Анастасия Салверис – Белая ворона (страница 18)

«Доброе утро. Я ушел в город за продуктами, надеюсь вернуться до вашего пробуждения, однако, если вы все же проснетесь раньше, прошу, не покидайте комнату. Ваш, Дарк».

Дарк, значит. Ну, хоть имя своего «спасителя» узнала. Узнать бы еще, зачем он меня спас. О драконах-альтруистах я не слышала, вот о драконах-манипуляторах – пожалуйста. Значит, мне нельзя покидать комнату? В груди, как сухой трут, вспыхнул азарт. Нужно было переодеться во что-нибудь потеплее и поудобнее, чем эта сорочка. И быстро. В комоде обнаружилось светлое платье и корсаж, в которых я спрыгнула со скалы. Рядом были заботливо приставлены летние туфли. Вот, правда, обувать их не хотелось, уж больно приятно оказалось бродить босиком по шкурам. Было в этом что-то первобытное, дикое. Однако было неизвестно, какой пол за пределами комнаты. Дарк зашел ко мне, когда я уже затягивала ремешок на второй туфле, так что можно было сделать вид, что я не планировала его ослушаться. Но, судя по самодовольной ухмылке змея, он и так все прекрасно знал.

– Уже встали? Вы ранняя пташка, – мурлыкающий голос так и сочился самодовольством. Что же тебе от меня надо, змеюка?

– Привыкла просыпаться с рассветом.

– Полезная привычка, – кивнул дракон и пошел вглубь дома, не запирая дверь. – Хотя я предпочитаю поспать подольше. Вы идете? – спросил он, протягивая руку. И снова эта тягучая грация и вспыхнувшие зеленью глаза. Как он умудряется делать все так точно и изящно? Столетия практики, не меньше. Я тряхнула головой, отгоняя странные рассуждения, и, подав ему руку в ответ, пошла следом. Перед завтраком Дарк решил провести для меня экскурсию по дому. Моя комната оказалась на верхнем, третьем этаже. Будто издеваясь, судьба снова закинула меня в башню. Теперь канонично – в башню с драконом. В доме также была большая гостиная с уютным камином, забитая под завязку книгами, кухня с внушительной печкой, комната с травами прямо по соседству с кухней, пара спален и даже две ванных комнаты, что для такого небольшого, как мне казалось, дома было необычно. Под землей был большой зал для тренировок и подсобное помещение. Окон было довольно мало, и это неудивительно, ведь дом, оказалось, буквально врастал наполовину в скалу. Интересно, как это выглядело с улицы? И шкуры… шкуры лежали практически везде, неясно только, для чего больше: для уюта или для тепла. Возможно, одно другому не мешает.

– А где же твоя сокровищница? – неожиданно повеселев от прогулки по дому, спросила я.

– А разве вы не знаете, дорогая принцесса, что драконы никому не показывают своих сокровищ, а если и показывают, – он вдруг навис надо мной, отпирая дверь у меня за спиной, и его голос стал приобретать мрачные оттенки, – то это последнее, что видит человек. Обернись, – от легкого настроения не осталось и следа. Стало жутко. Казалось, что я сейчас увижу груду золота и все почернеет. – Обернись, – его голос стал чуть требовательнее, а я вдруг разозлилась. Да какого черта! Он что, думает запугать меня такими дешевыми трюками? Я вздернула подбородок и обернулась, уверенная, что там просто очередная спальня, и это всего лишь… сокровищница. Это не была куча золота, сваленная в одном месте, это был музей редкостей, где все явно подчинялось какому-то порядку. Невероятно красивая комната. Даже шкуры на полу тут были какие-то особенные.

– Ради такого зрелища можно и умереть, – неловко пошутила я, одновременно выражая свое восхищение коллекцией.

– Можно, – подтвердил парень, и давящее ощущение мрака стерлось, точно и не было. – Но тебе не обязательно, – это явно делал дракон и делал осознанно. Он каким-то образом управлял атмосферой вокруг, и мне нужно было научиться это игнорировать. Иначе мною будет слишком просто управлять. – Идем завтракать, больше смотреть нечего, – я кивнула, не доверяя голосу, и мы направились на кухню.

– Кашу будешь? – по-хозяйски спросил дракон, заходя со мной и не дожидаясь ответа, поставил передо мной тарелку с душистой, наваристой кашей, не дающей и пути к отступлению. Я напала на нее, как голодный волк, внезапно вспомнив, что ела последний раз больше суток назад.

– А я думал, что принцессы едят что-то более изысканное… – задумчиво произнес змей, наблюдая за этой картиной.

– Я исключение.

– Да ты, я смотрю, во всем исключение, – сказал он и отвернулся. Я же продолжила есть. Без пристального взгляда дракона это делать было намного приятнее.

Дзынь!

Резкий металлический звук точащегося ножа вдруг выбил меня из реальности. Ложка выпала из рук. Руки затряслись. И на них липкой холодной тенью растекалась кровь Юнары. Мой нож в ее груди… Это мой нож в ее груди… Почему мой нож в ее груди?!

– Магнетта? – прикосновение к плечу и голос дракона вернули меня назад так же резко. – Ты ложку уронила, неловкая, – пояснил он, криво улыбаясь, и положил столовый прибор на стол. Я, все еще не отойдя от нахлынувших воспоминаний, резко встала. – Ты уже наелась?

– Да, спасибо, дракон, – быстро ответила я и пошла прочь из душной кухни. Мне нужно было проветриться.

– Не за что, – ответил он мне вдогонку, но я уже поднималась по лестнице. Пусть в моей комнате не открывалось окно, но по крайней мере в ней закрывалась дверь.

Весь день я не выходила из комнаты, и дракон не трогал меня, позволяя побыть одной. Я сидела на подоконнике и смотрела в небо. Такое же серое, как его глаза, и все-таки не такое. Небо было холодным и колючим, а его глаза всегда были теплыми. Как нагретый на солнце гранит. Я прижималась щекой к стеклу и глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Самое странное, что я не могла понять, от чего успокоиться. Мне просто было плохо. Просто было тяжело дышать, и ком стоял в горле такой, что, казалось, еще секунда – и разрыдаюсь. Вот только не получалось. Я помнила, что случилось. И смерть Юнары, и обвинение, и помолвку Джорджа. И даже понимала, что, вероятно, именно поэтому мне и плохо. Но понимала головой, а сердце никак не хотело связывать эти события. Словно голова запомнила, а сердце забыло. Наверное, если бы здесь был Джордж, он бы обнял меня, и я смогла бы расплакаться. И тогда сердце бы все вспомнило и, омывшись слезами, успокоилось. Вот только успокаивать меня сейчас совсем некому. А сама я привыкла боль прятать. Точнее, прятаться от боли.

– Глупо надеяться на объятия того, кто тебя предал, – раздался голос дракона со стороны двери. Неизменная ехидная улыбка не сходила с его лица.

– А на кого мне, по-вашему, стоит надеяться? – холодно спросила я его, смотря прямо в змеиные глаза. Пусть даже не думает, что у него есть надо мной власть.

– На себя. Надеяться нужно только на себя, – дракон подошел почти вплотную, и меня окутал свежий запах озона. Улыбка уступила место плотно и неожиданно по-серьезному сжатым губам. – А предателей надо карать.

– Он не предавал меня, – упрямо выплюнула я ему в лицо.

– Нет, – атмосфера резко потяжелела, точно грозовая туча окутала нас с драконом, и в меня вот-вот ударит молния. – Он предал тебя. И твое сердце знает это лучше других.

– Он не предавал, – мой голос предательски дрожал. – Он ехал отменить помолвку, – на одном лишь упрямстве я не отводила глаз от чудовища.

– Да? – на его лице появилось наигранное удивление. – А я вижу обратное, – страх пересилил, и я захотела опустить взгляд, но теперь уже дракон не позволил, взяв меня за подбородок. Властно, но мягко. – Если он и правда ехал отменять помолвку, почему же там, на утесе, он чувствовал такую огромную вину?

– Откуда ты знаешь? – я дернулась назад, вырываясь из его рук.

– Я ведь там был, – пожал плечами дракон, и туча плавно развеялась. На его губах снова растеклась ухмылка. – Вас, людей, так просто читать. Но, – Дарк поднял руки в примирительном жесте, – может, ты и права. Может, я ошибаюсь, – уходя, он указал на тарелку с едой и кружку со вчерашним отваром, что принес с собой. – И будь добра, завтра спустись поесть сама. Я все же дракон, а не трактирщик.

Вода. Прохладная, дивная вода моего озера ласково обнимала меня за колени. Потяжелевшая от влаги ткань сорочки тянула вниз, но холодно не было. Вокруг было лето. Мое родное южное лето. Где-то вдали девичьи голоса напевали знакомую мелодию, но так далеко, что и не разберешь, что играют. А за спиной стоял он. Я точно знала, что он там. Слышала, как вода с тихим плеском врезается в его тело. Слышала, как он подходит ближе. Как поднимает руки. Он нежно обнял меня за плечи со спины. И пусть я не видела его лица и никогда не знала этих объятий в реальности, я будто угадывала их. Он наклонился к моему уху и обжег его своим дыханием.

– Я предал тебя, милая Магнетта. Я предал тебя, – улыбка медленно стекла с моего лица, как густая смола по стволу дерева. Я обернулась, желая посмотреть в его глаза. Понять, почему. Зачем? Но за мной уже никого не было. Только теплый закат сменился густой ночью. Луна выскользнула из-за облаков и осветила алое озеро. Мои дрожащие ладони снова были в крови. Липкой, холодной. Я стояла в ней по колено. Девичьи руки с силой сдавили меня со спины.

– Ты только живи, слышишь? Ты только… – Юнара выплевывала слова с темной, почти черной кровью, что начала заливать мое плечо. Хватка ослабла, и я почувствовала, как она сползает с меня в воду. Я попыталась ее поймать, но снова обнаружила за собой лишь пустоту. Громкое воронье карканье раздалось прямо над моей головой. Впереди на темных ветвях белым пятном сидела птица. Белая ворона. Она смотрела на меня своими кроваво-красными глазами и снова издала этот пронзительный крик. А мелодия становилась все громче, голоса все отчетливее пели песню. Какую? Я знаю ее, но слов не разобрать…