Анастасия Шолохова – Молк (страница 13)
Мальчик усмехнулся своим мыслям. Вот Толик впечатление «душного» не производил.
«Я раз двадцать прыгал с его плеч сегодня! Хорошо бы пригласить его в гости: в комп бы поиграли, книги бы мои посмотрел. Интересно, а у Толика дома много книг? Наверное, много. И компьютер, наверное, мощный. А может быть, и приставка».
Дима начал клевать носом.
«Кажется, скрипнула калитка. Это мама их, что ли, вернулась?»
Но возможное возвращение мамы Диму сейчас не заинтересовало. Ему вспомнилось, как Толик носил его на руках.
«Толик такой сильный!»
Вообще, справедливости ради, весил Дима немного. Да и рос, к огорчению мамы, не особенно быстро. Но это не важно. Важно другое.
Да, вот именно этого не хватало Диме: чтобы кто-то был просто за него. Все окружающие взрослые чего-то требовали от мальчика: и мама, и сестра, и учителя. И даже друзья иногда. И даже Миша. И, в принципе, Дима соответствовал их требованиям. Но вот пришел Толик и просто
«Ты знаешь его несколько часов».
Какое-то подобие внутреннего голоса ворвалось в засыпающее сознание Димы, заявляя холодно и безапелляционно:
«Он тебе лапши на уши навешал, а ты и рад. И уши распустил. Может, он — убийца. Может, завтра он сделает с тобой что-то ужасное».
Дима накрылся подушкой. Почему-то это помогло. Уже ныряя в сон, он слышал, как кто-то заходит на терраску.
15
Оксана лежала под теплым одеялом, безуспешно пытаясь заснуть. Она прекрасно понимала правоту мужа: надо выспаться, чтобы были силы для продолжения поисков.
«Я была неправа… Но он разве не понимает, как мне страшно и тяжело?!»
Вспомнились грубые слова Вадима.
«Я не стерва!»
Девушка вздохнула. В последние месяцы их с Вадимом отношения, что называется, трещали по швам. На самом деле, еще когда они просто встречались, Оксану уже посещали мысли, что Вадим…
«Не герой моего романа».
Почему-то ей всегда приходила в голову именно такая формулировка.
Но расстаться со своим Вадиком Оксана не хотела. Ей казалось, что нужно только сходить в ЗАГС («И потом обязательно обвенчаться!»), и все проблемы рассеются сами собой. Но вот прошлой осенью они с Вадимом закатили шикарную свадьбу («На улице Тухачевского. И Тухачевский нас благословил») и даже съездили в прекрасное свадебное путешествие на заграничное море. Но лучше от всех этих манипуляций их отношения почему-то не стали.
А весной случилось страшное: Вадим отказался от работы в Москве. Дело было не в деньгах и даже не в переезде из ненавистной Самары.
«Просто ему ничего не надо! Сейчас вот переезжать в другой город лень. А дальше что? Лень на повышение идти? А потом работать лень станет?»
Вообще, назвать Вадима лентяем было несправедливостью. Оксана и сама это понимала. Но ничем другим она не могла, а главное, не хотела объяснить себе отказ мужа от переезда.
Сама Оксана работала старательно: всего год трудясь в отделе продаж строительной компании, она уже заняла должность заместителя начальника. Но все же Москва манила.
«А Вадик так легко все слил».
Оксана снова проверила ленты городских групп: и официальной, и неофициальной. И несколько других городских пабликов. Сообщения о пропаже детей пользовалось популярностью, но полезных для Оксаны комментариев под ними не обнаружилось. Жители города лишь строили догадки о причинах, по меткому замечанию Александра Евгеньевича, «эпидемии». Кто-то рассуждал о сокрытии полицией информации о появлении маньяка, якобы даже и в соседних районах в этом году чаще обычного пропадали дети. Кто-то вспоминал игры типа «синего кита», обвиняя зарубежных вербовщиков в заманивании и последующих убийствах. Некоторые (их было меньше всего) сообщали о появлении некоей секты, но эти комментарии были, пожалуй, самыми бестолковыми. В общем, эмоций было много, а толку не было совсем.
Предстоящий праздник обсуждали так же, если не более, эмоционально. Мнения снова разделились. Некоторые жители попрекали руководство города в пустой трате бюджетных средств. Другим же не нравилась «языческая подоплека» торжества.
— А вы знаете, что раньше в эту ночь людей убивали? — возмущалась какая-то женщина. — Приносили их в жертву языческим богам.
— Да что вы несете?! — ответила ей, судя по аватарке, ровесница Оксаны. — Иван Купала — добрый праздник света и любви! Расцвета природы.
— Тетя Гоголя перечитала, — вторил мужчина. — В «Вечере накануне Ивана Купала» главный герой действительно убил мальчика. Но это не имеет отношения к празднику.
— Если не разбираетесь, так молчите, — написала женщина. — Этот праздник отмечали уже за несколько тысячелетий до Рождества Христова. Жрецы приносили детей в жертву богам. Нам в школе рассказывали — в то время как раз здесь раскопки археологи из Москвы вели. Археологов приглашали к нам на открытые уроки. Это темный праздник!
— Вы не понимаете, — вмешался в разговор другой мужчина. — Да, праздник древний. Но разве плохо, что мы соблюдаем традиции предков? Не навязанные легенды древнего Израиля, а то, чем люди жили на нашей земле. Праздник назывался, если переводить на наш язык, примерно «Зрелость лета». Время, когда солнце чаще всего бывает с нами. Бог солнца — Восточный бог — приходит к нам и одаривает нас своим теплом и своей благодатью. А мы благодарим его и приносим дары. Раньше его встречали, потом, к сожалению, эта традиция позабылась, и вы видите, в какое убожество мы превратились.
— Ты что, родновер? — спросил первый мужчина, сопроводив свой вопрос смайликом. — Может, хватит бред нести? Просто День города. Хорошо, что летом — даже вечером не холодно будет. Концерт будет, салют. И никаких жертв.
Этот комментарий собрал наибольшее количество «лайков». Оксана продолжила смотреть ленту.
«А вы не знаете, кто изображен на этом арте?» — спрашивала какая-то девушка, сопроводив вопрос фотографией фрески со стены разрушенной церкви.
Оксана заглянула в комментарии.
— Да ясно же, что это — Иоанн Креститель, — ответил мужчина. — Церковь-то в честь него была.
— А мне кажется, это — Христос, — предположил другой.
— Ну, нет, — возразила девушка. — Он, конечно, красивый, но взгляд недобрый, не как у Христа.
— А художник, может быть, видел так…
— Это и есть Восточный бог, — вмешался в разговор «родновер» из прошлого поста. — Именно таким его представляли наши предки много тысяч лет назад. Люди забыли о нем, увлекшись чужими сказками, но он не исчезал. Он возвращается снова и снова, и в этом году мы наконец-то сможем достойно его встретить.
— Вот же придурок! — Оксана бросила взгляд на аватар и имя «родновера». Ничего примечательного: имя «Анатолий Петров» и Джокер из «Темного рыцаря» вместо фотографии. Девушка свернула ленту и, отложив телефон, накрылась одеялом. Кондиционер в номере работал на славу.
16
— А ты зайдешь потом к нам? — Дима с надеждой смотрел на сидящего рядом отца. — У меня самокат новый. Я бы тебе показал его.
Кресло кинотеатра было удобным, в руках мальчик держал большое ведро любимого карамельного попкорна. Но все же в эту минуту Дима чувствовал себя абсолютно несчастным.
«Почему ты больше меня не любишь, папа? Что я сделал?»
— Мить, я не смогу, к сожалению. — Отец на секунду оторвался от телефона, виновато посмотрев на Диму. — Дел невпроворот. Вот и так вырвался, чтоб в кино с тобой сходить.
— А когда ты в следующий раз приедешь? — допытывался Дима. Он страшно боялся, что свет погаснет, начнется сеанс и он не сможет договорить с отцом.
— Думаю, не раньше, чем через месяц. — Николай Фортинский ободряюще улыбнулся сыну. — Но я тебе еще позвоню по видеосвязи и…
— Это очень долго! — Дима чувствовал, что сейчас снова разрыдается. — Папа, приезжай пораньше. Пожалуйста! Хотя бы через две недели.
— Митя, я бы очень этого хотел. — В голосе Николая появилось напряжение. — Но не смогу. У меня там работа. И…
— И?.. — Дима посмотрел в глаза отца.
— И другой мальчик. Не знаю, говорила ли тебе мама, но у меня недавно родился второй сын…
Дима разрыдался.
— И теперь ты меня больше не любишь?! — Мальчик сжимал в руках картонное ведро, попкорн из которого стал высыпаться на пол.
— Я люблю вас обоих. — Николай успокаивающе положил ладонь на Димино плечо.
— Ты врешь! — Дима попытался сбросить отцовскую ладонь, но она оказалась на удивление тяжелой. И холодной.
— Вру, — неожиданно подтвердил Николай. — И всегда врал, что люблю тебя. Сам подумай, как можно любить чертенка?
— У меня еще будут… и другие роли! — От слез защипало глаза. Дима попытался вытереть их одной рукой. — Это только начало.
— Нет, — услышал мальчик спокойный голос отца. — Это вся твоя суть. Жалкая роль второго плана — чертенок с облезлым хвостом и почти без текста.
— Заткнись! — Дима не мог смотреть на Николая, произнося эти слова. — Пошел ты на хрен! Понял! Урод долбаный! Иди ты…
Холодные пальцы больно впились в плечо. Дима вскрикнул.
— Я бы поучил тебя, как надо разговаривать со старшими. — Голос Николая стал вкрадчивым, он будто прислушивался. — Но нет времени.