Анастасия Разумовская – Цена любви и мести (страница 51)

— Уходи, — прошептала принцесса. — Уходи, ты мне больше не нужна. Я всего лишь женщина, я не воин и не мститель. Да, то, что он сделал, ужасно. Но я уверена, ему самому уже не по себе. Он ведь пытается исправиться. Мы все должны прощать грехи друг друга. И… я просто буду его любить. Он оттает, и… и вообще. Всё будет хорошо.

Девушка встала, вернулась на кровать, завернулась гусеничкой в одеяло и уснула быстрее, чем закончила плакать.

Багровое небо, позади чернота. Внизу море чёрными пенистыми волнами лижет чёрные скалы, поднимающиеся до фиолетовых самых туч. Ветер с упругой силой бьёт в лицо так, что нет возможности вдохнуть, приходится отворачиваться. И пыль мерцает рубиновым туманом. Ирис стоит на верхней площадке базальтовой башни, вцепившись пальцами в её зубцы. Её платье надулось парусом, обнажая ноги по колено. Не платье — ночная сорочка. Как бы не сдуло, не опрокинуло в море.

— Привет, конфетка.

Ирис оборачивается и видит совсем рядом ухмыляющегося Изиргира. Не того, который предлагал спасти Эйва, другого, из первой встречи. С рогами. С крыльями. Он бьёт по камню хвостом, а чёрные без белков глаза вспыхивают золотистыми искорками. И всё же в нём есть что-то от парня со второй встречи. Усмешка. Раскованность. Чёрные кожаные штаны и чёрная рубашка, которую раздувает всё тот же ветер.

— Это не сон? — шепчет Ирис испуганно.

— Отчего ж не сон? Вполне себе сон. Ты догадываешься, что это за место?

Демон становится рядом, распахивает крылья, закрывая девушку от ветра. Становится легче дышать. Сорочка опадает вниз колоколом. И почему-то уже не так жутко, и не так пугает багровое небо и чёрное море. И острые, точно бритвы, скалы.

— Йошындар, — шепчет Ирис, — Чёрное пламя.

— Умничка какая догадливая! Верно. Вон там, посмотри на юго-запад, — Людоед. Это вулкан. Их много, но этот почти никогда не спит. Южный континент потому и называют землёй огня.

Так вот что это такое красное и чёрное! Огромная гора, которая будто пытается проглотить небо. Над ней что-то пылает огненно, и низко-низко висит лепёшка чёрной тучи в белых ниточках молний.

— Он извергается? — спрашивает Ирис, охваченная восторгом и ужасом.

— Да, — беспечно отзывается демон. — Людоеда мясом не корми, дай поизвергаться. Обожает это делать, проказник. Идём.

Изиргир берёт её за руку и ведёт за собой. Ирис бежит, перебирает босыми ногами по ледяному камню, по колкому чёрному песку, ёжится. Они спускаются во чёрной винтовой лестнице, и тут, за круглыми толстыми стенами, в безветрии становится легче. Но обманутый в ожиданиях ветер мерзко свистит через узкие бойницы. Грозится. Проклинает.

— Куда ты меня ведёшь? — шепчет Ирис, пугаясь своего шёпота.

Демон оборачивается. Его глаза вспыхивают золотом.

— Не бойся. Это всего лишь сон.

Золотые всполохи на обсидиановых стенах. Ирис спотыкается, едва не падает, но Изиргир перехватывает. Она вскрикивает, и длинный чёрный коготь касается её губ.

— Тш-ш. Тише, моя сладенькая. Будет не очень хорошо, если нас заметят.

Она заглядывает в золотые глаза, теряется, хватается за его руки. Пищит испуганно:

— Ты же сказал, что это сон?

Её голос дрожит и ломается. Ирис напугана, сердце снова колотится так, что становится больно дышать. Изиргир останавливается, присаживается перед ней на ступеньки на корточках, распахивает для равновесия крылья. Принюхивается, жадно втягивая воздух.

— Тахикардия. Как я посмотрю, братишка расшалился не на шутку. Так, маленькая, слушай меня. Ничего не бойся, ведь с тобой владыка снов. Но и не шуми, мы тут гости.

Он бимпкнул ей по носу когтем, и Ирис только сейчас вдруг поняла: Изиргир огромен. Сейчас, когда он сидел, его глаза смотрели в её глаза прямо, демон даже нагнулся немного к ней. Она вскрикнула.

— Я не причиню тебе зла, — шепнул Шестой князь. — Сегодня, по крайней мере. Понимаю, тебе было бы легче, будь я в человеческом обличье, но здесь вот так будет лучше.

— Почему?

Демон усмехнулся, чуть боднул её лбом, встал и снова потянул за собой.

Они вошли в каземат, освещённый лишь отблесками зарева из двух бойниц. Настолько узких, что туда вряд ли пролезла бы даже рука. Что-то тёмное лежало в углу. Что-то страшное, изломанное, неправильное, от которого вели цепи, множество цепей к кольцам, вбитым в стену. Перепуганная Ирис вцепилась в когтистую руку. Изиргир притянул девушку к себе:

— Тише-тише, ягодка-черешня, нас не видят. Не кричи, не дёргайся. Этого ничего уже давно нет.

Что-то чёрное на полу зашевелилось. Дверь распахнулась и вошёл… Ширан? Ирис отпрянула. Изиргир обнял её и закрыл крыльями так, что тело девушки оказалось словно в коконе — свободным оставалось лишь лицо.

Нет, не Ширан. Просто очень похожий мужчина. Он и ростом был ниже, и шрама на лице не было. Зато оно было искажено яростью.

— Вставай, тварь, — процедил вошедший, размахнулся и ударил нечто чёрное длинным бичом.

Оно дёрнулось, приподнялось.

Женщина!

Нет, не женщина — демоница. Крутые загнутые рога, золотые глаза, когтистые руки. А вот крыльев не было. Удар бича пришёлся по её лицу, некрасиво располосовав щеку и лоб и только чудом не задев глаз. Мужчина прошёл вперёд, присел напротив на корточки.

— Где твой сын, тварь?

Демоница оскалилась:

— Откуда мне знать, Асбранд? Ты забрал у меня своего ублюдка. Верни его мне, и я избавлю нас обоих от этой проблемы.

Это отец Ширана? Ирис втиснулась в князя, задрожала всем телом.

— Я не про это отродье, — процедил обидчик. — Я про твоего старшего. Назови мне его имя.

Золотые глаза превратились в щёлки. Губы искривились. Из них высунулся длинный, словно змея, язык, задрожал в воздухе. Герцог Асбранд встал и снова хлестнул бичом. С такой силой, что из исполосованной груди демоницы вырвался стон. Она была почти обнажённой, если не считать одеждой ошмётки, когда бывшие тканью. И страшных шрамов, покрывших тело сетью.

— Изиргир его имя, — прошипела пленница.

Новый удар с оттяжкой обрушился на неё. Ирис зажмурилась, отвернулась, ткнулась в плечо демона.

— Имя, йотпа сраная!

Запахло палёным. Девушка обернулась на миг и закричала от ужаса: Асбранд ткнул факел прямо в лицо несчастной, и оно пучилось ожогами. А ведь там глаза…

Герцог резко обернулся. Ирис заледенела, осознав, что их обнаружили. Это было невозможно, но лицо мучителя превратилось в маску гнева. Асбранд шагнул к ним.

— Аш-ш, — зашипел Изиргир, когтями разорвал пространство, и оба вывалились из жуткой башни в сгоревшие развалины Большого дворца.

Кто-то дёрнул прореху, полыхающую зелёным светом, на себя, но демон вскинул когти, ударил зелёной вспышкой. Воздух вспыхнул, и прореха растаяла, затянувшись мутной дымкой.

Светила луна. Обгорелый кирпичный остов дворца в её свете выглядел почти уютно.

— Он же… он же умер, — бессильно всхлипнула Ирис, опускаясь на остывшее пепелище. — Простите меня, я…

— Пф-ф, печенюшка, не извиняйся, — беспечно рассмеялся Изиргир и к облегчению девушки превратился в темноволосого паренька.

Ирис тряхнула головой, сжала пальцами колени.

— Как такое может быть? Он как будто увидел нас… Он не придёт сюда?

Демон хмыкнул, присел рядом.

— Силёнок не хватит. Всё, не реви.

Но она уткнулась в его плечо и разрыдалась.

— За что он так с ней? Что он от неё хотел? Она же назвала ему твоё имя!

— Назвала, да не то, — Изиргир мягко погладил девушку по волосам. — Запомни, халвушечка подсолнечная, у каждого демона есть имя силы, и в этом имени — его власть, его свобода и его жизнь. Имя силы даёт мать при рождении. Никто, кроме неё и самого демона, не знает его. Ну, не должен. А если ты, положим, узнаешь…

Князь подмигнул ей и ухмыльнулся.

— О-о! Если ты узнаешь имя, то демон станет твоим рабом. Это вкусненько, крошечка. Оч-чень вкусненько.

Ирис посмотрела на него:

— Зачем ты мне об этом говоришь?

Тот облизнул губы:

— Потому что ты — хорошая, милая девочка. Ты спросила, а я ответил. Почему бы и нет? Ведь так обычно людишки общаются? А теперь давай-ка баиньки. А то кошмары и наяву и во сне как-то несправедливенько получается, не находишь?

Он нарисовал в воздухе когтём дверь, шагнул, увлекая девушку за собой.