Анастасия Шерр – Саид 3. В огне (страница 2)
– Плевать. Ты можешь найти человека или нет? – Саид подался вперед, и в его глазах Молох заметил то, чего давно не встречал в людях. Надежду.
– Слушай, Саид… Мне правда жаль, что у тебя со свадьбой не заладилось, но я больше этим не занимаюсь. Мои старые навыки сейчас не в почете. Особенно после десяти лет за решеткой. Так что с местью не помогу. Извини.
– Если надо будет кого-то убрать – сами справимся. Нужно только найти человека, – Саид явно не собирался отступать.
– Или подтвердить, что этого человека больше нет, – нехотя добавил Варвар, покосившись на брата.
– Нет. Найти! Живой! – рявкнул Саид, и Молох понял, что между братьями назревает серьезный конфликт.
– Почему я? – спросил Молох, допивая свою порцию и чувствуя, как внутри всё напрягается от предстоящего выбора.
– Многие пробовали. Ни органы, ни частные ищейки, ни даже мои люди не справились. Нужен такой, как ты, – мрачно заключил Хаджиев. – Если найдешь её, я буду перед тобой в неоплатном долгу.
Иметь в должниках Хаджиева, пожалуй, было заманчиво… Только вот скверное предчувствие, что его снова втягивает в прошлую жизнь, никуда не делось.
ГЛАВА 2
– Куда подевался отец? – Марат обошёл первый этаж, осмотрел всё вокруг придирчивым взглядом. Кабинет старшего Хаджиева был пуст уже давно. Там даже пыль накопилась, чего он не наблюдал раньше никогда.
– Передо мной вы не отчитываетесь, – пожала плечами Хаджар, глядя себе под ноги. – А я не лезу не в своё дело. Ты же знаешь, сынок. Отец уехал, велел в кабинет не ходить, даже убираться запретил. А младший либо наверху, как сейчас, – кивнула на второй этаж, – либо где-то пропадает. Потом возвращается уставший… Иногда злится, комнату её крушит. Потом сам всё на места складывает. Жалко мне мальчика… Второй раз такой ужас переживает.
Марат нахмурился, остановился у лестницы. Подниматься наверх не хотелось. Не потому, что не желал видеть Саида. Просто не мог видеть его в таком состоянии. Помнил себя после потери жены и сына. Он тогда вообще на человека мало был похож. И боль не уйдёт даже с годами. Даже когда появится другая семья, не менее любимая. Боль всё равно останется внутри, как вечный огонь, как напоминание, что нужно любить их ещё больше. Потом появятся паранойя и вечный страх потерять их. Ты превратишься в полного психа, помешанного на безопасности и слежке за ними. А потом немного успокоишься. Наверное. Но боль не уйдёт. Она навсегда останется внутри.
Саид сидел на кровати, сложив руки в замок и бездумно пялясь на свадебное платье, что до слепоты белым напоминанием выворачивало душу. Дурная это привычка – изводить себя.
– Что надо? – отозвался Саид глухо и, взяв с тумбочки стакан с водой, жадно отпил, словно пытался потушить пожар внутри.
– Пришёл увидеть брата, – Марат прошёлся вдоль стены и встал напротив. – А ты всё пытаешься забыться?
– Пытаться – это когда получается. А у меня даже впасть в беспамятство не выходит.
– Даже если выйдет – не поможет. Тебе не кажется, что пора принять тот факт, что она…
– Она жива. И мне плевать, что вам там кажется, – отрезал Саид, и в его голосе проступил лед.
– Это нелегко принять, я знаю. Но рано или поздно придётся. И чем дольше ты обманываешься, тем больнее будет потом. Это нельзя отсрочить. Нельзя оттянуть. Поверь мне, брат. Я сам прошел через то, о чём сейчас говорю.
– Зачем пришёл, Марат? Няньки мне не нужны, – Саид отставил стакан и поморщился от собственного бессилия.
– Пришёл, чтобы поговорить по делу.
– Слушаю.
– Вербин сказал, что ты забрал тело той девушки. Но, если помнишь, у него осталось тело мужчины.
– И?
– Тебе ведь известно, кто это. Радугин.
– Дальше что?
– А то, что Надя была с ним. Логично предположить, что и второе тело принадлежит…
– Не ей. Если ты пришел, чтобы изводить меня своими догадками, то лучше сразу уходи. В ваших с Вербиным умозаключениях я не нуждаюсь. Предпочитаю верить своим глазам.
Марат шумно выдохнул, оглядывая комнату. Жутко здесь. Как в склепе каком-то. Ещё и это платье, брошенное на кресло…
– Тогда у меня к тебе предложение. Есть один человек… Молох. Может, слышал о нём? – не дождавшись ответа, Марат продолжил: – Он через неделю на свободу выходит. Говорят, раньше «чистильщиком» был. Мог достать любого человека хоть из-под земли. Никому не удавалось от него скрыться. Если ты приведешь себя в чувство, я сведу тебя с ним.
– А тебе что от этого? – Саид поднял на Марата уставший взгляд покрасневших глаз и прищурился.
– Не ищи подвох там, где его нет. Как бы ты ни относился к семье, ты нам не чужой. Мне ты брат. Когда-нибудь я спрошу с тебя за твою дерзость, но это будет позже. Сейчас я хочу, чтобы мой брат вернулся к жизни.
Саид поднялся, и на этот раз поморщился Марат. В расстёгнутой несвежей рубашке с пятнами крови, весь заросший, со сбитыми кулаками, он походил на Варвара, когда тот потерял сына и жену. Влюбился, значит, мелкий. Хм… Забавно. Саид всегда был копией отца, кто бы мог подумать, что он вообще умеет любить. Хотя, если вспомнить историю старика и матери Саида… Наверное, всё же умеют.
– Куда ехать?
– Пока никуда. Его всё равно выпустят только через неделю. А ты приведи себя в порядок и включай мозги. И пообещай мне, если Молох не найдёт твою женщину или докажет, что она погибла – ты перестаёшь себя истязать. Слышишь?
Саид не услышал. Он вообще не слышал ничего и никого, кроме её голоса. И так отчаянно боялся его забыть и больше не услышать, что не пускал в свою голову голоса других.
***
– В неоплатном долгу, говоришь? – Молох усмехнулся, изучая братьев внимательным взглядом. – Отказаться, я так понимаю, шанса нет?
– Нет, – всё так же угрюмо отрезал Саид. – Поверь, лучше иметь меня в должниках, чем во врагах.
Намек был понят и принят мгновенно. Молох молча кивнул, принимая условия.
– Тогда с вас номер в хорошем отеле и покой. Мне нужна неделя, чтобы прийти в себя после десяти лет тишины.
– Три дня, – буркнул Саид, пододвигая к нему стакан с водой. – Договорились?
– Договорились.
У Саида снова появилась надежда. Почти утерянная, исковерканная, израненная и слабая. Но она всё еще жила в нем, заставляя снова и снова возвращаться на то пепелище. Золы почти не осталось, ветер всё развеял, а он продолжал сидеть там и смотреть на горизонт. Его не радовали ни закаты, ни рассветы, которые он встречал на том же месте. Он просто смотрел вдаль и думал: может, он и правда сошел с ума? Может, все те, кто твердит о её гибели, правы? Что нет её больше…
Саид не привык проигрывать, поэтому не сдавался. Но какой в этом смысл? Как долго он еще сможет сопротивляться очевидности? Даже её родители поверили, приняли потерю, а он не мог. Не под силу ему это было.
Несколько раз он порывался вскрыть ту безымянную могилу и отдать всё на экспертизу Вербину. Но каждый раз в последний момент отменял приказ и возвращался домой. Если вдруг окажется, что там действительно она… Если это её он похоронил тогда в ту холодную землю – он просто не выживет. Задохнется в собственной ярости на этом проклятом пепелище.
– Три дня, – повторил он, глядя Молоху в глаза. – А потом ты найдешь её мне.
***
– И как там… в тех местах? – спросил Саид, глядя на собеседника.
Молох поставил на стол пустой стакан, пожал плечами.
– Как в заключении. А ты разве не бывал?
– Пронесло как-то, – Саид всё ещё помнил о записи из машины Шевцова. Скорее всего, она сейчас у старшего Шевцова. Тот явно надеется вернуть своего сына и разобраться с Хаджиевыми своими силами, не привлекая закон, поэтому и не пускает компромат в ход. Зря. С записями ведь может что-то случиться. Как случилось с его сыном.
– Повезло, что пронесло. Там не слишком весело, – в своей обычной манере отозвался Молох.
– Но ты выстоял. Десять лет – это огромный срок.
Молох поднял на него задумчивый взгляд, и Саид уловил в нем знакомое чувство. Он точно знал, как оно называется. Гнев. Тот самый, которым жил он сам.
– Мысль о расплате помогла, – подтвердил его догадки Молох.
– Кого нужно убрать?
Елисей покачал головой и безрадостно усмехнулся.
– Нет. Это моё личное дело.
– Ты же говорил, что не хочешь больше этого делать.
– Не хочу. Это будет последний раз в моей жизни.
– А что потом? – Саид и сам хотел бы знать, что бывает «потом». Но он боялся даже представить это время. Потому что в нем могло не быть её… Той, с кем он хотел бы это будущее разделить.
– А потом… всё. Пенсия. Потому что без неё все потеряет смысл, – задумчиво пробормотал Молох, допивая воду.