Анастасия Щепина – Проект Тетис (страница 9)

– Эй, Тетис, ты чего? – кричит мне вслед Гавидон, но я не оборачиваюсь.

Нет, если я хочу хоть чего-то здесь добиться, я должна сделать это сама.

Учебка

По прошествии двух недель Аммирин все еще осталась верна себе. Наряды на самую грязную работу я получала так часто, что складывалось впечатление, что я просто обслуживаю наш отряд.

Мои кости, мышцы и сухожилия пришли в норму, медицинский экзоскелет я больше не носила, и это расширило возможности моей эксплуатации. Сегодня под моей ответственностью была чистота вентиляционных отсеков общественного модуля. В гражданских секторах это доверялось бытовым дройдам. Но в секторах министерства обороны Дионы, видимо, были свои понятия о военном воспитании.

Подхватив промышленный очиститель, я открываю люк и втягиваюсь наверх, пытаясь рассмотреть фронт работ. Увиденное приводит меня в уныние. Заползаю на четвереньках в воздуховод и начинаю драить его стены, когда в помещение заходят двое.

– И помните, – говорит один из них, – вам доверена важная миссия. Мы ведь можем на вас рассчитывать, молодой человек?

– Безусловно, – отвечает второй, и я чуть не роняю очиститель вниз, потому что этот голос я узнаю из тысячи, – Я вас не подведу.

Подсматриваю в прорези вентиляционной решетки. Да, это Гастан! Он вернулся! Однако, памятуя о том, что говорил Гавидон, не спешу прерывать чужой разговор. Все-таки нам с Гастаном действительно лучше не выпячивать на всеобщее обозрение наши отношения.

Вместо этого запускаю очистительный механизм. Удивительно, что старенький полуавтоматический робот еще вполне исправно работает. Не успела я об этом, подумать, как он со скрежетом давится воздухом, а из фильтра проливается грязная вода. Весьма неудачно проливается – прямо на лысину человека, беседующего с Гастаном.

Они оба смотрят на открытый люк, наконец, замечают на дисплеях помещения надпись «Осторожно! Идет профилактическая чистка систем жизнеобеспечения», выведенную мной прежде. А я замираю в недрах вентиляции. Мне конец.

– Гхм, – произносит собеседник Гастана, доставая платок и вытирая голову и шею, – безобразие.

– Наверное, дроид-очиститель сломался, – говорит Гастан, подавая ему еще один платок и заглядывая в люк, – я разберусь с этим.

– Что ж, разберитесь, пожалуйста, – недовольно ворчит испачканный человек и, потоптавшись на месте еще пару секунд, все же покидает помещение.

Я облегченно выдыхаю и спрыгиваю прямо на руки Гастану.

– Лови!!

– Тет?? – он так удивлен, что едва успевает поймать меня и придержать за талию.

– Наконец-то!

– Что ты здесь делаешь? – он смотрит то на меня, то в черноту люка.

Отбываю наряд вне очереди по приказу моего нового командира. Ты будешь удивлен, узнав, какие успехи я в этом делаю, – кладу руки ему на плечи. Жду, когда же до него дойдет, что мы здесь одни.

– Эээ… Во что еще ты вляпалась? – Гастан, наконец, фокусирует взгляд на мне, но улыбка его получается вымученной. Меня это расстраивает. Не хочу, чтобы он считал меня неудачницей.

– Не во что. Все в порядке. Но, честно говоря, советы и мастер-классы от знатока автопехотной брони мне не помешают. Я могу рассчитывать на вас, молодой человек? – я шутливо изгибаю левую бровь, корча серьезную мину.

Гастан меняется в лице.

– Ты о чем?

– Потренируешь меня, балда? – говорю я уже обычным тоном, – А то сейчас на полигонах мне достается.

– А… Нет, боюсь, не смогу.

Он легким движением отставляет меня чуть в сторону. Неловкость нашей встречи озадачивает.

– Ой, ты наверное, куда-то спешишь. Я тебя задерживаю? – догадываюсь я. Холодность возлюбленного меня расстраивает, но я помню, что он только что получил какое-то важное задание. Все-таки я не должна отвлекать его от службы.

Отстраняюсь и теперь замечаю, что Гастан немного изменился. Что-то в манерах, выправке, и новая форма… Он ловит мой взгляд и поясняет:

– Я теперь при штабе. Тоже перевели, с повышением, – он снова улыбается, скромно, словно думает, что не заслуживает этого.

– Поздравляю… – я все еще не могу оторвать взгляда от блестящих декоративных пуговиц на его куртке и аккуратно прошитых золотом погонов, – Это… это же здорово! Я так рада за тебя.

– Да. Так что я уже отошел от этих всех дел с броней. Можно, конечно, с свободное время попробовать, но, сама понимаешь, со свободным временем сейчас не очень.

– Понимаю…

– Эй, ты чего? – он двумя пальцами подцепляет кончик моего подбородка. заставляет посмотреть ему в глаза, – Не вешай нос. Все по-прежнему. Надо просто немного потерпеть. Мы оба должны обустроиться на новых местах. Да ведь?

– Да, но…

– К тому же, ты склонна преувеличивать. Все у тебя отлично получается, я уверен.

– Мы не будем видеться?

– Будем, конечно, – усмехается он, в его глазах вспыхивает такая знакомая и родная искорка иронии, – Должна же ты, наконец, мне рассказать про свои приключения.

– Готовься слушать, – улыбаюсь я в ответ.

Гастан склоняется и нежно целует меня в губы, а я думаю, что все мои приключения стоили того, чтобы в итоге оказаться здесь и сейчас.

– Мне пора, – говорит он, – завтра найду тебя на твоем новом наряде.

Он отпускает меня, одергивает манжеты и, подмигнув, покидает помещение.

– Тогда мне не терпится его получить, – запоздало отвечаю ему вслед.

Когда двери за ним закрываются, я в гораздо более приподнятом настроении приступаю к исполнению своего наказания.

Но на следующий день мне не достается наряд и вообще не выпадает ни одной свободной минуты.

Аммирин гоняет нас на стрелковом полигоне до потери пульса.

– С этого дня тренировки здесь и на трассе препятствий входят в ежедневную программу, – объявляет она, обходя строй, пока каждая из нас отстреливает виртуальные мишени, – и уважительная причина, по которой вы можете не явиться сюда только одна. Какая, Ви?

– Собственные похороны, – бодро рапортует та.

– Верно, – Амми подходит ко мне так близко, что я ощущаю ее дыхание на своем ухе. Смотрит пристально, – Понятно, Илина?

– Так точно, – отвечаю я, выпуская залп огня по мишени.

От напряжения уже рябит в глазах. Как только они отказываются видеть, нас отправляют на прохождения трассы.

И так изо дня в день. Каждый вечер я засыпаю без задних ног и, положа руку на сердце, в этой круговерти сама редко вспоминаю про Гастана. За минувший месяц мы встретились только раз, в обеденный перерыв. Вернее, обед мне пришлось пропустить. Гастан вызвал меня по комму в штабной сектор, мы прогулялись по его серым улицам, пересказывая друг другу все, что с нами случилось за прошедший месяц. Он был все таким же иронично-сдержанным, неохотно слушал мои восторги по поводу его нового назначения. Говорил, что не считает это своей заслугой, просто так получилось. Я же взахлеб рассказывала о событиях минувших своих дней. Он слушал и утешал. Но никакой речи о том, чтобы остаться наедине, конечно же и быть не могло. Гастан, как всегда был прав, вначале нам нужно освоиться на новых местах.

Сны мне тоже больше не снились. И я радовалась: даже в самой плохой ситуации есть свои плюсы.

Наряды я отбывала теперь по очередности. Последний, дежурство на кухне, заканчивался поздно. Мой напарник из соседнего взвода, Левх, весь день был в приподнятом расположении духа, несмотря на то, что любил врубить по транслятору новостной канал и наслаждаться нагнетающей атмосферой репортажей. Сегодня особенно часто мелькали сообщения про пограничные конфликты с Мимасом, способные любому испортить и аппетит, и настроение. Я старалась не слушать, заткнув уши музыкой.

После вечернего приема пищи, расставляя вымытую посуду в боксы, краем глаза замечаю, как Левх возится в дальнем углу кухни, намешивая что-то в только что отчищенной кастрюле.

Мне спину аж сводит от усталости, и потому на меня накатывает раздражение, что Левх добавил нам работы. Подхожу, чтобы высказать ему.

– Ты что это делаешь?

– Дембельский пирог, – невозмутимо отвечает напарник, ссыпая в кастрюлю все, что осталось в холодильниках. Уж на что, но на пирог эта смесь явно не походила, – Мик завтра все, домой к отцу и матери. Надо уважить старшого.

На этих словах Левх зачерпывает ложкой получившуюся жижу, пробует на вкус, остается недоволен и лезет искать что-то в бокс с провизией.

– А не жирно ему будет? – я скептически наблюдаю как Левх щедро засыпает в кастрюлю сахар.

– Не ворчи, а? – отмахивает тот, – Кстати, приходи после дежурства, если хочешь. Старшина свалил куда-то сегодня по срочному вызову, а мы отмечаем. Симпатичные девчонки нам не помешают, – он облизывает ложку, и меня передергивает, – Ты – симпатичная.

– Нет уж, спасибо, – фыркаю я, возвращая наушники в уши, и отворачиваюсь, чтобы не видеть кулинарные потуги Левха.

Однако, когда поздно вечером я возвращаюсь в свой блок, чтобы, едва коснувшись подушки, провалиться в сон, мое внимание привлекает шум в соседнем блоке. Слышны веселые голоса и смех, и я иду, словно насекомое, на свет.

Соседний взвод кутит не скрываясь. Двери в казарму едва прикрыты, из щелей клубиться сигаретный дым. Интересно, как им удалось провести противопожарную систему? Поднимаю голову и вижу, что какой-то умелец воткнул в датчик отвертку. Понятно, как.

Осторожно заглядываю внутрь. От дыма слезятся глаза. Солдаты сдвинули койки в стороны, сидят в круге и делят нехитрую снедь, а центр импровизированного «стола» венчают несколько фляг.