Анастасия Шелест – Закон треснувшего корешка. Великая Библиотека (страница 11)

– Сам и возьми. Если я правильно понимаю, чудесная способность вытаскивать из книг всякий хлам досталась мне от тебя. – Филипп открывает рот, но я не позволяю ему вклиниться. – Вот сам и вытащи. У тебя и опыта больше, и навыки лучше. Забери.

Выбросив вперед руку, я требовательно киваю. Мышцы немеют. Пальцы впиваются в обложку, и гладкая поверхность под подушечками помогает успокоить мысли.

В карих радужках меркнут огоньки. Одного взгляда Филиппа достаточно, чтобы уловить суть проблемы, но я отказываюсь. Упрямо смотрю на него, застыв с вытянутой рукой, пока он не выдавливает:

– Я не могу пойти, Тея.

Я пропускаю слова мимо ушей. Не хочу это слышать. Буду думать, что мне показалось.

Уголок рта дергается, я поджимаю губы, натянуто уточняя:

– Что за глупости? Конечно, можешь. Мы все можем, иначе бы не попали сюда. – Шелест страниц отходит на второй план, и в голове разливается пугающая пустота. Я бормочу, чтобы только ее заполнить. – Если не хочешь разгребать это дерьмо, я понимаю. Это ничего. Никто не захочет. Тебе необязательно. Но это же не повод оставаться здесь со спятившими библиотекарями. – Мой голос все-таки срывается, но я уже не могу остановиться. – Я сама все сделаю. Пожалуйста. Ты можешь даже никогда со мной там не пересекаться, только…

Филипп порывисто выдыхает и останавливает мой безумный поток слов:

– Библиотекарь догнала меня до того, как я разобрался, как все это работает. Моя книга закрылась, Тея. – Он говорит, а я отчужденно мотаю головой, отказываясь верить. – Я успел схватить ее до того, как она переместилась в соседний зал, поэтому и застрял здесь.

Книга захлопнулась. И что? Кто сказал, что это конец? Кто это знает наверняка?

– Нет. – У меня вздрагивают губы, и голос садится. – Нет, этого не может быть. Это нечестно.

Рука Филиппа тянется к моему плечу, но так и не касается его. Новая порция грохота сотрясает книги. Филипп порывисто оборачивается, метнув взгляд к двери, и болезненная гримаса искажает его лицо. Он хватает меня за плечи и быстро говорит:

– Прости, Тея. – Он наклоняется, всматриваясь в мое лицо. – Я бы все отдал, чтобы пойти с тобой и защитить, но единственное, что я могу, – не дать им сейчас до тебя добраться. Уходи. Давай же, пока не поздно.

Голова кружится. Воздуха не хватает, и я бессильно хлопаю ртом, а собственный голос звучит словно со стороны:

– Пожалуйста. – Судорожный вдох путает звуки. – Не бросай меня.

Рыжие брови вздрагивают. Филипп порывисто наклоняется, прижимая меня к себе, и шепчет:

– Никогда, милая. Я всегда с тобой, где бы ты ни была.

Я не верю. Понабрался лживых обнадеживающих фраз из книжек и думает, что я на это куплюсь? Это нечестно. Так нельзя.

Очередной взрыв размыкает объятия. Что-то холодит пальцы. Это Филипп что-то вкладывает в мою руку и заявляет:

– Вот. Будет правильно, если он останется у тебя. – Я сжимаю пальцы, поглаживая серебристый корпус компаса, а Филипп подталкивает меня к книге. – А теперь иди. Позволь мне хотя бы сейчас позаботиться о тебе.

Я не могу. Тело отказывается слушаться. Я прижимаю к груди книгу, второй рукой стискивая компас, и смотрю на отца, словно сейчас картинка рассыпется и какое-нибудь чудо все изменит.

Ничего не меняется. Лимит чудес, похоже, исчерпан.

Шершавая подушечка большого пальца быстро скользит по моей щеке, смахивая слезинку. Филипп наклоняется, касаясь моего лба губами, и, распрямившись, улыбается, перехватывая мой взгляд.

– Я горжусь тобой, милая. Гордился каждым мгновением до этого и буду гордиться. Не забывай об этом.

Он бережно подталкивает меня вплотную к книге. Мысли путаются, и я слепо наблюдаю за появляющимися на бумаге буквами.

Нужно что-то сказать. Хоть что-то.

Вскинув голову, я оборачиваюсь, но Филиппа рядом уже нет. Рыжая шевелюра мелькает среди одинаковых книг. Он оказывается у входа в тот момент, когда дверь слетает с петель, и я вскрикиваю:

– Папа!

Филипп вскидывает руки, призывая на помощь магию, но все же оборачивается. Карий взгляд оглаживает мое лицо в последний раз, и он бросает мне:

– Уходи!

Наш зрительный контакт обрывается. Филипп отворачивается и сосредоточенно смотрит на проход, а по залу разносится шипение Библиотекаря:

– Опять ты…

Все внутри сопротивляется, но я заставляю себя уставиться в книгу. Сморгнув выступившие слезы, я рассеянно вчитываюсь в строчки, но смысл упорно ускользает. Сердце колотится в глотке, отвлекая, но я все равно пытаюсь читать и представлять Академию.

Когда уже начинает казаться, что ничего не выходит, меня сдергивает с пола, и зал растворяется в водовороте цветов и звуков.

3. Echoes

Приземление было не из приятных. Эрика дернуло в сторону, и удержаться на ногах помогли только годы упорных тренировок. Ладонь уперлась в холодный камень, и Эрик зажмурился, позволяя себе бездействие на пару мгновений.

Голова кружилась. К горлу волнами подкатывала тошнота. Не похоже на обычное возвращение из книги. Да и разве должно быть?

Мысленный вопрос отрезвляющей пощечиной напомнил о случившемся. Эрик распахнул глаза и осмотрелся. Облегченный выдох застрял в груди.

Он стоял у крыльца Академии, упираясь ладонью в лестницу. На город опустились сумерки. Прохожие неспешно прогуливались по тротуару, изредка бросая на него подозрительные взгляды.

Где остальные? Где Теодора?

Нельзя было ее оставлять. С чего вообще он позволил ей командовать и принимать решения? Пегасова мать, чудовищный просчет. Нужно было дождаться и своими глазами увидеть, как она ныряет, а уже потом уходить самому. Идиот.

Оттолкнувшись от стены, Эрик тряхнул головой, осматриваясь. На крыльце никого. Вряд ли она зашла внутрь одна. На Теодору это совершенно не похоже.

Усталость растворилась, стоило неоформленной мысли обрисоваться четче. Он понятия не имеет, где Марк. Эрик уже позволил ему добраться до Теодоры первым. Больше он такую ошибку не допустит.

Рука метнулась к поясу, проверяя пистолет, но выхватывать его посреди улицы Эрик не стал – это на крайний случай. Планы в голове отказывались строиться. Мысли путались.

Где она может быть, если уже выбралась из Библиотеки? Где Берт и Лора? Едва ли хоть кто-то из них решил вернуться в другое место. Наверняка просто немного промахнулись. Значит, нужно искать поблизости.

Эрик решительно шагнул вправо. Стоило ему добраться до угла здания, как по асфальту скользнули две вытянутые тени, а через мгновение он на кого-то налетел, не успев затормозить.

– Слава музам! – Голос Берта вырвал из груди облегченный выдох.

Рядом стояла Лора. Уставшая, потрепанная, но вполне живая и невредимая.

– Хоть тебя нашли, – выпалила она, хмурясь.

Берт метнул на Лору секундный взгляд, но Эрик не придал этому значения. Их он уже нашел. Осталась одна нерешенная задача, и он требовательно выдохнул:

– Где Тея?

Взгляд вцепился в их лица, словно Лора и Берт должны знать ответ. Разумеется, они не знали.

Лора тревожно переступила с ноги на ногу и дернула растрепавшуюся косу.

– Вообще-то мы надеялись, что она с тобой.

Берт мотнул головой и спешно заговорил:

– Мы сейчас ее найдем. Она ведь с Филиппом. Он бы…

– Нет, – решительно оборвал Эрик, преодолевая желание потереть болезненно пульсирующие виски. – Идите в Академию, узнайте, что там происходит. А я найду ее.

В этот раз точно найдет и не позволит ничему случиться. Незачем им метаться вокруг Академии. Так они скорее вляпаются в новые неприятности, чем выпутаются из старых.

Губы Берта вздрогнули, но поспорить он не успел. Лора деловито кивнула и взяла его под локоть, аккуратно утягивая в сторону крыльца. Повезло. Пререкания бы отняли бесценное время.

Проследив за удаляющейся парочкой, Эрик решительно развернулся и двинулся в другую сторону. Если Берт с Лорой вышли из-за этого угла, едва ли они могли пройти мимо Теодоры и просто ее не заметить.

Торопливые шаги отдавались в сознании. Никогда прежде главное здание Академии не казалось Эрику таким бесконечно длинным. Когда он все-таки свернул за угол, досада кольнула в груди.

Освещения здесь явно не хватало, и сумерки окутывали улицу плотнее. Прохожие сюда не заходили. Даже звуки с дороги доносились хуже.

В абсолютно пустом переулке сложно было бы не заметить одинокую фигуру, но Эрик упорно никого не видел. Ничего. Это совсем ничего не значит. Она может быть сзади. Может быть где-то еще поблизости.

Упорно отгоняя мрачные предположения, роем насекомых топчущиеся в черепной коробке, Эрик продвигался вдоль стены, заглядывая в укромные темные уголки. Музы его знают, что он там надеялся обнаружить.

Из окон Академии лился мягкий свет. Иногда даже доносились беззаботные голоса. Эрик не понимал, как это возможно. Они оставили Академию в чудовищном хаосе. Разве что Старший Совет не посвятил младших учеников в развернувшийся кошмар. Вполне в их духе.