных персонажей!
— Это режиссер ввел, — объяснил Дима. — Сценаристка против была, но он сказал — мало злодеев. А чертиков он в другом каком-то фильме видел, еще старом, черно-белом. И ему понравилась идея.
— А какой у тебя был костюм? — спросил Анатолий, водя лопатой по тлеющим углям.
— Белая рубашка, — вспомнил Дима и задумался, а зачем, собственно, чертенку белая рубашка. С костюмами на студии было туго. — С коротким рукавом, черные шорты, белые носки…
— Гольфы? Ну, длинные носки.
— Да. Гольфы до коленей.
— А обувь какая? — Мужчина вдруг пристально посмотрел в глаза Димы.
— Просто черные ботинки, — пожал плечами мальчик. — Я просил копыта, но у них было…
— Ботиночки были лакированные? — Диме показалось, что взгляд мужчины как-то изменился. Мальчик не смог бы объяснить, в чем, собственно, состояло изменение.
«Но я точно интересен Толику! Круто!»
— Да, блестящие такие. Их начистили перед съемками. — Дима не понимал воодушевления собеседника, но не придал этому значения. Мальчику был слишком приятен интерес к его роли. Дома об актерском дебюте Димы не вспоминали совсем, как о чем-то плохом или неприличном.
— Великолепно! — Анатолий отвел взгляд. Диме показалось, что дыхание мужчины участилось. — А рожки были?
— Да, скрученные из проволоки. Красные. А еще у меня был хвост.
— Длинный, со стрелкой на кончике?
— С кисточкой. И… я им всех бил.
— Чудесно! — Теперь Анатолий прищурил глаза. — Очень хорошая роль. Намного интереснее льва или мальчика.
— Толик, вы это говорите не чтобы меня успокоить?! — Дима хотел бы, но просто не мог поверить в то, что маленькая роль второго плана, почти без слов, может вызвать восхищение у кого-то.
«Тем более у такого… крутого человека, как Толик!»
— У тебя стереотипные представления о хорошем и плохом. — Анатолий сел на бревно рядом с мальчиком. — Я тебя не виню, Дима. Сам когда-то ошибался и не раз. Но все же, чем раньше ты поймешь, что не все, одобряемое большинством людей, действительно хорошо, и не все порицаемое — плохо, — тем лучше.
— Я постараюсь понять и разобраться, — будто поклялся Дима. — Как можно быстрее.
— Отлично! — Анатолий одобрительно провел грубыми подушечками пальцев по загорелым Диминым плечам. — Кстати, прикрой плечи, а то «сгорят».
На мамины замечания подобного рода Дима иногда огрызался, а часто старался игнорировать их, как мог. Но рекомендацию Толика выполнил незамедлительно.
— Сейчас футболку надену. — Дима побежал к своим сложенным прямо на песке вещам.
— Толик, а скоро картошка будет? — громко поинтересовался у Анатолия Рома.
— Еще десять минут.
Купающиеся явно обрадовались. А Дима ревниво вздохнул.
«Ну, они ведь тоже его друзья».
Мальчик вернулся и сел рядом с мужчиной.
— Мне теперь хочется увидеть тебя с рожками и хвостом, — улыбнулся Анатолий.
— Вы можете в интернете посмотреть нашу сказку, — сказал Дима. — Она называется «Чудесное лето».
Мужчина рассеянно кивнул, думая о чем-то своем.
11
Вадим лежал на широкой кровати арендованного им с Оксаной номера. Все тело ныло, особенно болели ноги.
«Давно я столько не ходил».
Оксана хотела продолжить поиски, но в темноте это было не только бессмысленно, но и опасно. Пойти поужинать в кафе при гостинице она также отказалась, и Вадиму с трудом удалось заставить ее съесть принесенную им оттуда самсу…
Пришло сообщение от Фарида: телефон для снятия отпечатков пальцев брать отказались.
— Ну да, тут же не место преступления, — проворчал Вадим. — Всего-то ребенок пропал.
«Хотя вряд ли на телефоне осталось бы что-то. Маньяк бы просто унес его с собой…»
При мысли о маньяке кулаки мужчины сжались.
«И я ничего не смог сделать. И сейчас не могу».
Оксана вышла из душа, вытирая длинные светлые волосы. На ней была домашняя длинная футболка.
«Раньше я любил эту футболку… с нее снимать».
Вадим подумал, что неплохо бы успокоить жену, но потом решил, что лживые нежности не нужны ни ей, ни ему.
«Не надо врать себе. Не врал бы я себе, что еще что-то есть к Ксюхе, — не было бы этой поездки. И пацан был бы дома».
Оксана села на кровать рядом с мужем.
— Фарид завтра привезет телефон Мити. На экспертизу его не приняли. — Вадим ждал криков, но девушка лишь тихо всплакнула.
— Мне сейчас мать написала… — Оксана кусала губы. — Спрашивала, как мы отдыхаем. Я сказала, что все хорошо…
— Правильно. Еще есть надежда.
— У меня нет. — По щекам девушки потекли слезы. — Я понимаю, прошел только день. Но я не верю, что Митя мог сбежать. Значит, его кто-то украл! Какой-то урод! Какая-то тварь!
Голос Оксаны становился все выше. Вадим поднялся с кровати и принес со стола чашку остывшего чая.
— У тебя есть успокоительное? Нам сейчас нужно лечь спать, чтобы завтра продолжить поиски.
— Спать?! — Оксана смотрела на мужа, как на предателя. — А еще чем ты хочешь заняться?
— А ты? — Вадим старался не повышать голос. — Бегать по темноте? Ты думаешь, это поможет? Нам нужны силы для продолжения поисков.
— Тебе просто плевать на него.
— А тебе не плевать?! — Вадим чувствовал, будто прыгает с обрыва. Он прекрасно понимал, что продолжать этот спор бессмысленно, что обижать Оксану сейчас глупо и даже подло, но удержаться решительно не мог. — Ты взяла брата с собой на море только из-за того, что мать настояла. Думаешь, я не помню, с каким лицом ты мне сообщила, что он с нами поедет. Думаешь, я не видел и не слышал, как ты сегодня рассказывала про то, что Митька в кино сниматься хотел? С такой издевкой! «Все равно актером не станет». Стерва!
Оксана смотрела на мужа широко раскрытыми карими глазами. Кажется, она даже не разозлилась — настолько поразили ее слова Вадима.
— Но это ты отпустил его в рощу одного. — Тихо произнесенные слова звучали, как приговор.
— Да, я! Но я не знал, что случится! И ты не знала! Мне не плевать на Митьку, — тяжело дыша, закончил свою тираду Вадим. — И я все сделаю, чтобы его найти.
Молодой человек вышел из номера, с силой хлопнув дверью.
Он действительно любил Оксану, сначала как невесту, а потом и как жену: в их отношениях были и страсть, и дружба, и взаимное уважение. Но были и мелкие «недопонимания». Время шло, «недопонимания» росли. Вадиму стало казаться, что он раздражает жену. Он попытался отыскать причину такого раздражения и не нашел ее.
А тут еще родители Вадима начали мягко уточнять, когда же уже молодая чета обрадует их внуками. Не сказать, что Вадим горел желанием становиться отцом, но, в принципе, был не против. Обдумывая идею отцовства несколько дней, молодой человек пришел к выводу: они с женой вполне смогут воспитывать ребенка, не слишком меняя свою привычную жизнь.
«Понятно, что сначала будет непросто. Но сидеть с ним (или с ней) я тоже буду, не стану все заботы на Ксюху сбрасывать. Родители тоже помогут мои. Да и Ксюхи мать, почему нет? Зарабатываю я прилично — в нищете прозябать не будем. Думаю, мы будем нормальными родителями».