Анастасия Щепина – Проект Тетис (страница 11)
– Ты должен был проверить маячок! Ты не проверил ее маячок! – не унимаюсь я.
– Отвали, – огрызается он, – откуда мне было знать.
«Илина, если сейчас же не вернешься на базу, мытье сортиров станет твоей пожизненной обязанностью», – цедит Амми.
– Тет, идем, – ко мне подбегает Ви, оттаскивает от остальных и уводит в лагерь.
Лена выжила. А ко мне еще на месяц возвращаются наряды вне очереди.
Предательство
На очередном утреннем построении Аммирин обходит нашу шеренгу, зловеще улыбаясь. Ничего хорошего это не предвещает. Придраться не к чему: ни к нашей выправке, ни к нашей вычищенной и застегнутой по уставу форме. Смотрим в одну точку позади нее, ожидая приказа.
Вы, наверное, слышали, – начинает командир, – что нашей армии приходится несладко в приграничных конфликтах с Мимасом…
Мы молчим. Ответа не требуется. Каждая затаила дыхание, ожидая, к чему она ведет.
… и это неудивительно, пока там задействованы слабаки из штурмовых и флота. Настало время показать всем, кто на самом деле является главной оборонной силой Рут. Командование приняло решение отправить несколько взводов автопехоты в зону конфликта, – Аммирин останавливается, оглядывая нас, – Поздравляю, девочки, вы в их числе.
Никто не дрогнул внешне, но я уверена, каждую обдало холодом. Об ужасах Мимаса слышали все.
Наконец-то у вас появился шанс доказать, что вы можете послужить Родине не только как домохозяйки. Но как сильные и отважные бойцы! Защитники! Славные герои! – продолжает Аммирин. Она снова проходит мимо шеренги, выкрикивая слова так, что звук пронзает тело от макушки до пят, – Я верю в вас! Верю, что вы не подведете и не ударите лицом в грязь! Верю, что послужите верой и правдой на благо Отечеству!
Аммирин делает значительную паузу, и мы отзываемся послушным хором:
– Служу Союзу Рут!
– Я вас не слышу!
– Служу Союзу Рут!!!
– Славно, – удовлетворенно заключает командир, – Сегодня физ подготовка по расписанию. Дополнительные занятия в свободное время приветствуются. Но вечером оторвитесь, так и быть, я разрешаю. Вылет завтра утром, – она кивает на выход, – Шуруйте на стрельбище.
– Есть!
Мы слаженно топаем на полигон. По дороге я неверными руками набираю на комме «Нам надо срочно встретиться и поговорить. Срочно! Пожалуйста!». Ответное сообщение приходит только в обед «Через полчаса в восьмом секторе».
Когда мне удается вырваться из череды рутины в распорядке дня, Гастан уже ждет меня у гейта, заметно нервничает.
– Ну, наконец, – говорит он, завидев меня на входе, – У меня немного времени. И по правде говоря, оно уже выходит.
– Гастан! – я хватаю его за запястья, – Наш отряд завтра отправляют на Мимас! – выражение лица Гастана не меняется, и я уточняю, чтобы он понял, – на боевое задание!
– Хм, – наконец выдавливает он, – Неудивительно. Показатели отряда Аммирин – одни из лучших…
– Тебе это было известно??
– Послушай, – говорит Гастан, отцепляя мои ладони от манжетов своей куртки и беря под локоть, – В предстоящем нет ничего такого уж страшного. Там куча народа. Дела сейчас там идут хорошо.
– Ты в своем уме?? – захлебываюсь негодованием я, – Гастан, там война! Все зашло слишком далеко! Послушай, забери меня отсюда. Давай бросим все, уедем, начнем заново. Не знаю… давай создадим семью! Я согласна на все. Давай…
– Тетис! На нас смотрят люди! – одергивает меня Гастан. Он отпускает мою руку. Смотрю на него глазами полными слез, и картинка расплывается, в горле застрял ком, – Тебе нужно было раньше задуматься, во что ты впутываешься.
– Что? Мы же вместе решили, что вступим в ряды обороны…
– Я не об этом, – резко говорит он.
– Тогда о чем?
– Ты сама знаешь, не надо больше таиться. Уже все известно.
– Я не понимаю…
– Ты ведь связалась с гиперионцами, ведь так? Я знаю, ты давно этого хотела. Мечтала даже. Что они тебе пообещали? Место в научной группе? Новый паспорт?
– Чего??? Что ты несешь? Какими гиперионцами?
– Тетис, – холодно вздыхает мой возлюбленный, – Мне удалось поразбираться в твоем деле. Есть что-то, что ты не договариваешь руководству. И даже мне. Подозрительно. И я только по старой памяти это говорю, из уважения к нашему прошлому, так сказать. На что ты вообще рассчитывала, родная?
– Гастан, я правда не понимаю…
– Давай посмотрим фактам в лицо. Ты осталась единственной уцелевшей из всего отряда, а записи с твоих камер магически стерты. Зачем ты их стерла, Тет? Что ты сделала на Энцеладе?
– Я ничего не стирала. Как вообще это можно сделать? Я…
– Вот что, – Гастан взмахивает рукой, прерывая мой невнятный лепет, – Прямых доказательств, конечно, нет. Но тебе нужно хорошенько выслужиться, чтобы всех переубедить.
– В чем переубедить?
Гастан хмыкает, и в этой усмешке, в этом взгляде я не узнаю человека, который до сего дня был самым дорогим для меня на всем белом свете. Впервые в жизни ощущаю себя мучительно, безысходно одинокой.
– Я не предатель, – тихо произношу я.
– Вот и докажи это, – его полуулыбка сменяется серьезным выражением лица штабного лейтенанта, – Servire populo1, – чеканит он стандартную речевку.
– Ipsa vita est2, – тихо отвечаю я, наблюдая как он удовлетворенно кивает, разворачивается и растворяется в толпе снующих по сектору людей.
Накануне вылета я не могу уснуть. Ворочаюсь в постели, пока она не превращается в мучительные тиски. Стараюсь никого не будить, хотя что-то мне подсказывает, что остальные тоже не спят – в комнате подозрительно тихо. Выхожу из коридор.
Ноги несут меня на тренировочный полигон. Только командир, то есть Аммирин, может запустить автоматику, но я встегиваюсь в первую попавшуюся броню и прохожу трассу без запуска учебной системы, в темноте, раз за разом отрабатывая все команды, пытаясь убедить свое сознание, что я все помню, что ничего не забыла.
Не знаю, сколько времени я там провела. Когда усилием воли заставляю себя снять броню и идти досыпать оставшиеся часы, вижу как заступает на смену дежурство соседнего взвода.
Повинуясь странному чувству, следую за двумя сменившимися солдатами. Наблюдаю издалека, как они переговариваются о чем-то, затем один из них сворачивает в санитарный блок. Я иду следом.
Когда я вхожу в помещение, он уже наполовину выстегнулся из брони. Стоит ко мне спиной, и я вижу какими страшными шрамами покрыты его правое плечо и спина.
– Тет? – тихо произносит он.
Я не отвечаю. Не знаю, как он понял. Все равно.
Гавидон оборачивается на мои шаги, я подхожу ближе. Смотрю как он стремится унять сбивчивое дыхание. Касаюсь ладонью его груди.
– Завтра нас отправляют на Мимас, – говорю я, не сводя взгляда с татуировок на его смуглой коже.
– Тет, ты не должна…
– Молчи! – резко обрываю его я, вскидывая голову, – Пожалуйста, молчи. Завтра мне нужно будет знать, что кто-то любил меня.
Он опускает руку на мое бедро, прижимая к себе, когда я обхватываю ладонями его виски, снимаю визир и целую глаза. То, что от них осталось.
– Если ты думаешь, что без этой цацки я не буду знать, как ты выглядишь, ты ошибаешься. Я всегда буду помнить.
– Я знаю, – выдыхаю шепотом, – Я знаю.
Итак. Вот он, возможно, последний день моей жизни.
Четвертый час полета. В голове ни одной позитивной мысли. Тревожность зашкаливает, хотя вначале все выглядело похожим на стандартные учения: облачились в броневые костюмы, спустились в шахту. Раз – и мы уже на корабле. Два – и мы в приграничной зоне с Мимасом.
– Флот расчистил дорогу, так что дел у нас немного, – говорит Амми, пока идет предбоевое тестирование автоматических систем брони, – Приземляемся, по координатам идем к цели, уничтожаем склад и возвращаемся к точке сбора.
Она обходит наш строй, приготовившийся к выходу в шлюзовую камеру, затем сама встает во главе, но продолжает говорить с нами по внутренней связи:
– Понимаю, скучновато. Вам бы хотелось поучаствовать в штурме Рибата. Но и на здесь большая ответственность. Цель – ключевое звено в снабжении врага боеприпасами. Вы справитесь на раз – в этом я уверена. Вернетесь героями.
Рядом снует инженер, тощий как жердь парень в комбинезоне и визире, младше меня. С каких пор в автопехоту берут таких молодых?.. Он собирает результаты тестов и дает отмашку по готовности.
– Эй, – окликаю его я, увидев желтый значок в своем отчете, – Это что?