Анастасия Шевцова – Сын обетования. За право быть собой (страница 10)

«Что теперь станет с семьей этого человека, и насколько серьезна его вина? – содрогнувшись, подумал Арм. – Вдруг он вообще не знал, что затевает лорд? Или тот не оставил ему выбора? Хотя нет, выбор есть всегда, но можно ли было помиловать его так же, как мать Вара? Что если бы я знал его имя…»

Глухой стук прервал тягостные мысли. Толпа ахнула, и где-то заплакал ребенок.

«Упокой, Господи, эту душу… – горестно выдохнул Арм, не в силах заставить себя обернуться. – И всех сегодня убитых…»

Обратный путь до Академии занял гораздо больше времени, чем он предполагал. Расстроенный и разбитый, Арм едва брел, то и дело шарахаясь от стражников, чтобы избежать объяснений. Только теперь, когда дело было сделано, он понял, как на самом деле рисковал, выйдя без охраны в город и так глупо подставившись перед матерью. Растерянность в ее глазах била по сердцу сильнее любых выговоров и угроз. Он, чьим именем она вершила правосудие, ходатайствовал о помиловании пособника человека, желавшего ей смерти. Арм понимал, что именно так мать и думала.

«Даже когда придет мое время, – вдруг со всей ясностью понял он, похолодев от ужаса и безысходности, – она не сумеет остановиться и отойти в сторону. И мне придется что-то с этим делать…»

Пытаясь не паниковать, Арм старательно гнал от себя темные картины будущего. Народ устал от крови, многие уже и забыли, почему и зачем она лилась, и винили мать в бедах, причиной которых стали сами. Ее ненавидели и желали смерти. Восхождение Арма должно было стать ее гибелью от рук тех, чьих близких она казнила, или тех, кто сейчас в страхе не мог поднять головы…

«Я найду какой-нибудь выход, – кусая губы, раз за разом убеждал он себя, отгоняя навязчивые мысли. – Что-нибудь придумаю, когда придет время».

Узкие улочки верхнего города пестрели различными вывесками. Не заметив мужчину, стремительно вышедшего из дверей мастера-цирюльника, Арм натолкнулся на него и чуть не упал.

– Смотри, куда идешь! – грубо огрызнулся тот, толкнув его в спину.

– Простите, господин, – не оборачиваясь, пробормотал Арм и убыстрил шаг. Было не по себе, хотя он мог поручиться, что не заметил слежки.

Внутренняя стража еще не сменилась, а потому пропустила его без вопросов, но стоило Арму повернуть к учебным корпусам, как дорогу преградил Каэл с дружками.

– Где это ты шлялся, позволь узнать? – угрожающе надвинувшись, спросил тот.

Притворно удивившись, Арм как бы невзначай положил ладонь на рукоять меча.

– Разве я обязан перед тобой отчитываться? – вопросом на вопрос ответил он. – Есть дежурный, есть наставник. А ты кто, Каэл? Нянька мне, что ли?

Холодно улыбнувшись, Фаррам жестом велел товарищам отойти подальше.

– Я, может, и не нянька, но на чистую воду тебя выведу. Представление несчастного Вара было весьма неубедительным. И я не идиот, чтобы не соотнести твой визит к госпоже Линни и отмену занятий. – Понизив голос, он постучал пальцами по богатым ножнам. – Не знаю, что вы задумали, но если у нее будут из-за тебя неприятности, то ты труп, Валлор.

Скрыв охватившую его тревогу, Арм невольно подобрался.

– К отмене занятий я не имею никакого отношения, – как можно спокойнее произнес он. – И будь добр, Каэл, не задерживай меня, я и так достаточно задержался.

– Вот только где? – усмехнулся Фаррам. – Думаю, не одному мне это будет интересно.

– Можешь пойти и донести кому хочешь, – вернув ему улыбку, Арм решительно шагнул вперед. – Старшим я дам исчерпывающие объяснения, а тебя мои дела не касаются.

– О, как заговорил… – почти ласково протянул Каэл, схватив его за локоть и рванув на себя. – Еще и пары дней не проучился, а уже пытаешься вякать на равных! Ну что ж, сам нарвался. Придется научить тебя манерам!

Едва не потеряв равновесие, Арм попытался вывернуться, но подоспевшие приятели Каэла, крепко схватили его за руки и, ударив по голеням, силой поставили на колени.

– Бить я тебя не буду, много чести, – Фаррам вынул из кармана тряпицу и, развернув, достал пару углей. – Да и зачем мне неприятности, верно? – Растерев их в крошку о белый камзол Арма, он задумчиво хмыкнул. – Считай это первым предупреждением. Не дойдет, тогда поговорим серьезнее. Если ты решил, что машешь железкой порезвее меня, то сильно ошибаешься, Валлор. На моем счету уже не одна жизнь, а тебе я глотку перережу с превеликим удовольствием!

– А ну прекратить! – раздался гневный окрик и, высунувшись из окна, дежурный офицер погрозил им пальцем. – Все четверо ко мне! Быстро!

Щелкнув пальцами, Фаррам молча повернулся и зашагал к дверям. Встав, Арм отряхнул брюки и с сожалением взглянул на перепачканный камзол.

«Отстирать это будет непросто, – отстраненно подумал он. – Ну ничего, Майра поможет».

* * *

Всю ночь до первых петухов Арм тщетно пытался оттереть мыльным песком черные пятна. Несмотря на все его труды, спереди камзол остался грязно-сероватого цвета, так что утром все равно пришлось идти к Майре и просить выдать новый. От стыда у Арма горели уши. Он не знал, как объяснить подобную неряшливость, но женщина, осмотрев камзол, лишь вздохнула и попросила подождать снаружи.

– Через полчаса принесу, если найду что-то подходящее, – сказала она, отмахнувшись от его извинений. – Ты не первый, Валлор. Я догадываюсь, о чем ты решил смолчать. Но за попытку отстирать отдельное спасибо, нам теперь будет легче. – Свернув камзол, она покачала головой. – И будь осторожен, мальчик. Мне и кровь приходилось отстирывать после таких вот пятен. Держись от маленького подонка подальше. Он ведь уже второй год на этой ступени, даже золото Пата не помогло – генерал непреклонен. Это его еще больше озлобило. Мне будет жаль, если ты пострадаешь.

Арм прождал больше часа и уже нервничал, потому как боялся опоздать на построение. К счастью, молоденькая служанка все-таки вынесла новенький, с иголочки камзол и передала от Майты, чтобы вечером он зашел за теплыми вещами, поскольку та заодно собрала и их тоже. Сбивчиво поблагодарив, Арм тут же надел камзол и заспешил на площадь. На завтрак он уже не успевал.

– Вставай-ка вот сюда, – ворчливо пробасил наставник, когда их звено построилось. Взяв Арма за локоть, он провел его почти перед всей шеренгой и поставил впереди. – А то возвышаешься в конце, как мачта, только флага не хватает. Скромность скоромностью, но здравый смысл еще никто не отменял.

Вытянувшись в струнку при виде вышедшего на ступени генерала, Арм мысленно поблагодарил наставника и искоса взглянул на Фаррама, скорчившего недовольную мину. Теперь они стояли через одного.

– Вижу, ты ничего не понял, Валлор, – не поворачивая головы, бросил тот.

– Да нет, Каэл, это ты не понял, – с нажимом ответил Арм, дождавшись, когда генерал вернется в резиденцию, а наставник отойдет с дежурным, который зачем-то его подозвал. – Чем задирать новичков и кичиться своим отцом, лучше бы перешел, наконец, на следующую ступень. Родительские деньги – это их заслуга, а не твоя. Сам из себя ты пока ничего не представляешь. Нарушаешь устав, обижаешь товарищей, не справляешься с учебой… И я еще должен тебя уважать и бояться? С какой стати, Фаррам? Ты хоть подумай: нас ведь здесь пятнадцать человек, а лебезят перед тобой только двое, да и то не из большой любви.

Вся шеренга при этой спонтанной речи стояла так тихо, что Арм отчетливо слышал тяжелое дыхание соседа. Сам Фаррам едва сдерживался, сжимая и разжимая кулаки. Его лицо то бледнело, то покрывалось красными пятнами, а зеленые глаза лихорадочно блестели.

– Ты труп, – процедил он сквозь зубы и пнул локтем стоявшего рядом юношу с такой силой, что тот чуть не упал. – Я, может, ничего из себя и не представляю, но за меня есть кому замолвить слово. А вот если ты сдохнешь, никто и не заметит. Так что готовься. Доживаешь последние дни.

– Я не боюсь смерти, – спокойно сказал Арм. – А вот ты, бросаясь такими словами, роешь себе могилу. Здесь все звено свидетели, а тебе самому минуло уже пятнадцать и отвечать будешь по всей строгости. Не думаю, что Ее Величество закроет глаза на убийцу одного из своего рода, пусть и последнего нищего. Ты лишь подставишь отца и потеряешь голову. Но раз уж в мой адрес начались такие угрозы, я тоже отвечу: если еще раз кого-нибудь из товарищей тронешь, учится ты ни здесь, ни в какой другой Академии не будешь. Я выведу тебя на чистую воду, Каэл. Подлости и низости не терплю с младенчества.

Фаррам коротко рассмеялся, чем привлек внимание наставника. Раскланявшись с дежурным, тот подошел и с подозрением оглядел притихшее звено.

– На тебя жалоба, Фаррам, – наконец произнес он, встав напротив Каэла. – Вторая за начало года. Получишь еще одну и вылетишь обратно в Пат. Понял?

Удивленно взглянув на офицера, Каэл кивнул.

– Понял, господин.

– Ну раз понял, можете быть свободны. И да, тебе, Арм, сын лекаря из Варута, за вчерашнюю вылазку в город запрещается покидать территорию Академии до первого снега. Никаких открепительных можешь не просить.

Арм молча поклонился. Несмотря на кажущееся спокойствие, сердце колотилось о ребра так, что трудно было дышать. Ему не следовало вестись на провокации Каэла и устраивать словесную перепалку, опускаясь до его уровня. Причинять задире вред Арм вовсе не намеревался, равно как и втягивать в этот, по сути, не стоящий внимания конфликт лорда Солана. Последний и так ходил по лезвию, о чем его глупый сын, вероятно, даже не догадывался.