Анастасия Салверис – Белая ворона (страница 17)

– Как вы можете быть таким бессердечным? – вопрос вырвался сам собой. Тихо, почти не слышно, но я был уверен, что король меня услышал. – Она же ваша дочь. Да, не родная. Но тем не менее она росла у вас под боком столько лет. Ждала вашей любви, вашего одобрения, я точно это знаю. А вы говорите о ней как о вещи. Хуже, вы…

– Хватит! Вы забываетесь, княжич, – он не отрывал взгляда от тлеющих углей, будто прячась в них. – Я повторяю еще раз, я не дам своих людей ради этой безумной экспедиции. Вы можете оставаться во дворце как гость сколько вам угодно, но за своей принцессой вы отправитесь один.

– Я вас понял, – я коротко поклонился. Без почтения. Лишь из собственного воспитания. Однако уходя, добавил для ясности: – Союза не будет. Передайте мои извинения принцессе Сильвии и знайте: я не намерен заключать союз со страной, правитель которой не способен на сострадание к собственным детям, – и вышел из библиотеки, не видя, как король тяжело опустил голову на ладони.

Я покинул королевство этим же вечером, не желая оставаться даже на ночь. У меня не было времени на светские беседы. Мне нужно было успеть спасти то, что я люблю.

Часть II. Тень дракона

Глава 8. Магнетта. Пустой сосуд

Я потеряла сознание, так и не коснувшись холодных волн. И, скорее всего, это спасло меня от мучений. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что я могла бы выжить и попробовать спрятаться, но на самом деле мысль была бредовая. Да, конечно, летом я бы быстро обсохла на берегу, и даже то, что волны Иссинского моря всегда пронзительно холодные, мне бы не сильно помешало. А потом? Что бы я делала потом? Ведь кандалы были на мне, а это значило, что меня в любом случае ждала смерть. Так что такой удачный удар, выбивший из меня дух, стал моим финальным аккордом в этом мире.

Пробуждение давалось тяжело. Тело ныло так, будто я упала с лошади, и каждое движение отдавало тупой болью по бокам. Во рту пересохло, будто туда засыпали песка и заставили жевать всю ночь. А в комнате, несмотря на то, что я лежала под тяжелым одеялом, было очень холодно. Последнее было больше удивительно, чем неприятно. И запахи… здесь пахло как-то необычно. Совсем не как в башне или домике в лесу. Сквозь резкий аромат трав и чуть тяжелый звериный дух, какой стоит в охотничьих домах или кожевнях, пробивались упоительные, домашние нотки выпечки. Очень странное сочетание, окончательно убеждающее меня, что я не дома и не сплю.

Открыв глаза, я обнаружила себя в небольшой комнате с одним окном, половину которого занимала скала, расположившаяся у самой рамы. На второй половине виднелось не особо информативное небо. На улице шел густой снег, и это никак не вязалось с концом лета. Еще утром я касалась густой и уже не такой зеленой от зноя травы, а теперь… снег. Продолжая осматривать комнату, я обнаружила здесь небольшой комод, трюмо с зеркалом, закрытый секретер с приставленным к нему стулом, тумбу и кровать, на которой я, собственно, и лежала, укутанная в одеяло под самый подбородок. Дома я бы уже давно его скинула, но здесь не хотелось высовывать даже носа. Источник густого, звериного аромата обнаружился на полу. Он весь был устлан шкурами. Самыми разными. Многих животных я даже не могла распознать. Некоторых я просто не видела, а другие шкуры износились настолько, что и цвета не разберешь.

От разглядывания причудливых узоров на шкуре северной скалистой кошки меня отвлекла распахнувшаяся дверь. В комнату вошел молодой мужчина. Он был одет в простую по крою, но явно добротную одежду, хорошо сложен и довольно высок. Поднимаясь глазами по его фигуре, я отметила ее некоторую хищность. То, как он стоял, как двигался. Было в этом что-то кошачье, тягучее. В одной руке он держал дымящуюся кружку, пока не представляющую для меня интереса. Второй рукой небрежно взъерошил свои черные волосы с необычным красным отливом. Как проблески пламени в истлевающих углях.

– Нравлюсь? – спросил меня он, чем заставил посмотреть в глаза. Зеленые глаза истинного властителя мира. Яркие, точно подсвеченные изнутри хризолиты с расщелиной в виде узкого змеиного зрачка. От таких глаз невозможно оторвать взгляд, если их хозяин того не пожелает. Как и невозможно смотреть, если он этого не захочет. Этот не хотел, отчего мой взгляд опустился сам собой. И все же, как ни крути, это существо вызывало внутренний трепет. Великое, древнее. Сколько лет ему было? Что он видел в своей жизни?

– Как тебя зовут? – вновь подал голос дракон. Бархатный. Рокочущий, словно в нем смешался кот, мурлычущий в ногах, и далекие раскаты весеннего грома.

– Украл и даже имени не узнал? – спросила я и, несмотря на внутренний протест, смело подняла голову, стараясь смотреть прямо и решительно. Дракон жест оценил. Ухмыльнулся, отчего его красивое лицо стало немного нахальным.

– Ты потеряла сознание, когда ударилась о мои лапы, – рука сама собой легла на синяки, что наверняка были под тонкой тканью сорочки. – И, украл… – дракон немного манерно поморщился. – Грубоватое определение. Скорее, спасал жизнь несправедливо обвиненной принцессы Магнетты, – он сделал шутливый поклон, мазнув рукой, будто шляпой по полу, и, пододвинув стул, сел возле кровати.

– Ты меня переодел? – спросила я больше для того, чтобы узнать, есть ли в доме еще люди, чем из-за смущения. Чего смущаться, если я для него даже не ребенок, а так, букашка.

– Я, – подтвердил ящер и протянул мне кружку, которую я машинально взяла. Теплая и шершавая, она давала ощущение уюта и покоя. Оказывается, я сильно нервничала. Надо же, даже не заметила. – Переодел, обработал синяки, снял кандалы и уложил, – он наклонился вперед к моему лицу, опираясь на матрас, отчего тот провалился под его тяжестью. Меня по инерции покатило к нему, и пришлось ловить равновесие, тревожа упомянутые синяки. Это меня немного разозлило, что я и продемонстрировала, зыркнув исподлобья на ящера.

– Ты меня не боишься, – утвердительно сказал сам себе он и вернулся на стул, кивая своим рассуждениям. – Это хорошо. Пей, – указал он на кружку и замер в ожидании. Я заглянула внутрь, понюхала. Отвар трав, но каких? Попробовала сосредоточиться и вытащить хоть один знакомый запах, но меня перебило чуть нетерпеливое: – Пей.

– Что это?

– Яд, – с такой предельной честностью сказал дракон, что было сразу понятно: издевается.

– Что за травы? – повторила я вопрос, аккуратно сделав глоток теплого, немного терпкого варева.

– Ах, вас интересует состав, юная травница, – на лице снова сверкнула насмешка. Да этот ящер определенно любил и умел улыбаться. – Ну что ж: сон-трава, белладонна, зверобой, мелисса, душица, вересковый мед… и немного моей крови, – я так и застыла с кружкой, прижатой к губам. Это что еще за список сейчас был? Может, он не пошутил насчет яда?

– Скажи честно, тебя сейчас смутила белладонна или моя кровь? – немного наклонившись вперед и повернув голову набок, спросил он. – Потому что если белладонна, то ее там совсем немного, а если моя кровь, то это даже немного обидно.

– Что вы, великая честь – испить вашей крови, – торжественно и, насколько могла, интимно произнесла я, приподняв кружку, точно кубок.

– То-то же, – на этот раз улыбка была теплой. Сколько у него их в запасе? Интересно, а клыки у него только в драконьем обличье или и так есть? Мысли начали путаться, и на последнем глотке я едва не выронила заметно потяжелевшую кружку. Парень перехватил ее и меня, помогая аккуратно лечь на подушки, а не упасть на них.

– Вам следует еще немного отдохнуть, ваше бывшее высочество, – услышала я напоследок и отключилась.

Темно, холодно и тяжело так, будто придавило плитой. Почему мне так тяжело вдохнуть? Где я? Как долго я здесь? Я словно плыву по черному бездонному озеру, и стоит только вглядеться в его гладь…

– Поздравь сестру с помолвкой… – раздался голос отца у самого уха, я рефлекторно обернулась.

– С помолвкой?

– Это северное кружево, – голос Сильвии эхом прозвенел с другой стороны.

– Что?

– Ты не хочешь меня видеть? – тон Джорджа был странным, как будто обвиняющим. Мне кажется, я должна помнить его иным?

– Хочу… – две ледяные, мокрые и липкие ладони, отвратительно пахнущие чем-то железным, схватили меня за щеки, повернув к себе.

– Ты не виновата! – мертвая Юнара вопила мне прямо в лицо, и ее черная кровь лилась на меня, но, едва я успела закричать от ужаса, меня вырвало из сна.

Мокрая и липкая от пота, я еще несколько мгновений лихорадочно дышала, смотря в потолок и пытаясь прийти в себя. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Сон начал испаряться из памяти, словно его вытравливают оттуда кислотой. Уже через несколько минут я не помнила, что мне снилось, и остался только липкий, подобно паутине, страх. Я выкарабкалась из-под тяжелого одеяла – очевидно, именно из-за него у меня было чувство, что меня придавило, – и пошла к окну. Открыть его оказалось невозможным. Это было просто стекло, за которым бушевала метель. Я прижалась щекой к холодной поверхности и попыталась заглянуть подальше. Прохлада утешала, и вскоре я и вовсе забыла о кошмаре. Как быстро он выветрился…

Успокоившись, я взглянула на себя в зеркало и решила превратить буйство на голове во что-то более осмысленное. Рядом с гребнем нашлась записка от дракона.