Анастасия Шевцова – Сын обетования. За право быть собой (страница 9)

Достаточно успокоившись, он вновь лег и прислушался. За дверью по-прежнему густела тишина. Приходивший или ушел или затаился, ожидая, когда Арм снова уснет.

«Подожду еще немного, – решил он. – Главное потом не проспать…»

Бой барабанов начался еще засветло и с перерывами продолжался до конца утреннего построения. На сей раз встревожились даже те, кто слышали его уже не первый год. Стражники заметно нервничали и, вопреки уставу, иногда переговаривались.

– Что происходит? – спросил Фаррам, выйдя из строя, как только прозвучала команда «вольно». – Почему так долго бьют в барабаны?

Фарест бросил долгий взгляд на академические ворота, выходившие в город, и нехотя ответил:

– Казнили одного из южных лордов. За измену. С ним заодно всех тех, кто так или иначе причастен к его делам. Всего, говорят, человек сорок, – помрачнев, он отвернулся и ссутулился. – Вы бы все равно узнали. Да и Ее Величество сегодня в Горготе, изволила лично присутствовать… Будьте внимательны, может и сюда наведаться с проверкой.

Чувствуя, как вспотели от волнения ладони, Арм незаметно вытер их о брюки и как можно равнодушнее спросил:

– А кого именно из лордов?

– Тавра Валлора из Айры. Он готовил покушение на Ее Величество. К счастью, его разоблачили прежде, чем оно осуществилось. Доказательства достаточные. Я сам был удивлен, поэтому ознакомился. Любой может, если есть желание.

Вар, стоявший в этот раз слева от Арма, пошатнулся. На его лице не было ни кровинки, глаза полубезумно поблескивали.

– Что с тобой? – наклонившись к нему прошептал Арм.

– Мать… – так же тихо ответил тот. – Мы получали выплаты от лорда Тавра. Он взялся следить за наделом после смерти отца, решил помочь, потому что больше было некому. Вдруг ее тоже… – Вар мотнул головой. – Я должен попасть в город и все узнать. Или как-то сообщить брату. Он офицер, ему это проще сделать…

Барабаны застучали громче и быстрее, отчего несколько голубей на башне протестующе захлопали крыльями и, взлетев, облетели ее несколько раз, прежде чем вернуться в голубятню.

– Если пропустишь занятия, получишь выговор. Три выговора – и лишат содержания, – как можно спокойнее произнес Арм, стараясь унять бешено колотящееся сердце. – Давай сделаем так: я переговорю с госпожой Линни и отпрошусь с ее урока. Что-нибудь придумаю… Мне-то ничего не будет, потому что новенький, да и учусь неплохо.

– Ладно, – облизав пересохшие губы, Вар незаметно кивнул. – Только обернись быстрее. Я с ума сойду от этих мыслей. Сегодня ночью сплошные кошары снились. Я даже соседей своими криками разбудил. Теперь вот, думаю, неспроста…

Тар помрачнел.

– Не одному тебе снились кошмары, Вар. Я тоже почти не спал. Будем надеяться, что это из-за грозы. Гремело знатно.

Он на мгновенье задумался и, видя, что все потихоньку начали расходится, быстро спросил:

– Как зовут твою мать?

– Элай, дочь Рава, – одними губами произнес Вар. – А брата – Элар, он…

– Понял, – перебив, Арм знаком велел ему замолчать и, подозвав стоявшего неподалеку Эндэма с нажимом сказал: – Мне нужно пару минут, чтобы переговорить с госпожой Линни с глазу на глаз. Подеритесь, упадите в обморок, устройте истерику… Придумайте любую причину, только задержите остальных, ясно?

Не дожидаясь ответа, Арм повернулся и побежал к учебному корпусу. Оставалось надеяться, что Линни сегодня не опоздает.

В кабинете стояла духота, хотя все окна были распахнуты и ветерок шевелил разложенные на шкафу стопки листов. Скрипнула от скозняка, закрывшаяся за спиной дверь. Удивленно подняв голову от раскрытой книги, Линни отбросила со лба тронутую сединой рыжую челку и сдвинула тонкие брови. В глазах ее мелькнула тревога.

– Что с тобой, дитя?

Не в силах унять дрожь, Арм несколько раз глубоко вдохнул и, стремительно подойдя к шкафу, взял листок и чернильницу с пером. Ему надо было написать всего несколько строк, да и то на случай, если Вар окажется прав. По-другому он никак не мог вмешаться.

– Что происходит? – уже строже спросила Линни, поднимаясь. – Будь добр объясниться!

Молча подойдя, он протянул ей бумагу. Прочтя, она побледнела и сурово сжала губы.

– Это безрассудно. И опасно.

– Вы предлагаете ничего не делать?

– Да. К сожалению, да. И могу тебе сказать, что эта женщина в списках значилась. Она виновна. Возможно, ее уже казнили.

Отпрянув, Арм протестующе замотал головой.

– Я не стану просто сидеть и слушать эти барабаны! Всех не смогу, но хотя бы одну… Ради ее детей! Должно же быть хоть какое-то снисхождение, учитывая обстоятельства!

Линни улыбнулась.

– Ты похож на мою покойную госпожу, мальчик. Жаль только, никому нет дела до твоего мнения. Нынче закон превыше милости и, надо сказать, народ это заслужил. Ты знаешь, что было двенадцать лет назад. Твоя мать права: любое зло нужно давить в зародыше. Она не знает пощады, и именно поэтому ты будешь иметь право на милосердие. – Положив ладонь на его плечо, Линни вздохнула. – Уймись. Сейчас не время, ты еще не вошел в силу, не разобрался в себе и не стал мужчиной.

Стряхнув ее ладонь, Арм протестующе вскинул голову.

– Я достаточно видел и знаю, чтобы судить и принимать решения, дочь Хашши! И я решил. Сейчас я уйду и сделаю то, что должен, потому что больше некому. Напиши мне пропуск, и довольно. Всю ответственность беру на себя.

– Это просьба или приказ? – холодно спросила она, став вдруг как будто выше.

– И то, и другое.

Молча взяв перо, Линни черканула на обратной стороне письма пару строк и поставила подпись.

– Держи. И если меня потом казнят вместо несчастной вдовы из Айры, то это будет на твоей совести.

– Не казнят, – серьезно сказал Арм, сунув бумагу за пазуху. – Не позволю. Никто из Валлоров не позволит. Я не имел чести быть знаком с вами до недавнего времени, но события прошлого знаю достаточно хорошо.

Задумчиво посмотрев на него, она отвернулась и вновь села за стол. Несмотря на внешнее спокойствие, руки ее дрожали.

Стража выпустила без вопросов, но в учетную книгу имя все-таки записали. Впрочем, можно было не сомневаться, что сегодня многие сумели выбраться в город. Высокородных судили редко, да и таких массовых казней Горгот не помнил с десяток лет. Мать не считалась ни с чьим мнением, однако дядя нередко смягчал ее решения. С его легкой руки внутри Рода или среди тех, кто занимал видное положение, чаще всего происходили несчастные случаи, и до отобрания вотчин, публичного позора или прочих последствий открытого суда не доходило. Почему именно сейчас устроили такую жестокую показательную порку, Арм не знал и даже не догадывался. Ему было известно лишь одно: все это делалось от его имени. И от осознания этого на душе становилось еще гаже. Линни была права, сказав, что у него пока нет ни сил, ни возможности вмешиваться в дела матери.

«Но на эту маленькую милость власти у меня достанет», – в волнении думал он, пробираясь через толпу к эшафоту. Мать и дядю Арм заметил еще издали. На голову выше большинства собравшихся, он без труда видел и стражников, окружавших оставшихся осужденных, и залитые кровью доски. Умирать с мечом в руках имели право только Валлоры, а среди испуганных мужчин и женщин уже не было никого с чертами Рода, поэтому им, как и прочим, предстояла смерть от рук палача. Вглядевшись в искаженные страхом лица, Арм без труда нашел ту, ради которой пришел. Рыжеволосая пожилая женщина жалась к краю эшафота. Вар был на нее похож.

Протиснувшись к шеренге стражников, стоявших так плотно, что они казались единым целым, Арм громко попросил пропустить его к герцогу и для убедительности помахал бумагой.

– У меня послание из Академии от самого генерала! Срочное!

– Не велено, – отозвался офицер, не поворачивая головы. – Жди, когда Его Высочество освободится, или сам на плахе окажешься.

– Эн сатим лет корвэт, оротэ2! – прошипел ему на ухо Арм, вложив в голос всю внутреннюю уверенность, которая еще осталась. – Тэнба3!

Вздрогнув, тот искоса глянул на него и толкнул напарника.

– Велено пропустить гонца от генерала. К герцогу с посланием.

Окинув Арма придирчивым взглядом, офицер потребовал сдать оружие и, после того как Арм отдал ему меч, отступил в сторону.

– Проходи.

Миновав еще два заслона личной охраны Ее Величества, Арм наконец подошел к дяде и, низко поклонившись, вручил ему письмо. Знаком велев остаться, тот прочел его и, нахмурившись, передал матери. Нехотя оторвав взгляд от зачитывающего очередной приговор палача, та взяла бумагу и с минуту смотрела на развернутый лист. На лице ее не отражалось ничего, только сошел с щек румянец и мелькнула в глазах какая-то детская растерянность. Мельком посмотрев на Арма, она встала и подозвала одного из стражников.

– Велите освободить Элай, дочь Рава. Я снимаю обвинения. Нашелся свидетель, опровергающий слова предателя. Пусть ей выдадут пятьдесят колветров золотом в качестве извинений и сопроводят обратно в вотчину.

Тепло взглянув Арму в глаза, герцог бросил ему пару серебряных монет.

– Свободен, гонец. Можешь передать, что просьба исполнена.

Поклонившись до земли на манер аллотаров вначале матери, затем ему, Арм отступил и, пятясь, вернулся к шеренге стражников, которые без вопросов расступились. Забрав меч, он постарался сразу же затеряться в толпе.

– Именем Его Величества короля Тара и по приказу Лирран, дочери Якира, – начал зачитывать палач, и его голос словно хлестал Арма по душе, изъязвляя и истончая ее. – Араким, ремесленник из артели кожевников Айры, за измену Роду и сговор против дочери Ведущей линии приговаривается к казни и лишается всего нажитого имущества…