Анастасия Шерр – Ринат. Жена в счет долга (страница 2)

— Это не ответ.

— Другого пока не будет.

Машина остановилась через сорок минут. Я ожидала дворец с мраморными львами, золотыми воротами и толпой вооружённых мужчин, потому что мозг в панике рисовал самое нелепое. Дом оказался современным, тёмным, вытянутым вдоль соснового участка. Большие окна, камень, дерево, тёплый свет. Во дворе стояли две машины и работал садовый фонарь, подсвечивая маленький пруд. Я вышла и сразу замёрзла. Пальто осталось дома, потому что из прихожей меня вывели так быстро, что я не успела его взять. Ринат снял пиджак и набросил мне на плечи.

— Не надо.

— Замёрзнешь.

— Мне всё равно, — передернула плечами я.

— А мне нет, — парировал он.

Пошел дальше, а я за ним. К крыльцу. Он взял меня за локоть, а я дернулась. Это прикосновение было коротким, невинным, но тело отреагировало странно. Я напряглась вся, аж до боли в спине. Ринат почувствовал это и убрал руку.

В доме нас встретила женщина лет пятидесяти, представилась Тамарой Петровной и сразу предложила ужин. Я отказалась. Ринат не настаивал. Он провёл меня на второй этаж, открыл дверь комнаты и включил свет. Я приготовилась увидеть свадебное платье, шелка, цветы и всё то, чем обычно пытаются задобрить женщину, у которой отняли право выбора. Вместо этого увидела большой письменный стол у окна, коробки с художественными материалами, новый планшет для рисования и полки, пока пустые.

— Что это?

— Твоя комната до регистрации. Ты говорила на собеседовании в колледже, что хочешь работать профессионально и рисуешь эскизы от руки. Я заказал то, чем ты обычно пользуешься. Если чего-то не хватает, скажешь.

Меня передёрнуло. Снова. Я подошла к столу, коснулась пальцем закрытого альбома и сразу отдёрнула руку. Всё было новым, дорогим и подобранным не случайно, а от этого комната напоминала не подарок, а доказательство того, как тщательно меня препарировали.

— Вы изучали меня?

— Да.

Ринат не стал оправдываться и даже не отвёл взгляд. Он стоял у двери спокойно, а меня бесило именно это спокойствие, потому что мою жизнь уже разобрали на части без моего разрешения.

— Это ненормально.

— Возможно.

Он прошёл к двери, но я не дала ему уйти. Вопрос, который весь вечер сидел в горле, оказался важнее страха показаться неблагодарной.

— Вы запрёте меня?

Ринат задержал руку на дверной ручке и посмотрел на меня внимательнее. В коридоре кто-то прошёл мимо, потом снова стало тихо.

— Сегодня охрана не выпустит тебя за ворота. Дверь комнаты открыта. По дому ходи где хочешь.

— Отличная свобода.

Я обхватила себя руками и отошла к окну. За стеклом темнел сад, на дорожках стояли люди охраны, и даже без замка я отлично понимала пределы разрешённой свободы.

— Алиса, я не собираюсь делать вид, что ты пришла сюда добровольно. Но и держать тебя на цепи никто не будет. Мне нужно, чтобы до свадьбы ты не устроила побег и не навредила себе.

— А может это вы мне навредите?

Он посмотрел серьезно, без попытки смягчить смысл ответа. От этого честность впервые показалась страшнее угрозы.

— В том числе.

Я понятливо кивнула и отошла в сторону.

Дверь закрылась, и я осталась одна. Первые пять минут я проверяла окна, замок, балконную дверь. Потом нашла в ванной новые полотенца, зубную щётку в упаковке, косметику, даже мою марку шампуня. Это пугало сильнее пустой комнаты. Кто-то знал, чем я мою волосы. Кто-то знал размер обуви. Кто-то знал, что я терпеть не могу лаванду и люблю запах зелёного чая. Я села на пол у кровати и разрыдалась уже без попытки остановиться.

Поздно ночью в коридоре раздались шаги. Я вскочила, вытерла лицо и приготовилась захлопнуть дверь, если Ринат войдёт. Он не вошёл. Остановился с другой стороны.

— Алиса?

— Что?

— Завтра в десять придёт женщина с каталогами. Свадебное платье выберешь сама. Ничего покупать без тебя не будут.

— Мне всё равно, в чём идти на собственную казнь.

Тишина длилась несколько секунд.

— Я не трону тебя до свадьбы.

— Какая честь.

— Спи.

Он ушёл, а через час я услышала, как на первом этаже хлопнула входная дверь. Утром Тамара Петровна обмолвилась, что хозяин вернулся после трёх. Я ещё не знала, к кому он ездил той ночью.

Вероника ждала его в квартире над рестораном. Тридцать два года, длинные тёмно-русые волосы, тонкое шёлковое платье и глаза женщины, которая чует его настроение. Сегодня она не бросилась к Ринату на шею. Почувствовала, что он не в духе. Только поставила бокал на стол и спросила, почему он пропал на четыре дня.

— Послезавтра я женюсь.

Вероника побледнела. Она знала, что этот день наступит. Ринат не обещал ей семью, не говорил о совместной старости и всегда честно предупреждал, что однажды женится. Но знание и реальность оказались разными вещами.

— На той девочке?

— На Алисе.

— Ты собирался ждать ещё год.

— Передумал. Ей уже двадцать.

Она отвернулась к окну. Внизу горели вывески, по мокрой дороге проезжали такси. Ринат подошёл, коснулся её плеча, но Вероника резко отстранилась.

— Не жалей меня. Лучше скажи, что теперь будет со мной.

— Ничего не изменится, если ты сама не захочешь уйти.

— У тебя будет жена, Ринат.

— Я знаю.

— А она знает, что у тебя есть я?

Он промолчал. Вероника горько улыбнулась и только тогда посмотрела ему в глаза.

— Вот с этого и начнётся твоя идеальная семейная жизнь.

ГЛАВА 3

Утром я проснулась от запаха кофе и сначала не поняла, где нахожусь. Потолок был незнакомым, за шторами шумели сосны, а на кресле лежал вчерашний пиджак Рината. Я уснула в нём, потому что в комнате было прохладно, а попросить плед показалось унизительным. Потом память вернулась сразу, вся, и я натянула одеяло до подбородка. Хотелось провести под ним день, неделю, месяц, пока взрослые мужчины наконец не решат перестать распоряжаться моей жизнью. Вместо этого пришлось вставать. В десять придёт женщина с каталогами. Через сутки я стану Тархановой.

Ринат ждал за столом на террасе. На нём белая рубашка с закатанными рукавами, контрастирующая со смуглой кожей. Смотрел новости в планшете, рядом остывал завтрак. Мне подали сырники, ягоды и чай, хотя дома по утрам я обычно хватала кофе и бежала. Я нахмурилась. Он заметил.

— Не нравится?

— Я не ем сладкое утром.

— Исправим.

— Не надо ничего исправлять. Я могу сама сказать, что хочу.

— Говори, — кивнул он.

Я ожидала раздражения. Его не было. Ринат подозвал Тамару Петровну и попросил принести омлет, овощи и кофе. Никто не спорил, никто не уточнял, уверена ли я. Через десять минут передо мной стояла тарелка, а Ринат продолжал листать экран. Такая бытовая мелочь почему-то ударила сильнее подарков в комнате. Дома отец всегда решал, что мне есть, во сколько возвращаться, что надевать. Здесь мужчина, который фактически купил меня, впервые за утро выслушал моё обычное «не хочу».

— Я хочу задать вопрос, — сказала я.

— Задавай.