Анастасия Ригерман – Контракт с монстром (страница 1)
Анастасия Ригерман
Контракт с монстром
Глава 1
Похищение
Мы остановились у старой арки, где пары любили уединяться под раскидистым деревом. Кир обхватил меня за плечи и ненавязчиво притянул к себе, очаровывая открытой и уверенной улыбкой, будто знал, что я всякий раз от нее таяла. В темных глазах цвета лесного ореха заплясали задорные искры. Наши лица становились все ближе.
«Он что, действительно собрался меня поцеловать?» – стушевалась я в последний момент и отвернулась. Мужские губы неловко скользнули по моей щеке.
– Спасибо за вечер, но мне уже пора. Вот-вот начнется комендантский час, не стоит нарываться на штрафы.
Будто в подтверждение этому вдалеке раздались первые раскаты грома. На потемневшем небе клубились грозовые облака, того и гляди, польет. Нет, сама я не боялась промокнуть, а вот заляпать грязью платье, взятое напрокат, очень даже. Своей такой красоты у меня отродясь не было.
– Ну что ты, Юль, все как маленькая? – задорно улыбнулся Кирилл, закрывая меня от поднявшегося ветра. – Не кипишуй. Ты же знаешь, кто мой отец? Все будет норм, можем гулять, сколько и где захотим.
Я действительно знала. Верестов был не последним человеком в городском совете, и его сын даже в самые тяжелые времена имел только лучшее, и водился с такими же, с ровней. С чего Кирилл вдруг обратил внимание на жалкую сироту, воспитанную бабушкой, еще и на свидание позвал, не укладывалось в моей голове.
Да, не так давно мы учились на одной специальности. Я всегда любила физику с математикой, и каким-то чудом мне удалось поступить на бюджет. Но он меня тогда даже не замечал. А после третьего курса и вовсе пришлось бросить универ, чтобы пойти работать. Бабушка умерла, а Дениска, которого я растила с малых лет и считала родным братом, загремел в больницу. Без денег операции ему было не видать. Какая тут учеба?
Будто предчувствуя беду, я огляделась по сторонам. Уже и на улицах никого не осталось, только мы двое. Неподалеку, возле мусорных контейнеров, мелькнул чей-то темный силуэт, но я и не подумала о подвохе, сразу отбросила эту мысль. В городе по ночам кто только не шастал. И я никогда не была трусихой. Скорее слишком занятой, разрываясь на двух работах, чтобы считаться нормальной среди сверстников.
– Прости, но я все-таки пойду.
– Постой! – перехватил Кир меня за запястье и снова притянул к себе, действуя в этот раз несколько настойчивее и грубее. – Ты хоть знаешь, какая ты красивая, Юль?
Вроде, приятные вещи говорил, но его голос звучал слишком ровно, как будто он отрепетировал каждое слово. Я улыбнулась этой странности, не знала, как иначе реагировать.
Кир снова наклонился ко мне, гипнотизируя взглядом, только глаза его были холодны, и в этот момент я не сразу почувствовала опасность. Укол в шею вышел точным и быстрым. Сначала даже показалось, что это просто ужалил комар. Я отдернула голову, перепуганное сердце принялось колотиться с такой силой, будто сейчас вырвется из груди.
– Что это было?! Зачем? – не понимала я, прикрыв место укола ладонью.
Его лицо оставалось спокойным, ни оправданий, ни сожаления.
– Так было надо, – тихо сказал он.
– Кому надо? – все еще не понимала я.
Будто прощаясь, его ладонь коснулась моей щеки. Прошло не больше минуты, а веки обожгло тяжелое, липкое тепло – не сон, а вязкий туман, который полз по венам и затапливал мысли.
Подзывая кого-то, Кир громко засвистел.
– Помогите! – вырвалось из меня, но звук получился рваным, как отголосок в пустой комнате.
Дыхание стало прерывистым. Я пыталась сделать вдох, но воздух из меня будто выдавливали. Паника вспыхнула в висках и сразу же заглохла: слова расползались, губы перестали слушаться. Я пыталась ухватиться за его рукав, за что-нибудь, но пальцы мне уже не подчинялись, как будто я была в воде, где каждое движение замедлено.
– Здесь тебя все равно не ждет ничего хорошего. Еще «спасибо» скажешь, – напоследок произнес он, только его голос звучал уже так далеко, словно из черного бездонного ведра, в которое меня медленно погружали.
Из тени выбежали еще двое – их лица были скрыты капюшонами, широкие плечи, длинные ноги, слаженные и отточенные движения, и пришли они по мою душу.
Я отчаянно боролась с действием препарата, не теряла надежды, что кто-то мог меня услышать, и помощь подоспеет. Когда уже не могла говорить, я пыталась хотя бы мычать, издавать хоть какие-то звуки, сопротивляться.
– Уймись, а то хуже будет, – чужая ладонь грубо заткнула мне рот.
Двигались мужчины быстро и слаженно, словно не раз проделывали этот трюк. Меня схватили за талию и подмышки, а после будто мешок запихнули в салон подъехавшей машины. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и автомобиль рванул прочь.
Когда машина удалялась от знакомых улиц, я поймала себя на том, что пытаюсь запомнить номера домов, каждую мелочь, которая могла бы выручить меня потом. Но в глазах была пелена, руки дрожали, а дыхание стало мелким и прерывистым. Где-то во мне продолжало гореть одно маленькое, упрямое намерение: не сдаваться, не исчезать бесследно ради чьей-то прихоти.
Укол был один, но казалось, будто в нежную ткань моего сознания вонзили сотню игл. Я теряла границы между звуками, запахами, и мир стал пластичным, словно воск. Я вдруг вспомнила, как мать еще совсем ребенком на войне учила меня держать ладонь на запястье, чтобы понять, жива ли, – и я попыталась найти свою руку. Мои пальцы касались кожи, но ощущение было будто через толстую перчатку.
Одна из темных фигур наклонилась ко мне, чужой палец с нажимом прошелся по нижней губе. Хотелось кричать, да хотя бы дернуться, но тело не слушалось: оно будто разом прибавило в весе, превратившись в неподъемный груз.
– Хороша девка, – прохрипел мужчина, и до меня донесся запах его вонючего пота и табака. – Может, мы ее того, пока везем? Все равно никто не узнает.
Теперь меня парализовало еще и от страха. По телу прошелся озноб.
– Совсем сдурел? Это ж заказной товар. Волки почуют, голову отгрызут.
По щекам потекли слезы – сначала тихо, потом горячими дорожками.
Нет, нет, мне нельзя за стены Светоча! Мама предупреждала, чтобы я ни при каких обстоятельствах не покидала город свободных людей, даже взяла с меня обещание перед смертью. Я поклялась ей, и планировала никогда не нарушать этой клятвы. Но что я могла сделать теперь, когда похитители везли меня прямиком к главным воротам.
А еще я думала о Дениске. Прошлое пролезало в голову: его тонкие плечи, его рука в моей – и я клялась, что ни за что не оставлю его, обязательно найду способ вернуться. Кто бы мог подумать, что это невинное свидание, станет частью чьей-то жестокой игры?
Они говорили о чем-то еще, но слова превращались в глухой ритм. Мне казалось, что я слышу песни далеких поездов и скрежет металла, в голове все смешивалось в шум.
Я корила себя за то, как могла быть такой наивной? Как позволила окрылить себя надеждой на внимание Кирилла, которого всю жизнь считала недосягаемым? Это все Инга, моя соседка. Она битый час убеждала меня, что я ничего не теряю и стоит рискнуть, что такие шансы выпадают раз в жизни. Впервые я позволила себе поддаться мечтам, и в ответ угодила в ловушку.
Машина глотала километры, и каждая кочка, каждый поворот отдавались ударом в висках. Я слышала голоса моих похитителей, но уже не могла разобрать, были ли они спокойными или озабоченными. Слезы не прекращались. В голове крутились одни и те же мысли.
Почему я? Что я сделала такого, что Кир так жестоко со мной обошелся? Чем я это заслужила?
Я корила себя снова и снова за то, что доверилась случайному вниманию. Бабушка не зря повторяла: нельзя идти туда, где не чувствуешь твердой почвы под ногами. А я пошла, и это не искупляло моей вины.
Последнее, что я помнила ясно, это как кто-то обхватил меня за талию и поднял. Глядя вверх, я успела увидеть ночное небо, разрезанное проводами, и вспышку яркого фонаря. В нос ударил резкий запах бензина и запекшейся крови – запах, который я потом буду ощущать во снах.
Я пыталась запомнить лица, хотя свет не позволял, пыталась запомнить голос человека, который держал меня на руках. Его дыхание было ровным, и он говорил что-то короткое в рацию. Слова походили на приказы и на имена, которые я никогда раньше не слышала. Было ощущение, что меня не просто перевозят – меня передают, как груз, чья цена уплачена заранее.
Меня снова куда-то везли. Голова кружилась, и я чувствовала, как сознание соскабливают лезвием тумана. Но даже в этом полузабытье страх имел форму: он был вязким, горячим, давил в горле, и я понимала, что если сейчас не сумею собраться, то пропаду навсегда – не только для себя, но и для Дениса, чьей надеждой оставалась.
Последние минуты перед тем, как меня окончательно накрыло темнотой, были наполнены одним намерением: держаться. Я повторяла в голове имя брата, наш адрес, мелкие детали – как будто они могли стать маяком в бухте этой бесконечной ночи.
И хотя мысли путались, меня не оставляло намерение бороться. В чужой машине, в полудреме, я поклялась себе, что, если выживу, непременно узнаю, зачем я им понадобилась – простая девчонка с улицы.
Я открыла глаза от боли, резкой, как удар тока. Еще один укол, но в этот раз от введенной дозы мне становилось лучше.