Анастасия Разумовская – Цена любви и мести (страница 60)
Ирис обвила его шею руками и почти повисла на нём, совершенно расслабившись. Она чувствовала на себе косые обескураженные взгляды, но не обращала на них внимания. Боялась, что он сейчас холодно отстранит, подчёркивая разницу между ними. Показывая, что она для него не принцесса, а лишь служанка. Это бы провалило весь замысел.
— Здесь ваша невеста, — прошептала тихо, — и её брат. Я понимаю, что веду себя предосудительно, и вы должны… Но пусть хотя бы этот танец будет мой.
Его руки легли ей на талию. А не должны были. Руки кавалера могли касаться только рук дамы и ничего больше, но… Ширан тоже нарушал приличия. Ирис тихонько перевела дыхание. То ли его ревность оказывала сейчас ей добрую услугу, то ли герцогу самому хотелось продемонстрировать в глазах окружающих нежные отношения с принцессой. Она не знала его планы, но знала одно: Эстэль сейчас смотрит на них и убеждается: всё, что Ирис говорила ей в карете — правда.
Ширан повёл в танце, буквально закружил её, и партнёрше оставалось лишь перебирать ногами. Он был неплохим танцором, хотя его движения в танце были либо резковаты, либо наоборот не хватало гибкости. Герцогу мурен не хватало той изящности и весёлой лёгкости, свободы в движениях, которая отличала, например, Эйва.
А сейчас нужно, чтобы Ширан продемонстрировал Эстэль собственную инициативу. Ирис мягко отстранилась:
— Простите, я вас подвожу… Вам же нужен союз с востоком, а я компрометирую вас.
Сейчас в привычной обстановке, отдаваясь музыке, она словно вернула себе прежнее самообладание, умение играть во флирт, не скатываясь в двусмысленность и пошлость, умение трепетать ресницами и загадочно улыбаться, которому усердно училась с пятнадцати лет.
Ширан притиснул девушку к себе, не позволив отдалиться.
— На нас смотрят, — прошептала Ирис, опуская взгляд.
Герцог наклонился и поцеловал её. Нарочи́то. Танцевальный круг сбился с такта. Ирис ответила, закрыв глаза, чтобы не выдать вспыхнувшую радость, почти торжество. Кому, интересно, он демонстрирует свои права? Эстэль и Лиону, перед которыми явно не планировал оправдывать свои поступки? Знати? И тут был двойной смысл: связь с дочерью короля повышала престиж Ширана, и в то же время наглость демонстрации принижала зрителей. Герцог явно показывал, что ни с кем и ни с чем считаться не намерен, и всё будет так, как он хочет. Или это был жест для Ирис? Вроде того, в коридоре: в любом месте и в любое время ты только моя, не забывай об этом? Вероятнее, всё сразу.
Ирис склонилась почти к его плечу.
— Лиону вряд ли понравится, что мы…
— Помолчи, — велел герцог.
Девушка положила голову на его плечо, убив этикет одним жестом и им же подняв себя до его одиночества.
— Когда вы женитесь, — прошептала тихо, так, чтобы слышал только он, — ваша супруга родит вам детей, и я вам надоем, смогу ли я выйти замуж за другого? Ну, когда уже не буду…
— Заткнись.
Она послушно замолчала. Следила за дыханием, чтобы оно было ровным. Она нашла брешь в броне своего мучителя и очень аккуратно давила на неё. Ревность. Древние, ревность! Кто бы мог подумать…
— Ирис, — сказал он хрипло и зло, — ты больше не танцуешь. Только если я приглашу.
— Хорошо, — послушно согласилась она и присела в реверансе: танец закончился.
Ширан кивнул и отошёл в сторону.
«У него есть слабости, — подумала Ирис, провожая взглядом высокую фигуру. — Одна из них ревность. Вторая — чувство собственности. А третья — гордость. Даже скорее гордыня, почти демоническая».
Быстро оглядев окружающих, принцесса поняла: они настолько боятся герцога, что предпочли сделать вид, что слепы. Демонстрация удалась. Что ж.
Эстэль выбралась к подруге уже под конец бала. Ирис в одиночестве пила шампанское, закусывая его маленькими смородиновыми пирожными. Намёк герцога мурен оказался настолько явен, что ни один кавалер больше не осмелился тревожить принцессу. Своим публичным поцелуем Ширан словно поставил на ней метку «моё». Эпатированные дамы так же не решались составить принцессе компанию, не зная точно, как общение с ней отразится на их собственной репутации.
— Скучаете, Ваше Высочество? — мило улыбнулась Эстэль.
— Да, — призналась Ирис грустно, — а до маскарада так далеко ещё!
— Вы думаете, на маскараде кавалеры станут посмелее?
Принцесса сморщила носик и пьяно махнула рукой:
— Нет. Да и йотпы с ними, с кавалерами. Кто вообще может сравниться с
Ирис глупо хихикнула, допила бокал и взяла ещё.
— Он такой горячий, — прошептала доверчиво, — такой… ух!
К ним подошёл слуга — худенький русоволосый паренёк — с подносом, уставленным бокалами с игристым вином. Ирис схватила два:
— Дург мой… отведите меня в гомнату для костей, — произнесла пьяно. — И прикаж-жите туда подать ужин на двоих… И виноргад…
Обняла опешившую Эстэль, шепнула на ухо:
— Он любит виноград… Особенно собирать его… Ты же понимаеш-шь, да? Ах нет, ты не понимаешь… Боже, Эстэль, какая ты… Наивная. Нет,
Она снова глупо захихикала. Выпила по очереди из обоих бокалов. Слуга покосился на принцессу:
— Разрешите предложить вам руку, — пробормотал неуклюже.
Музыка стихла. Горий, раскрасневшийся от удовольствия, похлопал в ладоши:
— Прошу вас, господа, к столу! Бал завершён. После обеда слуги проводят вас в комнаты гостей для отдыха. В полночь начнётся бал-маскарад, и на него допускаются лишь люди в костюмах и масках. Запрещается пытаться открыть маску. Нарушителей попросят покинуть дворец.
— У нас будет свой маскарад, — тихо рассмеялась Ирис. — И так и быть, маски мы оставим не снятыми…
— Ваше Высочество, — процедила Эстэль, заливаясь краской смущения и гнева, — мне кажется, вам действительно стоит отдохнуть.
— Ты права, милая, ты права…
Ирис опёрлась на руку слуги и позволила себя увести. Почувствовала, что Ширан проводил её тяжёлым взглядом, но герцог, занятый разговором с Горием, не пошёл следом. Да и зачем? Все входы и выходы охраняли гвардейцы.
«Все да не все», — подумала Ирис.
Остановилась, когда от герцога их отделило несколько колонн.
— Подожди, — приказала сухо.
Отсюда было видно, как к Эстэль подошёл брат, предлагая ей руку, чтобы проводить к столу. Как они что-то тихонько обсуждают. Как Эстэль показывает Лиону ридикюль, случайно оставленный принцессой на подоконнике. Показывает, не вынимая флакончика. И даже то, как Эстэль краснеет, когда брат что-то шепчет ей на ухо.
— Всё, идём, — приказала Ирис и пошатнулась.
Никогда раньше она не пила в таких количествах. Слуга довёл принцессу до покоев, отведённых ей, и неожиданно спросил неприветливо:
— Вы намерены поймать невесту вашего герцога на воровстве?
Ирис удивлённо взглянула на него. Удивительно невоспитанный для людей Первого советника, у которого вся прислуга была молчалива и вышколена до мельчайшего жеста. И поразилась прямому взгляду серых глаз. Совсем юный паренёк, больше похожий на девицу, чем на мужчину.
— Нет, — ответила устало.
У неё такое положение, что даже со слугами не стоило ссориться.
— Вы конкретно пьяны, — заметил непочтительный слуга.
— Да. Распорядитесь, пожалуйста, принести мне воды. Побольше.
Она вошла в комнату. Голова кружилась. Невежливый паренёк довёл принцессу до кровати. Ирис рухнула на неё.
— Расстегните мне платье, пожалуйста, — простонала, ткнувшись лицом в подушку.
Паренёк наклонился и принялся расстёгивать жемчужные пуговки на спине. Дверь хлопнула.
— Вон, — рявкнул Ширан.
— Вы мне? — озадачился слуга.
Он продолжил расстёгивать пуговки, и герцог, схватив мальчишку за шиворот, выбросил его за дверь и захлопнул её. Прошёл и сел рядом. Ирис перепугано уставилась в злое лицо. Он догадался! Он обо всём догадался! Сердце зашлось в панике.
— Ляг на живот, — сухо велел Ширан.
Ирис повиновалась, вцепилась зубами в подушку, ожидая удара. Она будто разом перестала быть принцессой, превратившись в маленькую испуганную девочку. Мужчина задрал юбку её платья, спустил панталоны и коснулся пальцами ягодиц. Девушка вздрогнула всем телом.
— Больно? — мягко спросил он.
Она всхлипнула: от испуга голос куда-то исчез.
Ширан нагнулся и поцеловал до сих пор не зажившие раны от вчерашней порки. Вынул баночку с мазью и смазал.