Анастасия Шевцова – Сын обетования. За право быть собой (страница 5)

– Почему бьют в барабаны? – спросил он одного из них.

Странно усмехнувшись, тот кивком указал в сторону ворот.

– Это в старом городе. Привыкай, еще не раз под них проснешься и заснешь, – офицер на мгновенье замолчал, а затем почти неслышно добавил: – Казнят кого-то. Если очень любопытно, можешь подождать, пока наши вернуться с дежурства. Глашатай всегда зачитывает приговор, поэтому расскажут… Но мой тебе совет: пока не посылают на обход, не стоит забивать себе голову. Дела Рода – это дела Рода. Ее Величество знает, что делает. Уж лучше так, чем вставать с оружием против черни… – Запнувшись, он искоса глянул на своего напарника. – Шел бы ты, парень… Раз уж проснулся так рано, дуй в столовую, может, что и перепадет.

Похолодев, Арм сдержанно поблагодарил за ответ и решил последовать его совету. Завтрак для учащихся подавали в восемь, но лучше было обойтись кружкой чая и ломтем хлеба, чем снова нарваться на Фаррама Каэла. Что-что, а яствами Арма никогда не баловали: в простой еде яд спрятать куда сложнее, чем среди специй.

«Интересно, вернулась ли уже мать?» – неожиданно подумал он, чувствуя глухую тоску. Прошло всего пара дней, а сердце уже скучало по ней и дяде. Да и остальных Арм тоже не отказался бы повидать.

Гнетущая тишина, наступившая, когда смолкло последнее «бум», давила на уши. Воображение рисовало страшные картины с отсеченными головами и отрубленными конечностями. Многие, кто дерзал в замке заговорить с Армом, как бы вскользь говорили, что крови нынче льется куда больше, чем во времена правления его прапрадеда герцога Кайла, прозванного Кровавым. Вероятно, так оно и было. Именно поэтому люди ждали, когда на трон взойдет новый король. Подобные речь Арм тоже не раз слышал. Возможно, только поэтому он и набрался смелости последовать дядиному совету отправиться в Горгот.

Тот день начинался, как и все предыдущие. Служанка принесла желудевый кофе и сложила в изножье постели дорожный костюм.

– Герцог Картал велел, чтобы вы поторапливались, – с поклоном произнесла она. – Хорошего дня, господин.

– И вам, – сонно откликнулся Арм. – Я спущусь через четверть часа.

Как только она ушла, он тут же вскочил и волнении взъерошил волосы. Прогулки вне сада были редкостью – слишком серьезной подготовки требовал любой внешний маршрут. А о сегодняшней его даже не предупредили. Арм нутром чуял, что намечается нечто серьезное. Ему до сих пор не верилось, что дяде удалось уговорить мать. Обычно та никого не слушала, когда дело касалось его, Арма, безопасности.

Ударивший в нос резкий запах прервал воспоминания. В столовой оказалось так же безлюдно, как и на площади, только гремели где-то в отдаление кастрюли и доносились приглушенные голоса.

Стараясь не шуметь, Арм аккуратно прошел вдоль столов и заглянул в окошко, через которое подавали пищу.

– Простите… – тихо позвал он, постучав костяшками пальцев по деревянному косяку.

– Тебе чего? – недовольно спросил пожилой мужчина, нарезающий на широкой доске каравай. – Рано еще! Подаем только офицерам!

– Да мне бы чая и хлеба, – с виноватой улыбкой ответил Арм. – На завтрак не успею. Я первый день сегодня.

– А, тот новенький… Ну, ясно-ясно. Сейчас.

Убрав нож, мужчина крикнул кого-то и, отложив пару ломтей, ушел, на ходу вытерев огромные ручищи о передник. Спустя пару минут его место заняла молодая девушка. Несмотря на видимую хрупкость, нож в ее руках замелькал так быстро, что вскоре от каравая осталась только тонкая горбушка.

Вздохнув, Арм бросил взгляд на входную дверь. Ему действительно не хотелось встречаться со вчерашними задирами.

– Вот, держи! – Едва не напугав его, вернувшийся мужчина протянул поднос с дымящейся кружкой, хлебом и тонко нарезанным мясом. – Сядь куда-нибудь в уголок, чтобы дежурный не увидел. И что бы завтра вместе со всеми, понял?

– Благодарю вас! – с чувством кивнул Арм и поспешил отойти. Со двора уже доносились веселые голоса и окрики, но в столовую пока никто не заходил.

У стола для грязной посуды, рядом с дверцей, через которую выходила прислуга, стояла одинокая трехногая табуретка и лежала забытая вилка. Сев на краешек, Арм соорудил себе бутерброд и, мысленно помолившись, откусил кусочек, чтобы как следует распробовать вкус. Он знал большинство ядов, но некоторые было невозможно распознать даже лекарю, поэтому сердце волей-неволей дрогнуло. Оставалось надеяться, что дядя заранее проверил всех, кто имел отношение к кухне.

«Трус! Ни веры, ни мужества…» – до боли прикусив язык, Арм заставил себя успокоиться и отпил чая. Тот уже немного остыл и не обжигал. По телу тут же разлилось приятное тепло. Задержав дыхание, он сделал еще несколько больших глотков и отставил кружку. До начала занятий нужно было успеть подойти к дежурному и узнать расписание. Внутреннюю карту учебного корпуса Арм не знал, а блуждать между кабинетами на глазах у всего гарнизона ему не хотелось.

Несмотря на жару, последние проблески голубого неба затянулись плотной белой ватой. Стало душно. Ветер, едва веявший ранним утром, окончательно стих. По всему было видно, что днем или к вечеру разразится гроза.

– Арм! Да постой же ты!

Положив ладонь на рукоять меча, Арм обернулся и, увидев спешащего к нему Карса, медленно выдохнул. Судя по его приподнятому настроению, ничего из ряда вон выходящего не случилось.

Остановившись напротив, Карс укоризненно поцокал языком и взглядом указал на столовую.

– Ты на завтрак не пойдешь, что ли?

– Нет, уже поел. – Арм нетерпеливо передернул плечами. – Хочу переговорить с дежурным, вчера не удалось.

– Так сначала же тренировка… – Карс развел руками. – Не знал? Наше звено всегда первое на площади, потом второе, и далее по порядку. Остальные ступени занимаются уже после полудня, а Четвертая вообще вечером и чаще на офицерской площади, если их, конечно, в город или лес на учения не гонят. Так что ты далеко не уходи, а то на перекличку опоздаешь. Фарест хороший наставник, понимающий, но спуска не дает.

Нахмурившись, Арм взглядом выцепил из хлынувшей с столовую толпы несколько рыжеволосых голов. Как он не хотел избежать встречи с Каэлом, похоже, судьба была против.

– Спасибо, что предупредил, – искренне поблагодарил он приятеля. – Иди к своим. Я подожду здесь, повторю балладу.

Минут пятнадцать или чуть больше над древними стенами горготской Академии висела плотная тишина. Несколько белых голубей, часто хлопая крыльями, подлетели к башне с юго-запада, а молодой ворон – с севера, из Княжества. В Королевстве воронов почти не использовали, особенно после того, как власть перешла к Ее Величеству, и та велела их отстреливать.

Решив, что сбегать к дежурному уже не успеет, Арм развязал веревку и достал книгу. Баллада, которую задали переводить с Древнего языка, была ему хорошо знакома – он заучивал ее в трех вариантах и еще переводил на аллотарский. В той, другой жизни, оставшейся за воротами Академии, книги, летописи и клинок служили для Арма единственным досугом. И мать, и дядя считали своим долгом вбить в его голову все, что знали сами, а знали они немало.

Повторив знакомые строфы, он закрыл книгу и, встав, отстегнул ножны. Пока Арм читал, несколько довольного крепких на вид слуг вынесли три корзины с «железками», как называли за глаза тупые тренировочные клинки. Боевым оружием дозволялось сражаться только на вступительном испытании, на Играх и после награды нашивками и званием. Арм получил настоящий меч в десять лет, причем сам же его и выбрал. Дядя, правда, выбор не одобрил, но оставить оружие разрешил, просто подарил другой клинок, полегче и покороче.

– Чего стоишь как столб? – грубо толкнув в плечо, сутулый юнец швырнул ученический камзол на ступеньки и сел поверх. – Иди, пока не получил выговор!

– А чем я тебе мешаю? – опешил Арм. – Мои еще не все собрались, да и командира нет. Начнется построение – пойду. Ты сам-то, случайно, не с Первой ступени?

Глянув исподлобья, юноша с неохотой кивнул. Резковатые мелкие черты лица и темно-каштановые волосы выдавали в нем чистую кровь рода Герма.

– Звено Фареста, – буркнул он и, встретившись взглядом с Армом, поспешно опустил голову. – Что б их всех!.. Тебе-то какое дело, Валлор? Сказал валить, вот и вали… Никто тебя ждать не будет. Командир сразу устраивает перекличку. Не услышит – влепит взыскание!

– Когда захочу, тогда и уйду, – с трудом сдерживая раздражение, ответил Арм, но заметив, с какой силой однозвенец сжимал рукоять заткнутого за пояс кинжала, чуть тише спросил: – Могу я чем-нибудь помочь?

Сплюнув себе под ноги, юноша досадливо поморщился.

– Помочь? Да ты совсем умом тронулся? Сам же вчера на них нарвался! Я видел… И это только начало. Раз прицепились, уже не отстанут. Подонки редкостные… Если б знал, попросился бы другое звено! А может, и вообще бы ушел куда-нибудь в Сапфор…

Осторожно похлопав его по плечу, Арм искоса посмотрел на заполняющуюся площадь. Рыжие шевелюры Каэлов выделялись так же, как маки среди васильков. Всего он насчитал семь человек. Вчерашний задира среди них был самым старшим и высоким.

– Главного зовут Фаррам Каэл, не так ли? – тихо спросил Арм. – Многих он унижает?

– Да почти всех, кто находится на содержании у генерала, – мрачно ответил юноша. – Ну и не согласных с его выходками… Такие тоже есть, даже среди родовитых и богатых. Но все молчат. – Он вымученно улыбнулся. – Ты правда иди уже. Сам ведь знаешь: для таких, как мы, досточно трех замечаний – и на вылет.