Анастасия Савина – Первозданный (страница 8)

Алекс насторожился. Она была права. Из дыры тянул слабый, но ощутимый поток менее затхлого воздуха. Этого не было на карте. Это был либо чей то тайный лаз, либо зловещий результат недавнего обвала. Оба варианта были опасны.

Лила боялась темноты. Но ещё больше она боялась остаться одна в этом проклятом месте, поэтому её страх перед темнотой был тихим, послушным. Она старалась быть маленьким живым радаром, как учил её папа.

Её глаза, как у ночного зверька, привыкли к густому полумраку, а чуткие уши улавливали то, чего не слышал он сам: тихий, монотонный перезвон капели, едва различимый шорох чего то крохотного в трубе, глухой скрип, доносящийся откуда то сверху. Она чувствовала, как напряжён отец, и старалась дышать как можно тише, чтобы не мешать ему слушать.

Когда она заметила эту дыру, она не просто почувствовала свежий воздух. Она увидела еле заметный след на влажном полу. Не след сапога, как у папы или дяди Бена, а отпечаток чего то более лёгкого, остроносого. Кто то был здесь. Совсем недавно. И этот, кто то знал этот путь.

– Там кто то прошёл, – прошептала она, показывая на еле заметный отпечаток на влажном полу.

След был странным: не подошва, а нечто острое, разделённое, будто от самодельной обуви из перекрученных ремней или… копыта. И он был свежим – влага ещё не успела заполнить углубление.

Алекс мгновенно перевёл взгляд со следа на дочь. В голове зажглись красные лампочки тревоги: «Неизвестный. Вооружён? Знает тоннели лучше нас. Ведут следы к выходу или в ловушку?» За спиной был тупик, впереди – риск.

– Молодец, – коротко сказал он, уже анализируя ширину проёма (пролезет ли он с рюкзаком) и угол наклона (нет ли засады сверху). – А теперь слушай меня очень внимательно. Мы пойдём туда. Но если я скажу «вниз», ты падаешь на пол и не двигаешься. Поняла?

– Поняла, – кивнула Лила, сжимая кулачки. Она была готова. Она была их секретным оружием.

Алекс одним движением погасил фонарь. В кармане он заранее нащупал химпалочку – последнюю. Её свет был тусклым и ядовито зелёным, как взгляд призрака. Он протянул её Лиле.

На мгновение их руки соприкоснулись, и Алекс заглянул ей в лицо. В огромных зрачках дочери вспыхнули два изумрудных огонька. В этом отражённом свете не было ни тени страха – только холодный блеск линз хищника, привыкшего видеть в темноте. Она не просто приняла свет. Она впитала его, становясь частью этой вязкой мглы.

Полная, всепоглощающая темнота обрушилась на них, и лишь жалкий огонёк в руках Лилы выхватывал их ноги и зловещий след на полу.

План «А» остался под завалами. Теперь работал план «Б». Они больше не бежали. Они охотились – и одновременно были добычей. В прогнившем чреве мёртвого города разница между этими ролями стиралась с каждым шагом.

След привёл их не к выходу, а в небольшую, заваленную обломками камеру техобслуживания. И там, в самом тёмном углу, за ржавой банкеткой, притаилась дыра в полу – чёрный квадрат, откуда тянуло запахом дыма и человеческого пота.

Алекс замер. Ловушка? Убежище? Он прислушался. Снизу доносился приглушённый шёпот. Не один голос. Несколько.

В этот момент из чёрного квадрата метнулся луч фонаря, ослепив его. Алекс инстинктивно заслонил Лилу, поднимая дубинку.

– Не двигаться! – прозвучал мужской голос, низкий и напряжённый. Из люка, как тень, поднялась фигура. Высокий, худой мужчина в потрёпанной одежде. В его руке, твёрдой и уверенной, блеснуло лезвие самодельного ножа. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Алексу, задержался на рюкзаке, на дубинке, на Лиле, прижавшейся к отцу. – Кто вы? Откуда?

– Мы ищем проход к «Моргейту», – хрипло сказал Алекс, не опуская оружия. – Нас преследуют.

Из люка выглянуло ещё одно лицо – женское, измождённое, с острыми скулами и умными, усталыми глазами, которые мгновенно всё зафиксировали: испуг Лилы, боевую стойку Алекса, отсутствие на них знаков «Территориалов».

– Лео, опусти нож, – тихо приказала женщина. Она вылезла наружу. – «Моргейт» захвачен Альянсом. Вы идёте прямо в их пасть. – Она внимательно посмотрела на Лилу. – Девочка, ты ранена?

Лила молча покачала головой, не отрываясь от лица женщины. Она видела в её взгляде не тупую жадность мародёров, а усталую тяжесть, знакомую ей по взгляду отца.

– Сара, они могут быть из территориалов, – проворчал Лео, но лезвие его ножа опустилось на пару сантиметров.

– Территориалы с детьми по тоннелям не ползают, – парировала Сара. Её решение было принято. – У нас есть вода. И немного еды. Спускайтесь. Быстро, пока ваши следы не привели сюда кого-нибудь похуже.

Алекс колебался секунду, чувствуя взгляд Лео на своей спине. Но Лила уже сделала маленький шаг вперёд, к женщине. Это был её вердикт: «Можно доверять». Он кивнул.

Спуск вниз был коротким. Их встретил запах дыма, человеческих тел и слабый свет горелки. В углу сидел мальчик лет десяти, Мика, и с безразличным любопытством разглядывал новых людей. Это был их лагерь. Не дом. Последняя нора перед неизвестностью.

Глава 10. Линия разлома

Тишина в куполе «Первозданного» была обманчивой, как затишье перед марсианской пылевой бурей.

Прошло шесть часов с момента «инцидента с вибрацией», но напряжение в «Первозданном» не спало. Оно лишь кристаллизовалось, став осязаемым, как ледяной иней на переборках купола.

Колонисты разговаривали шёпотом даже в своих ячейках, словно стены внезапно научились служить чужим ушам. Привычный скрип вентиляции теперь слышался как чьи то шаги за спиной. Но страшнее всего была тишина. Люди начали избегать встречных взглядов. В каждом зрачке теперь чудился либо осуждающий холод Земли, либо тот самый мягкий, багровый отсвет марсианской пыльцы. Смотреть в глаза другому значило видеть собственное безумие, умноженное на тридцать семь.

Даже звук чашки, небрежно поставленной на стол, отзывался в людях нервным вздохом. «Тише», – твердил каждый вздрогнувший взгляд. «Они услышат». И никто не знал, кто именно скрывается за этим «они»: пришельцы с «Ковчега» или сама планета, затаившая дыхание под их ногами.

Майор Вос и её люди отступили, но не сдались. Отступив в тень, словно хищники, затаившиеся в саванне, они сохраняли бдительность. Их незримое присутствие ощущалось везде: в гипервнимательном взгляде техника, сверлящего взглядом спину Андерса; в обрывистых, нарочито громких фразах, скользивших по зашифрованным каналам связи; в том, как лейтенант Морс, словно тень, приклеился к Еве, «помогая» ей в медицинских архивах и получив карт бланш на личные данные экипажа.

Картер застыл перед главным экраном, кожей чувствуя тяжесть взглядов за спиной. Лиам наконец рискнул вывести данные на большой дисплей. График энерговыбросов из шахты № 4 пульсировал вязко, словно живое сердце, и этот ритм пугающе совпадал с гулом основных систем станции.

– Смотри на интервалы, – Лиам вывел спектрограмму.

Импульсы не были хаотичными. Они группировались в пакеты по три: короткий, длинный, короткий. Как морзянка, но с иными, нечеловеческими промежутками.

– Это не случайность, это структура, – голос Лиама дрогнул. – Марс не просто «учится» на нашем шуме. Он откликается. Словно огромный слепой хищник тычется мордой в купол, проверяя: «Кто это? Кто здесь мешает мне спать?»

– Или проводит разведку боем, – мрачно заключил Картер.

Он повернулся к Еве, которая молча наблюдала за ними, сжимая в руках планшет с результатами выборочных медосмотров.

– Что с нашими людьми? Что показал их «аудит»?

Ева покачала головой, её лицо было бледным.

– Они ничего критичного не нашли. Вернее, нашли то, что мы и так знали – универсальный «синдром длительного пребывания в изоляции»: повышенный кортизол, лёгкая аритмия, признаки иммунного истощения.

Она сделала шаг ближе и понизила голос до шёпота.

– Но они слепы, Картер. Они не видят главного. Они не видят, как эти «симптомы» синхронизируются с циклами активности аномалии. Наши тела… они меняются. Подстраиваются под это место. А их – нет. И я не знаю, что опаснее: эта аномалия или наша растущая отчуждённость от тех, кто должен быть нам родней.

В отведённом ей кабинете, который раньше был лабораторией ксенобиологии, майор Ирина Вос составляла донесение. Её пальцы бесшумно летали над клавиатурой планшета.

«…первичный контакт подтверждает нестабильность как технологической, так и психологической обстановки.

Капитан Картер демонстрирует признаки синдрома узурпации власти, характерного для длительной изоляции. Его команда лояльна ему, а не Земному Альянсу. Геологическая аномалия, упомянутая в предыдущих отчётах, представляет потенциальную угрозу и используется местным командованием как оправдание для непрозрачности и отказа в доступе…»

Она отправила сообщение, используя ретранслятор «Ковчега». Ответ пришёл почти мгновенно, зашифрованный и лаконичный:

«Приоритет: обеспечение контроля над станцией. Аномалия представляет научный интерес, но вторична. Миссия „Красный Рассвет“ не может быть скомпрометирована. Используйте любые средства для нейтрализации неподконтрольных элементов. Полномочия подтверждены.»

«Любые средства». Вос холодно улыбнулась. В её планшете мерцал файл под грифом «КВ» – «Критические вмешательства».

Там, среди протоколов подавления мятежей, скрывался пункт 7.4: «Индукция искусственной паники через каскадное отключение систем жизнеобеспечения в изолированном секторе». Создать катастрофу, а затем явиться в ореоле спасителей – старейший приём в учебниках по управлению массами.