Анастасия Шерр – Ринат. Жена в счет долга (страница 4)

— Иногда.

Церемония заняла меньше десяти минут. Когда регистратор спросила о согласии, у меня пересохло во рту. Я посмотрела на Катю, потом на дверь, потом на Рината. Он не подсказывал ответ, не сжимал мне руку, не торопил. Ждал. В этот короткий промежуток я впервые ясно поняла, что могу сказать «нет». Последствия будут. Отец утонет в долгах, неизвестный второй «покупатель» снова появится, а Тарханов, возможно, уйдёт. Но слово всё равно моё.

— Да, — произнесла я.

Не из любви. Из страха перед тем, что ждёт снаружи, и из странной уверенности, что рядом с Ринатом опасность хотя бы имеет лицо.

После подписи он надел мне кольцо. Изящное, гладкое, без камней. Я выбрала его сама накануне. Ринат наклонился и спросил очень тихо, чтобы слышала только я.

— Можно тебя поцеловать?

От вопроса стало жарко. Я кивнула. Его ладонь легла мне на талию, губы коснулись моих мягко, без давления. Поцелуй длился недолго, но я всё равно отступила первой. Катя смотрела на нас с таким выражением, что позже я обязательно должна была получить допрос с пристрастием.

За ужином я почти не ела. Зато заметила женщину в тёмно-зелёном платье, которая стояла в дальнем конце зимнего сада. Красивая, взрослая, с очень спокойным лицом. Она не подходила к столу, только время от времени отвечала официантам и проверяла, как работает персонал. Я решила, что она руководит обслуживанием. Но смотрела женщина не на столы. На Рината. Один раз наши глаза встретились. Она отвела взгляд, и я увидела влажный блеск в ее глазах.

— Кто это? — спросила я мужа.

Ринат проследил за моим взглядом. Лицо осталось неподвижным.

— Сотрудница.

Через минуту женщина исчезла. К дому мы приехали после десяти. Я устала так, что дрожали ноги. Тамара Петровна помогла снять платье и ушла, оставив меня в комнате одну.

На кровати лежала новая ночная сорочка, но я спрятала её в шкаф и надела длинную футболку. Если сегодня ничего не произойдёт, я буду счастлива. Если произойдёт… Что ж… так тому и быть…

Ринат постучал около полуночи. Я открыла не сразу. Он уже снял пиджак, расстегнул две верхние пуговицы рубашки, волосы были влажными после душа.

— Можно войти?

— Это ваш дом.

— Теперь наш. И я спрашиваю про твою комнату.

Я отошла. Он вошёл и остановился у окна. Несколько секунд мы молчали, как два человека, которые случайно застряли в лифте.

— Я не знаю, как это должно происходить, — выпалила я. — И не хочу, чтобы вы думали, что если я сказала «да» там, то теперь должна сказать «да» всему остальному.

— Не думаю.

— Тогда зачем вы пришли?

— Потому что хотел тебя увидеть.

Он подошёл, взял мою ладонь. Я не вырвала руку. Пульс стучал в висках, так, что разболелась голова. Ринат поднёс мои пальцы к губам и оставил короткий поцелуй на костяшках.

— Алиса, я хочу тебя. Это правда. Но сегодня ничего не будет, если ты не хочешь.

Я посмотрела на него. Вблизи он казался ещё крупнее, старше, опаснее. И привлекательнее, что бесило особенно. Тело не интересовалось моими моральными выводами. Оно замечало его голос, тепло ладони и то, как рубашка натянулась на плечах.

— А если я скажу, что не знаю?

— Тогда мы остановимся на поцелуе.

Он наклонился медленно. Я успела бы отступить, но не сделала этого. Губы встретились, и на этот раз поцелуй был другим. Дольше, глубже, горячее. Ринат обнял меня, но не притянул силой. Я сама ухватилась пальцами за его рубашку, потому что колени стали слабыми. От этого движения он замер, отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Всё нормально?

Мне было страшно. И мне нравилось. Две вещи существовали одновременно, от чего хотелось злиться и плакать.

— Да.

Он поцеловал меня ещё раз, потом в висок, в щёку и вдруг отступил.

— Спи. Завтра будет тяжёлый день.

— Вы уходите?

Вопрос вылетел раньше, чем я успела его остановить. Ринат усмехнулся очень тихо.

— А ты хочешь, чтобы я остался?

— Я ничего не сказала.

— Вот и я ничего не услышал.

Он вышел. А я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и несколько минут стояла, чувствуя на губах его вкус. Самое страшное было не то, что муж оказался не чудовищем из моих кошмаров. Самое страшное, что мне захотелось узнать, каким он бывает, когда перестаёт себя сдерживать.

ГЛАВА 5

Утром я решила, что прошлой ночью ничего особенного не произошло. Муж поцеловал жену, жена растерялась, муж ушёл. Нормальная семейная жизнь, если не учитывать долг, охрану и тот факт, что ещё неделю назад я могла пройти мимо Рината на улице и сделать вид, что не узнаю. Эта версия держалась ровно до завтрака. Он сидел напротив, пил чёрный кофе и разговаривал по телефону, а я не могла не смотреть на его рот. На собственную глупость я разозлилась так сильно, что дважды уронила вилку.

— Алиса, ты сегодня воюешь со столовыми приборами?

— Я не выспалась.

— Я тоже.

Он убрал телефон и посмотрел так, что я сразу поняла причину его бессонницы. У меня вспыхнули уши. Хотелось провалиться под стол, но в то же время внутри разлилось странное довольство. Мне нравилось, что этот взрослый, уверенный мужчина тоже не спал после одного поцелуя. Нравилось больше, чем следовало.

После завтрака он уехал. Я ходила по дому, разглядывала комнаты и открывала шкафы, на которые теперь имела право. Нашла библиотеку, небольшой спортзал, кабинет с запертой дверью и кухню, где Тамара Петровна ругалась с поставщиком из-за несвежей зелени. К обеду я уже знала, где лежат чашки и почему кофемашина пищит после каждого второго напитка. Это было нелепо, но бытовые детали немного снимали страх. Тюрьма не должна пахнуть свежеиспечённым хлебом и не должна иметь ящик, забитый пакетиками с кормом для старого кота Тамары Петровны, который приходил с улицы через специальную дверцу.

Ринат вернулся поздно. Я сидела на полу в своей комнате и рисовала план мастерской, которую когда-нибудь хотела открыть. Он постучал, вошёл и сел на край кресла, не снимая пальто.

— Устал? — спросила я и тут же удивилась себе.

— Есть немного.

— Тамара Петровна оставила ужин.

— Не хочу есть.

Он выглядел не так, как утром. Взгляд тяжёлый, движения сдержанные. Я вспомнила женщину со свадьбы и неприятно почувствовала, как в груди шевельнулась ревность. Глупая, ранняя, совершенно неуместная.

— Вы были у своей сотрудницы?

Ринат поднял глаза.

— У какой?

— Которая плакала на свадьбе.

Он молчал дольше, чем следовало. Этого хватило.

— Понятно.

Я вернулась к рисунку, хотя линии поплыли. Он подошёл, забрал у меня карандаш и положил на стол.

— Ничего тебе не понятно.

— Тогда объясните.

— Не сегодня.

Я вскочила. На этот раз злость победила смущение.

— Значит, про мой завтрак, шампунь и учебу вы знаете всё. А я даже не имею права спросить, с кем мой муж проводит вечера?

Слово «муж» создало паузу между нами. Ринат нахмурился. Потом закрыл дверь и прислонился к ней спиной.