Анастасия Ригерман – Контракт с монстром (страница 2)

Здоровый внедорожник, в котором меня везли, последний раз покачнулся, и остановился на парковке. За окном множеством огней горела ночь: фонари стояли так близко друг к другу, что свет резал глаза, непривычно яркий после полумрака моего закрытого города. Рядом тянулся огромный особняк – не просто дом, а что-то из сказки: башни, светящиеся окна, темные силуэты балконов и мраморные ступени. Или это мне только казалось в полусне, от последнего укола сознание возвращалось медленно, будто осторожно, по капле.

Тело отвечало с опозданием: сначала пальцы, потом запястье, потом шея. В груди было тяжело и остро – не только от боли, но от страха и злости, которые смешались с тошнотой. Глаза моргали, пытаясь сфокусироваться на картинке за окном. В голове все еще водили хороводы мутные вспышки воспоминаний.

– Где мы? – прошептали губы. Мой голос дрожал.

Водитель повернулся, оценивая мое состояние.

– В Багряной заводи.

– Что это за место?

– Обитель клана Северных Волков… и твой новый дом, – спокойно произнес он таким тоном, будто все решения уже приняты.

Сердце сжалось так, словно кто-то невидимый ударил меня кулаком под ребра. Снова чертовы оборотни! Мало им было отобрать на той проклятой войне моих родителей? Теперь и до меня добрались.

Водитель открыл дверь. Я поднялась, как по команде, но ноги подкашивались. Выйдя на холодный воздух, я почувствовала запах ночи, смешанный с оттенком мокрой земли и свежей травы. Здание казалось живым: свет лился на парковку, создавая теплые пятна среди холодного асфальта.

Меня подвели к широкой лестнице, ведущей в дом. Охрана осталась стоять в тени. Из дома доносились голоса, приглушенные, но четкие и уверенные, словно команды. Я неуклюже шагнула вперед, ноги все еще плохо слушались, каждый шаг отдавался в мозгу, как удар. Страх и гнев боролись во мне. Мои родители погибли в войне с оборотнями, это была рана, которую я носила с пеленок: ненависть, вылепленная годами на костях потерь. И вот теперь меня привезли сюда – к тем, кого я всегда считала врагами.

Двери распахнулись, и я невольно подняла взгляд. На вершине лестницы появился он. Внушительный рост, мощный размах в плечах, четкие линии лица, резкие скулы, глаза светлые и внимательные, будто зеркало, обнажающее недостатки. Темные волосы, короткая стрижка. Каждый его мускул, строгая одежда – все в этом молодом и крепком мужчине подчеркивало силу.

Передо мной стоял Альфа, в этом не оставалось ни единого сомнения. Он держался спокойно, и в этом спокойствии таилась опасность: каждое движение – выверенное, каждая пауза – рассчитана. Я ощутила знакомую дрожь, смешение злобы и презрения. Пронзительный взгляд проходил через меня, как холодный нож, и в груди что-то шевельнулось – не только от страха, но и от признания его силы.

– Зачем я здесь? – выпалила я, и мой голос дрогнул. – Какое право вы имели силой вывезти меня из Светоча? Разве между вами и людьми не действует мирное соглашение?

Альфа не отводил от меня глаз. Его лицо не выражало удивления, но и раздражения тоже. В несколько шагов он преодолел лестницу, оказавшись со мной лицом к лицу.

– Во-первых, это сделали не мы, а твои соплеменники, – произнес он ровно.

– А кто им за это заплатил? – не сдержалась я, не ожидая от самой себя подобной смелости.

Мужчина слегка наклонил голову, словно прислушивался к моему запаху.

– Я всего лишь хотел забрать свое. Теперь ты моя, и это не обсуждается.

От его слов, и того, с каким спокойствием и уверенностью он это произнес, в груди вспыхнуло настоящее пламя, дыхание сбилось, ярость сделала голос колючим, острым.

– Я скорее сдохну, чем соглашусь стать рабыней монстра!

Реакции оборотня долго ждать не пришлось. Его зрачки потемнели, и в них промелькнуло что-то хищное. Мужчина шагнул ближе, закрывая меня от света, подобно надвигающейся скале.

– Твоя подпись на контракте говорит обратное.

Альфа смотрел на меня так пристально, по-животному, что от страха кровь леденела в жилах, и моя смелость таяла на глазах. В нем не было жалости, лишь расчет и власть. Слова застревали в горле. Это была не просто мужская уверенность, а сила стаи, способная стереть любую волю.

– Это какая-то ошибка…

– Аванс в брюликах на три миллиона ты тоже по ошибке взяла? – голос Альфы прозвучал чуть громче, в нем сквозила раздраженность. – Еще и слинять решила?

– Ничего я не брала… Вы меня с кем-то перепутали. Да я за всю жизнь не покидала городских стен, пока меня не запихнули в эту машину…

– Лучше заткнись, лживая человечка! – зарычал мужчина, жадно ко мне принюхиваясь. – Я такого не терплю. Ты теперь в моем мире, и даже дышать будешь по моим правилам!

Страх и явная несправедливость раскалывали меня изнутри. В голове бушевали вопросы. По спине прошлась ледяная дрожь, я начала задыхаться.

– Но я говорю правду! Я ничего не подписывала!

Мужская ладонь аккуратно коснулась моего лица приподнимая подбородок, словно на мгновение я смогла до него достучаться и зародить сомнение. Наши взгляды сцепились, не отпуская друг друга. Между нами летели искры – не физические, а тонкие энергетические вспышки: его хладнокровие против моего пыла.

За этой ненавистью к лживой человечке он сохранял достоинство, манеру истинного Альфы: ровное дыхание, уверенность в маленьких жестах, спокойный тон. И это угнетало меня еще больше: как можно одновременно внушать страх и вызывать… уважение?

– Я не стану вашей, – прошипела я. – Меня не купить ни деньгами, ни угрозами.

– Поживем – увидим, – сказал он мягко и улыбнулся, без тепла, но с безапелляционной уверенностью. – Ты можешь ненавидеть нас, но помни: у стаи свои законы. Нарушишь – расплатишься жизнью.

Глава 2

Никакой пощады

Альфа махнул рукой и коротко позвал:

– Лина!

Подобно незаметной тени, которая все это время была где-то поблизости, но ждала своего часа, рядом с нами оказалась молодая женщина в униформе прислуги: темные волосы, убранные в прилизанный хвост, синее платье до колен с рукавами и простым белым фартуком, на поясе позвякивающая связка ключей.

Но первым, что бросалось в глаза, было ее лицо, с одной стороны сплошь изрезанное шрамами. Уродливые рубцы невольно ассоциировались со следами зубов или когтей… с волчьей пастью. Я старалась не пялиться, но и равнодушной оставаться было сложно.

«Господи-Боже, за что они так с ней?!» – невольно сжималось сердце.

– Позаботься о девчонке, – устало махнул Альфа в мою сторону, и она покорно кивнула, после чего жестом велела идти за ней следом.

Внутри особняк главы волчьей стаи оказался не просто большим, а огромным. Я не могла не заметить, как все здесь было практично и одновременно выдержано, со вкусом: темное дерево, грубая кожа, низкие кресла, едва заметные металлические акценты. Ничего лишнего – только то, что нужно для удобства. Это была не гостеприимная роскошь, а строго выверенный порядок: дом, в котором правят оборотни.

На одной из стен висел увеличенный оттиск волчьей лапы, выполненный в багровых тонах – наверняка, символ их стаи. В городской библиотеке было много книг о наших врагах. Нам и в школе преподавали о их культуре, жестоких обычаях и звериных повадках. Так, на всякий случай, для общего развития. Ведь предполагалось, что последний город свободных людей никто добровольно не соберется покидать. За возможность попасть в Светоч, или хотя бы пристроить туда своих детей, многие во время войны поплатились жизнью.

Я шла за Линой по коридору, чувствуя под ногами тяжесть каждого шага. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все вокруг на сотни метров. Меня трясло от страха и от какой-то дикой надежды одновременно. Бабушка любила повторять: готовься к худшему, надейся на лучшее. Теперь эта поговорка крутилась в голове, как единственный надежный якорь.

Я не знала, что ждет меня дальше. Кто я для них: рабыня, пленница, разменный товар? Контракт, из-за которого меня привезли, я так и не видела. Еще и воображение услужливо подкидывало страшные картины ночи, которую мне предстояло провести где-нибудь в подземелье за решеткой.

От страха кружилась голова. В итоге я сама не заметила, как споткнулась на лестнице, и распласталась на ступенях, больно ударив колено.

– Пожалуйста, постойте, – взмолилась я, растирая ногу, где уже наливался синяк. – Лина, ведь так вас зовут? – попыталась разговорить моего угрюмого конвоира, и даже тепло ей улыбнулась, в надежде выбить хоть каплю сочувствия. Но вместо этого в ее холодных серых глазах мелькнуло лишь раздражение.

Нет, она так и не проронила ни слова. Зато резким доходчивым жестом велела мне поскорее подниматься.

Ее исполнение приказа Альфы было безукоризненно: каждый шаг, каждый поворот головы – точные, выверенные. Но в позах и в том, как она держала руки, сквозил страх: плечи чуть поджаты, взгляд часто мелькал по сторонам, будто искал угрозу. Вся она походила на натянутую струну, готовую порваться при малейшем прикосновении. Наблюдая за Линой, я многое поняла для себя о строгих порядках этого дома, и решила не нарываться на новые неприятности.

Мы продолжили идти молча. Я прихрамывала. Взгляд Лины был пуст, будто она смотрела сквозь меня и думала о чем-то более важном. Ключи на ее поясе звякнули, и звук этот был очередным напоминанием того, что в этом мире я больше не являлась хозяйкой своего пути.