Анастасия Разумовская – Цена любви и мести (страница 61)
— Ирис, — прошептал ласково, круговыми движениями втирая мазь, от которой по пылающей коже распространялась прохлада, — не зли меня. Пожалуйста. Мне больно видеть на твоём теле воспоминания ударов. Я не хочу причинять тебе боль. Будь послушной девочкой.
Его руки всё массировали и массировали мягкие подушечки, а затем сползли ниже, коснулись половых губ. Ирис снова всхлипнула, вцепилась в подушку сильнее, чувствуя, как послушно отзывается тело на его интимные ласки.
— Раздвинь ноги.
Она снова покорилась, и Ширан навалился сзади. Вошёл внутрь, замер, а потом задвигался. Это не было любовью, и даже страстью не было. Мужчина самоутверждался, доказывая своё господство над ней, демонстрируя ей или себе, что она — его собственность. Сжал пальцами шею, зарычал тихо, словно хищник. Вбивался сильно и быстро, а потом так же быстро кончил, не пытаясь вызвать ответной реакции. Поцеловал её в шею, словно благодаря за покорность, поднялся.
— Ирис, — сказал, оправляя ей юбки, — посмотри на меня.
Пленница перевернулась, понимая, что он увидит в её глазах, и что это неизбежно.
— Ты меня боишься, — озвучил он, присел рядом, привлёк её к себе. — Это хорошо. Это правильно, девочка. Ты должна бояться меня сильнее всего на свете.
Погладил её волосы, поцеловал в лоб, уже другим, мягким, нежным поцелуем. Ирис обхватила шею мучителя, всхлипнула и ткнулась в неё.
— Будь мне послушной. Просто будь послушной, Ирис. И я сделаю тебя счастливой.
Он ласкал её, гладил и целовал, уже без похоти, с нежностью, и на миг Ирис снова поддалась иллюзии, потянулась к нему, как к единственному источнику тепла и защиты. Ширан почувствовал, прижал к себе, баюкая.
— Я люблю тебя, маленькая, — шепнул, потеревшись щекой о её волосы. — Просто будь послушной. И не предавай меня. Просто запомни, что я не прощу предательства. И гнев мой будет ужасен.
Ширан оторвал её от себя, наклонился и снова поцеловал её губы, ворвался в рот языком, застонал. Выдохнул, оторвавшись. Глаза его горели золотом.
— Я так долго ждал тебя, Ирис.
Встал и направился к выходу, у двери обернулся.
— Отдыхай. Ты должна быть на маскараде, — помолчал и процедил зло: — и должна на нём танцевать. Это твой последний выход в свет, Ирис. Мне не нравится, как все эти мужчины смотрят на тебя. Мне хочется убить каждого, кто касается тебя взглядом. Завтра мы отправляемся на Неприветливые острова.
— Ты не будешь… — она споткнулась о его взгляд и замолчала.
— Становиться королём? — переспросил Ширан со злой усмешкой. — Тебе так хочется примерить корону, Ирис?
— Нет, но… А кто же тогда…
— Его Высочество Дайн, конечно. Ты довольна?
Ирис села. От резкого движения её повело и затошнило. Она сморщилась.
— Но он же маленький… Он…
— Не пей больше, — посоветовал Ширан и открыл дверь. — В двенадцать я пришлю слуг. А пока спи. Тебе нужно отдохнуть.
Ирис легла на спину и уставилась в потолок.
— Ну, а что я говорила? — насмешливо заметила другая Ирис, выходя из-за шпалеры, изображающей охоту на оленя. — Я знала, что у тебя есть только этот день.
— Я знаю, — буркнула Ирис, уткнулась лицом в подушку и обняла её, прижав к себе.
В пальцы вонзилось что-то острое. Принцесса пошарила и вытащила брошку в виде декоративной лисички из пьянтаря. Лисичка была в маске и в лапках держала кисточки, а на одном из её ушей красовалась веточка белоствольной латпши.
Ирис захлопала глазами, разглядывая украшение.
— Я не понимаю… откуда? Это подарок Ширана?
— Вот ты тупая совсем, — хмыкнула другая Ирис. — Латпша это что?
— Растение на болоте…
— А на болоте кто живёт?
— Болотные ведьмы…
— Слава восьмерым! А кисточка значит…
— Художник.
— А кто…
— Эйв, — перебила её Ирис, задрожав. — Эйву всегда нравились мои рисунки… Он подшучивал и…
— А маска?
— Эйв передаёт мне, что будет на маскараде, — прошептала Ирис.
Забралась с ногами на постель, прижала к себе ноги и уставилась в пустоту дрожа. Эйв будет на маскараде! И он явно прислал ей знак, что идёт на помощь. Лиса — символ хитрости, то есть… Но это же опасно! Древние, это опасно! Ширан уничтожит его!
— Тот странный слуга был человеком Эйва, — прошептала Ирис, а потом вскочила. — Я должна его остановить! Ему нельзя! Надо передать ему, чтобы уходил. Это ловушка, Ширан ждёт его, Ширан убьёт его…
— И как ты это сделаешь? — хмыкнула другая, садясь на стол и болтая ногами.
— Надо найти его слугу и…
— Серьёзно?
Она права: во дворце сотни слуг. Сотни. А за Ирис, без сомнения, следят. Стоит ей найти мальчишку, и того тотчас перехватят и бросят в темницу, или… или просто, прямо тут, где-нибудь подальше в парке запытают до состояния блеющего животного. И он сдаст Эйва.
Ирис легла снова на постель, стиснула зубы и закрыла глаза.
— А значит, что?
— Значит, я должна успеть раньше.
Ночью пришла служанка и разбудила её, помогла переодеться в другое платье: перламутрово-голубое, сверкающее, парчовое. Расчесала волосы, оставив их распущенными, лишь прихватив жемчужными заколками и перевязав шестью тонкими косичками на голове. Костюм русалки. И маска русалки. Выбирая его, Ирис хотела показать свою верность герцогу. Мурены — рыбы — русалки, ассоциация была прямой. Гофрированные подол и рукава платья должны были намекнуть на плавники, а украшением к костюму служили браслеты и бусы из мелких ракушек. Настоящих ракушек, привезённых с Восточного моря. Ювелир был удивлён такому странному заказу, но принцесса настояла. Правда, на нитке присутствовал ещё бисер из драгоценных камней, но они лишь сияли, отдавая всё внимание зрителей ракушкам.
Ирис взглянула на себя в зеркало и усмехнулась. Тогда она верила в его любовь… Сегодня Ширан впервые сказал о своих чувствах прямо, но… Разве вот это — любовь?
Маска и веер из бумажного хлопка тоже были украшены ракушками и драгоценным бисером. Ракушек не было лишь на атласных туфельках — они там не были заметны, да и могли бы цепляться за подол.
Поколебавшись немного, Ирис приколола лисичку к поясу. Ей хотелось, чтобы в самые тяжёлые минуты, с ней было зримое свидетельство любви брата. Ну и… мало ли. Он будет знать, что она получила его послание. И вообще, что это она.
Вышла из комнаты, прошла в зал. Замерла.
Ирис так долго наряжалась, что пропустила начало веселья. Сотни масок, сотни костюмов, сотни странных фигур, весело отплясывающих, откровенно флиртующих. Тут не было и не могло быть юных дев на выданье, а, значит, Эстэль. Маски скрывали лица, инкогнито допускало некоторую большую вольность, чем обычно.
В юности Ирис несколько раз бывала на маскарадах. Разумеется, втайне от мамы. И, конечно, с помощью брата. Хотя Эйв ворчал, что присутствие сестрички мешает ему самому развлекаться, ведь он вынужден постоянно быть поблизости и контролировать, чтобы никто её не обидел. Но добряк Эйв не умел отказывать Ирис, когда та просила жалобно-жалобно:
— Ну пожалуйста, ну пожалуйста, ну ещё один разочек!
Кто-то в костюме павлина пригласил принцессу в круг. Кавалеры и дамы (но кто бы сейчас знал: кто дама, а кто кавалер?) держась за руки и пританцовывая, обходили залы. Ирис схватилась за чьи-то руки и постаралась изобразить весёлый беспечный вид.
Электрический свет был погашен, горели лишь немногие свечи, и полумрак придавал залам что-то волнующе-волшебное. Как бы узнать наверняка, есть ли герцог или нет? Удалось или нет? Сердце стиснуло отчаяние.
«Я дура! Я дура! У меня ничего не получится!» — думала Ирис в панике, подскакивая и приплясывая в хороводе.
Она решила потягаться с Шираном! С Шираном! Точно сумасшедшая!
Сердце зашлось от паники, Ирис вырвала руки и вышла из танцующего «паровозика», прошла к окну, прислонилась лбом к стеклу, пытаясь собраться с мыслями и успокоить сердце.
— Вам просили передать, — прошептал кто-то, взял её ладонь рукой в перчатке и вложил в неё записку.
Слуга Эйва?
Ирис резко обернулась. Это был мужчина… Наверное, всё же мужчина, в костюме льва. Маска с золотой гривой закрывала лицо полностью. Идиот. Ведь так сложно догадаться, что именно значит аналогия!
— Благодарю, — шепнула Ирис, улыбнувшись и притенив ресницами глаза.
Лев исчез среди танцующих. Принцесса развернула записку.